В этой горнице колдунья
До меня жила одна:
Тень ее еще видна
Накануне новолунья,
Тень ее еще стоит
У высокого порога,
И уклончиво и строго
На меня она глядит.
Я сама не из таких,
Кто чужим подвластен чарам,
Я сама... Но, впрочем, даром
Тайн не выдаю своих.

А. Ахматова

PS Thanks, Leet

Я не была здесь лет семьсот,
Но ничего не изменилось...
Все так же льется Божья милость
С непререкаемых высот,

Все те же хоры звезд и вод,
Все так же своды неба черны,
И так же ветер носит зерна,
И ту же песню мать поет.

Он прочен, мой азийский дом,
И беспокоиться не надо...
Еще приду. Цвети, ограда,
Будь полон, чистый водоем.

А. Ахматова

PS Thanks, Leet

Затоскуешь, затоскуешь, затоскуешь,
Как вокруг нависнут сумерки и тишь,
Некурящий, ты от памяти прикуришь,
Бессердечный, в сердце боли ощутишь.
Прояснится, прояснится, прояснится
В этих сумерках, о жертвах вопия,
Незапамятная наша небылица,
Незадачливая жертвенность моя.
Понемногу, понемногу, понемногу
В душном доме, как в нетопленной избе,
ты продрогнешь и к нелепому предлогу
Вдруг прибегнешь, чтоб напомнить о себе.
Невидимка, невидимка, невидимка,
Ты вернешься без звонка и без письма,
Ведь разрыв наш - продолженье поединка
Затяжного, как полярная зима.

В. Дроздовская

Хронический склерофимоз
Из истории болезни

И в белоснежных хлопковых полях
там, под Москвой, ну, в общем, в Елисейских,
на берегу своих пустынных дум
он вспомнил жизнь: как не было ее.
Он думал о Царевиче: о том,
как он в гробу видал свою невесту
хрустальном и таких же башмачках,
тойсть тапочках, свою Синедрильону,
тойсть Золушку, тойсть это, Белоснежку,
тойсть спящую, тойсть мертвую царевну,
то есть мертвецки спящую ее;
и как семь гномов, тойсть богатырей,
посланцы из шестнадцати республик,
то есть пятнадцати, ну, в общем, отовсюду,
достойнейшие из перьдовиков,...
рыдая, ей поставили по свечке,
семь звездочек, от слез шестилучовых
и медяки на очи положили
с пятикопеечной, тойсть это, пятиглавой,
то есть пятиконечною звездой,
и тихо пели стеб да стеб кругом,
тойсть спесь да спесь, тойсть степь да степь, а дальше
там был вопрос, мол, путь далек ли, жид?
а дальше он забыл слова, но помнил,
что жид замерз, ругаясь, как ямщик,
тойсть кучер, то есть, как его, извозчик,
и там, в полях, почуя смертный час и возносясь душою
в Агасферы,
он ощутил себя как бы французом
под Бонапартом, то есть под Москвой,
хотя, скорей, под немцем: все же идиш...
хотя, конечно, идиш не иврит,
жид не ямщик, а ядрица не гречка,
тойсть не гречанка, в смысле, он не грек
и не совал руки в Березину,
и грех, тойсть Гракх, тойсть Враг, ну, то есть это,
ну, РИК, тойсть Рок, тойсть рак его за руку
там не хватал, но все же был изрядно
с "Ячменным колосом", ну, то есть, ну, с колоссом
Раковским, тоже рухнувшим, когда
в тех Елисейских, хлопчики, полях, ...
ну, Марсовых, то есть Ходынских, то есть
в полях чудес, в стране соцреализма
каэарменного; и рыдал Царевич,
природный гастроном и астронавт,
безродный космонавт и замполит
из рода и колена Эль-Есеев,
с которых и пошли в народ, в поля
народники и чернопередельцы,
тойсть черносотенцы, ну, в обшем, раэночинцы,
разумные и добрые, и вечно
все сеявшие: все у них из рук
валилось в рот, то есть в народ, в поля
Филипповские, где известный комик-с
и булочник, ну, в общем, де Фюнес,
с такой замысловатой головой,
то есть богатой замыслами в смысле,
с изюминкой, но не без тараканов,
упек национальный колобок,
охранником-амбалом эаметенный
по скребанным уже пустым генсекам,
замешанным на деле о сметане,
где жарен был карась-идеалист,
то есть петух, который, брызжа пеной,
шипя и спрыгнув со сковороды,
гремя огнем, сверкая блеском стали,
бренчал лихим валдайским колокольцем
под расписною Курскою дугой
в полях под Прохоровкой, тойсть под Кенигсбергом,
в который вшит был пруссаками Кант,
позднее с мясом выдранный оттуда
включенным третьим Белорусским фронтом
при огневой поддержке Карла Ксеркса,
тойсть Либкнехта, тойсть это Карла Цеткин
Двенадцатого, то есть Карла Маркса, ...
который после сделал из него
(тойсть Маркс из Канта, а не КенигсДОТа,
ну, то есть, это, ну, не Аникст-Берга)
живой неиссякаемый источник,
назвав его изящно Иппокреной
Кастальской, то есть Феергегельбахом;
но синий Кант, карась-идеалист
в густой сметане Вееркегельбана
и был тем самым красным питухом,
который, спрыгнув со сковороды
с изрядным кенигсбергским иппокреном,...
с оттяжкою клюет в первоосновы
казарменного, то есть развитого,
тойсть зрелого, тойсть, как его еще,
реального вполне цыцреализма,
который на питательных останках
Сметоны и идей Сковороды
иэжарил нам писатель Абба Коба,
иппонец, то есть, видимо, и врей,
то есть горняк, хотя, вернее, горец, ...
то есть забойщик: как-то сам Стаханов
ему клешню клешнею пожимал
и ел своими рачьими глазами
на длинных алкогольных стебельках,
оглаживая раковою шейкой,
тойсть черным вороном, то есть фургоном "Хлеб"
и сотрясаясь в пароксизме страсти,
как будто бы с крутого бодуна
тойсть Годунова, то есть Бодуэна
де Куртенэ, такого же лингвиста,
как сам Сосо1, тойсть этот, Оба Кэба, ...
стяжатель славы кратныя в боях
подле Каялы с Калкой, то есть кайлом, ...
заткнув ему хайло балтийской килькой
в томате, то есть Кантом, ео есть "хальтом",
тойсть кольтом, то есть кельтом, и волынку
шотландскую под кильтом затянув
морским узлом еще под Трахальгаром,
где, протянув под Килем пару суток,
он наголову разгромил хозар
и потопил их флагманский кобзарь,
то есть карбаз, то есть баркас, прижопил
весь их гешефт, гештальт, гевалт и базл,
всю их клепсидру, то есть всю эскадру,
то есть Арманд, тойсть, как ее, Армаду,
и весь их каганат, то бишь кагал,
загнал в Босфор, ну, в смысле, в Дарданеллы,
то есть в диаспору, тойсть эту, диаспору,
куда они, рыдая, понесли
свои невосполнимые потери,
то есть утрату: и Синдромион,
тойсть Сандрильон, ну, в общем, кагалаты
н два мешка обрезков и мацы, ...
и тихо пели Лазаря. А тот,
Лаврентий Моисеев Каганович,
то есть Иван Царевич Елисеев -
он отворил тихонько Калиту,
тойсть Грозного, и кружева накинув,
тойсть талес на головку, и малютку
скуратого к груди своей прижав
неотразимым материнскнм жестом,
брел в Вифлеем сквозь дикий Парк Читать далее...

Ей двадцать минуло едва,
как дочке у меня.
Живет солдатская вдова
сегодняшнего дня.
Все было так же,
как у нас,
все повторилось вновь:
девятый класс,
десятый класс -
и первая любовь.
К ней их друзья
приходят в дом,
горюют за столом.
Все в куртках, джинсах,
как и он,
на фото под стеклом.
В обнимку с ней, русоголов,
глядит в глаза жены,
такой же, как Сергей Орлов
на снимке до войны.
Дарил я прошлому слова,
но в сердце у меня
живет солдатская вдова
сегодняшнего дня.

С. Давыдов

Живое золото течет под ноги.
И по нему иду, едва дыша,
Как будто я боюсь сойти с дороги,
В конце которой - близкая душа.

В. Рубцов

Госпитали, госпитали, госпитали, госпитали...
Господи ты, господи ты, господи ты. Господи, ты -
убийца!
Важная птица -
залетел на небо и творишь оттуда
что заблагорассудится.
Иуда,
мой суд страшнее твоего.
Им твое немое лицемерье судится.
Ого!
Да ты еще и усмехаешься в своем
войною закрытом раю.
Ничего не говорит тебе имя мое,
но я
тебя
убью!!!

Н. Добрюха

так случилось -
должно было так случиться -
я влюбилась
моя вина
любовь эта не-
раз-
де-
ле-
на
в мерцании свечки
горят два картонных крыла
"дела, дела, дела"...

И. Дорджиева

Встречал ли ты худые деревца,
Растущие на крышах старых зданий?
Их ветер истязает без конца,
Но одолеть не может тех страданий.
Заметь их и постой, понадлюдай,
Ведь их вскормила горсть залетной пыли,
Их ветви не слыхали птичьих стай,
Под их листвой счастливцы не любили.
Им крыша - эшафот и пьедестал,
Век суждено им вековать надо бездной,
Но корни их вонзаются в металл
И стойкостью пропитаны железной.
Смеешься - мол, о чем я говорю?
Я о любви. Не понимаешь нешто?
То вовсе не деревья на краю
Обрыва -
То моя надежда.

В. Дроздовская

Я себя раздарил разливам
Величайших полей и рек.
Я себя раздарил разрывам,
Очень вспыльчивый человек.
Я себя раздарил поколенью
Чуду Жизни и радугам снов.
Я себя посвятил накопленью
Бескорыстных восторгов и слов.
Я себя почти "разбазаривал" -
"Торговаться" не обучал,
И - чем больше себя раздаривал -
Тем я больше и в дар получал.

М. Львов

Все говорим:
"Бережем
Тех, кого любим
Очень".
И вдруг полоснем,
Как ножом,
По сердцу -
Так, между прочим.
Не в силах и объяснить,
Задумавшись над минувшим,
Зачем обрываем нить,
которой связаны души.
Скажи, ах, скажи:
Зачем?..
Молчишь,
Опустив ресницы,
А я на твоем плече
Не скоро смогу забыться.
Не скоро растает снег,
И холодно будет долго...

Обязан быть человек
К тому, кого любит,
Добрым.

Ю. Друнина

Не бери даров, не одаряя,
Не бери того, что не вернешь.
Как одну из заповедей знаю:
Дар неотдаренный - та же ложь.

Как одну из заповедей знаю:
Долго невозвращенный - тот же грех.
И любовь, и радость принимая,
Не воздав, - не верь и в свой успех...

У судьбы есть долговая яма,
И проценты долга - во сто крат.
И она взыскует с нам упрямо,
Без различья - нищ ты иль богат.

Как бы счет ни медлил долго-долго, -
Неожиданно и в неурочный час
Платим мы судьбе по счету долга -
Долга, убивающего нас.

Не бери даров, не одаряя!

Д. Фирсова

Я не люблю
Распутывать узлы.
Я их рублю -
Ведь боль
Мгновенье длится.
Терпения покорные волы -
Не создана
Быть вашею возницей.

Нет, если надо -
Все перетерплю.
Но если впереди
Итог единый,
Одним ударом
Цепь перерублю
И в ночь уйду,
Держать стараясь спину.
Без лишних слов,
Не опуская глаз...

Но сколько раз сутулюсь,
Сколько раз!

Ю. Друнина

Мир до невозможности запутан.
и когда дела мои плохи,
В самые тяжелые минуты
Я пишу веселые стихи.

Ты прочтешь и скажешь:
- Очень мило,
Жизнеутверждающе притом. -
И не будешь знать, как больно было
Улыбаться обожженным ртом.

Ю. Друнина

Будем вместе, милый, вместе,
Знают все, что мы родные,
А лукавые насмешки,
Как бубенчик отдаленный,
И обидеть нас не могут,
И не могут огорчить.

Где венчались мы - не помним,
Но сверкала эта церковь
Тем неистовым сияньем,
Что лишь ангелы умеют
В белых крыльях приносить.

А теперь пора такая,
Страшный год и страшный город.
Как же можно разлучиться
Мне с тобой, тебе со мной?

А. Ахматова

Если бы у меня было
четыре руки,
я бы хотел,
чтобы две -
были твоими.

А. Дьячков

И когда я бежать попыталась из плена
Глаз твоих, губ твоих и волос,
Обернулся ты ливнем и запахом сена,
Птичьим щебетом, стуком колес.

Все закрыты пути, все запутаны тропы -
Так за годом уносится год...
Я лечу в пустоту, перепутаны стропы -
Только дольше бы длился полет!

Ю. Друнина

Ах, дверь не запирала я,
Не зажигала свеч,
Не знаешь, как, усталая,
Я не решалась лечь.

Смотреть, как гаснут полосы
В закатном мраке хвой,
Пьянея звуком голоса,
Похожего на твой.

И знать, что все потеряно,
Что жизнь - проклятый ад!
О, я была уверена,
Что ты придешь назад.

А. Ахматова

Пока продолжается жизнь-одержимость,
Пока мне под силу моя безрежимность,
Пока мне дается - в любви - возвратимость,
И - главное в ней - золотая взаимность,
Пока еще сердуе не тронула зимность,
Покамест под силу мне жизнь-безрежимность,
И - та увлекаемость и "закружимость" -
Я буду хвалить эту жизнь-одержимость!

М. Львов

Тебе не надоели грозы
И не наскучили дожди?
Пока не высушу я слезы,
Иной погоды и не жди!

Ты день молчишь - и небо хмуро
В пределах Малого кольца.
И мокрый город спит понуро
Два дня без твоего лица...

Та третий день уж не могу я
Сдержать над городом грозу.
Так сильно по тебе тоскуя,
Лишь разрушенье я несу...

А на четвертый день, на пятый
В Омахе страшный снегопад,
Или над Кубою торнадо,
Или в Батуми выпад град...

Как легкомысленно и смело
Ты обращаешься со мной.
Будь осторожен: то-то дело,
Коль ты не справишься с грозой!..

Д. Фирсова