Забытая тетрадь. Истертые листы...
Увы, давно могу я не страшиться,
Что вдруг случайно забредешь и ты
На эти потаенные страницы...

Я, любящая, верная жена,
Всего однажды, да, всего однажды
Не то что охмелела от вина,
А задохнулась от смертельной жажды.

Но тут рассудок приказал: "Табу!
Ты не предашь единственного друга..."
И лишь прорезались на гладком лбу
Морщины, словно борозды от плуга...

Ю. Друнина

Почти светает. После объясненья,
Где все разъяснено,
Прозрачный воздух льется в помещенье
Сквозь тусклое окно.

Все фразы завершаем многоточьем...
Проснулись воробьи.
Залаял пес.
И как бы между прочим -
Признанье в нелюбви.

Д. Самойлов

Россия. Вольница. Тюрьма.
Храм на бассейне. Вера в слово.
И нет могильного холма
У Гумилева.

Загадка. Горе от ума.
Тюрьма народов, наций драма.
И нет могильного холма
У Мандельштама.

Терпенье. Длинная зима,
длинней, чем в возрожденье вера.
Но - нет могильного холма
и... у Гомера.

Г. Горбовский

Мело, мело по всей земле
Во все пределы.
Свеча горела на столе,
Свеча горела.

Как летом роем мошкара
Летит на пламя,
Слетались хлопья со двора
К оконной раме.

Метель лепила на стекле
Кружки и стрелы,
Свеча горела на столе,
Свеча горела.

На озаренный потолок
Ложились тени:
Скрещенья рук, скрещенья ног,
Судьбы скрещенья.

И падали два башмачка
Со стуком на пол.
И воск слезами с ночника
На платье капал.

И все терялось в снежной мгле,
Седой и белой.
Свеча горела на столе,
Свеча горела.

На свечку дуло из угла,
И жар соблазна
Вздымал, как ангел, два крыла
Крестообразно.

Мело весь месяц в феврале,
И то и дело
Свеча горела на столе,
Свеча горела.

Б. Пастернак

Я с вызовом ношу его кольцо!
- Да, в Вечности - жена, не на бумаге! -
Его чрезмерно узкое лицо
Подобно шпаге.
Безмолвен рот его, углами вниз,
Мучительно-великолепны брови.
В его лице трагически слились
Две древних крови.
Он тонок первой тонкостью ветвей.
Его глаза - прекрасно-бесполезны! -
Под крыльями раскинутых бровей -
Две бездны.
В его лице я рыцарству верна.
- Всем вам, кто жил и умирал без страху! -
Такие - в роковые времена -
Слагают стансы - и идут на плаху.

М. Цветаева

Зачем как шальные свистят соловьи,
Всю южную ночь до рассвета?
Зачем драгоценные плечи твои...
Зачем?.. Но не будет ответа.

Не будет ответа на вечный вопрос
О смерти, любви и страданьи.
Но вместо ответа над ворохом роз,
Омытое ливнями звуков и слез,
Сияет воспоминанье
О том, чем я вовсе не дорожил,
Когда на земле я томился. И жил.

Г. Иванов

Твой образ, твой двойник,
иль что-то в этом духе,
явился утром, разогнав мой сон,
и так сказал: "Глаза твои так сухи,
что я, не скрою, очень уязвлен.
В твоих глазах не ночевала мука,
в твоей груди не поселилась боль,
и если так легка тебе разлука,
не слишком глубока твоя любовь".
Так он сказал и вышел.
Осторожно
я дверь толкнула в сумрак голубой
и закричала: "Мой любимый, можно
и мне - вот так как есть -
уйти с тобой?"
Но мне уже никто не отозвался,
от гостя не осталось и следа,
лишь пульс в висках все громче раздавался,
из крана тихо капала вода.
И долго я стояла настороже,
в предчувствии немыслимой вины,
и ощущала каждой клеткой кожи,
как майские рассветы холодны.

Т. Нестеренко

И опять казнит меня бессонница,
И опять сквозь годы и сквозь тьму
Пролетает огненная конница
По судьбе, по сердцу моему.

Больно в грудь ударили копыта,
А потом лишь цоканье копыт.
Думала, душа моя убита,
А она, проклятая, горит...

Ю. Друнина

Люблю тебя. Но в счастье нету прока:
оно неуловимо, как туман.
Ты - горизонт: не рядом - не далеко.
Ты - листопад: не правда, не обман.
Не мне привить лопух к твоим оливам
и приторочить смех твой к стременам,
и звать тебя по всем твоим счастливым,
по всем неисчислимым именам.

А. Щуплов

Идешь, на меня похожий,
Глаза устремляя вниз.
Я их опускала - тоже!
Прохожий, остановись!

Прочти - слепоты куриной
И маков набрав букет -
Что звали меня Мариной
И сколько мне было лет.

Не думай, что здесь - могила,
Что я появлюсь грозя...
Я слишком сама любила
Смеяться, когда нельзя!

И кровь приливала к коже,
И кудри мои вились...
Я тоже БЫЛА, прохожий!
Прохожий, остановись!

Сорви себе стебель дикий
И ягоду ему вслед.
Кладбищенской земляники
Крупнее и слаще нет.

Но только не стой угрюмо,
Главу опустив на грудь.
Легко обо мне подумай,
Легко обо мне забудь.

Как луч тебя освещает!
Ты весь в золотой пыли... -
И пусть тебя не смущает
Мой голос из-под земли.

М. Цветаева

Возлюбленная тишина,
вечернее очарованье,
виденьями какого сна
овеяно твое молчанье?

Возлюбленная тишина,
преображение заката,
недостижимая страна,
покинутая мной когда-то.

Слилось грядущее с былым,
неизмеримое с ничтожным,
и кажется пережитым
все, что казалось невозможным.

С. Маковский

С пробужденья медленно угасать:
Как же день до вечера скоротать?
Из угла ли в угол, в стену ли лбом? -
Поделом, красавица, поделом!

На мою-то голову - столько бед!
А в любви - в страданьях - отказу нет.
А тебе последняя благодать:
Запрокинув голову, целовать.

Сердце будто маятник: нечет - чет,
Майся или кайся - уже не в счет,
А судьба поманит и увлечет,
Голову повинную отсечет!

Вышиваю по черну серебром,
Взгляд твой в сердце - памятным узелком,
Не цеди по капельке, перестань,
По любви ль, по глупости - не изрань!

Видишь, стыну свечкою у стены,
Знать, еще не все мосты сожжены,
Опоила приворотной травой,
И сама не радуюсь: чуть живой...

Т. Нестеренко

По узкой тропинке
Я шел, упоенный мечтою своей,
И в каждой былинке
Горело сияние чьих-то очей.

Сплеталися травы,
И медленно пели и млели цветы,
Дыханьем отравы
Зеленой, осенней светло залиты.

И в счастье обмана
Последних холодных и властных лучей
Звенел хохот Пана
И слышался говор нездешних речей.

И девы-дриады
С кристаллами слез о лазурной весне
Вкусили отраву,
Забывшись в осеннем, божественном сне.

Я знаю измену,
Сегодня Пана ликующий брат,
А завтра одену
Из снежных цветов прихотливый наряд.

И грусть ледяная
Расскажет утихшим волненьем в крови
О счастьи без рая,
Глазах без улыбки и снах без любви.

Н. Гумилев

Ждала его напрасно много лет.
Похоже это время на дремоту.
Но воссиял неугасимый свет
Тому три года в Вербную Субботу.
Мой голос оборвался и затих -
С улыбкой предо мной стоял жених.

А за окном со свечками народ
Неспешно шел. О, вечер богомольный!
Слегка хрустел апрельский тонкий лед,
И над толпою голос колокольный,
Как утешенье вещее, звучал,
И черный ветер огоньки качал.

И белые нарциссы на столе,
И красное вино в бокале плоском
Я видела как бы в рассветной мгле.
Моя рука, закапанная воском,
Дрожала, принимая поцелуй,
И пела кровь:блаженная, ликуй!

А. Ахматова

PS Thanks, Leet

И вот одна осталась я
Считать пустые дни.
О вольные мои друзья,
О лебеди мои!

И песней я не скличу вас,
Слезами не верну,
Но вечером в печальный час
В молитве помяну.

Настигнут смертною стрелой,
Один из вас упал,
И черным вороном другой,
Меня целуя, стал.

Но так бывает раз в году,
Когда растает лед,
В Екатеринином саду
Стою у чистых вод

И слышу плеск широких крыл
Над гладью голубой.
Не знаю, кто окно раскрыл
В темнице гробовой.

А. Ахматова

PS Thanks, Leet

Октябрь в Крыму -
Как юности возврат.
Прозрачен воздух,
Небо густо-сине.
Как будто в мае
Дружный хор цикад,
И только утром
Их пугает иней.

Я осень
Перепутала с весной.
Лишь мне понятно,
Кто тому виной...

Ю. Друнина

Я иду на свиданье. Он будет тепло-молчалив.
Мы пройдемся по скверу, глотая весеннюю сырость.
Будет воздух темнеть, будет мой силуэт сиротлив
Рядом с ним, посягнувшим на миг на мою сиротливость.

Станет он говорить без умолку. я вздумаю слушать капель
И пойму, что его у судьбы безвозвратно ворую
В западню из молчанья, в сплетение хитрых петель
Неприступности, сладкую муку так щедро даруя.

Он запнется и стихнет. Я буду кричаще молчать.
Он отважится, я встрепенусь и с ответом помедлю.
Будет ласковый ветер тяжелые ветки качать
И беззвучные капли торжественно сыпать на землю.

Т. Нестеренко

Ты говорила: мы не в ссоре,
Мы стать чужими не могли.
Зачем же между нами море
И города чужой земли?

Но скоро твой печальный голос
Порывом ветра отнесло.
Твое лицо и светлый волос
Забвение заволокло.

И прошлое уничтожая,
Своим широким колесом, -
Прошел автобус, и чужая
Страна простерлась за окном.

Обыкновенный оборванец,
Я дельно время провожу:
Я изучаю модный танец,
В кинематограф я хожу.

Летит корабль. Мелькает пена.
Тебя увижу я сейчас.
Но это только сон. Измена
Навеки разлучила нас.

Н. Оцуп

в руке дрожит сигарета
пьяный автобус пуст
нажмет на курок пистолета
старознакомая грусть

точка пули - неизлечима
она всегда не мимо

И. Дорджиева

Уже и я давным-давно не мальчик
И понимаю вечером седым,
что надо быть к одним немного мягче,
Немного снисходительней к другим.

Я тоже от людской любви завишу,
От нежности, струящейся с ладош,
Но как и в детстве давнем, ненавижу
Искусственность,
тщеславие
и ложь.

А. Красков