забавно, что люди, евшие все время грязь, ненавидят нормальную еду...
может не понимают просто??

неорганизованно.

но достаточно мило, как всегда.

большое уважение Адриану. без него не вышло бы.

лишь один человек может нарисовать весь мир.

всего лишь один человек может весь мир уничтожить и создать свой.

новых политических переживаний.
нашел ряд фотографий из коллекции киевской осени.

Как же детки все органично впитывают. Понимаю, что не всему следует учить...Меня.

Боль заглушает всякое мечтание, возвращая мысли к традиционной сухости механического организма, позволяя выдавать продукты закоренелого синтеза мыслей, слитых в адскую цепь.

Боль. Мы умираем от боли, но от нее мы возвращаемся к жизни. Она соединяет нас с реальностью, заменяя теоретику фантазии на практику мыслей, воплошенных в рациональном действии.

Боль заставляет нас страдать, но она помогает вспоминать о хорошем. Она порождает стимул. Стимул пораждает действие. Действие достигает блага.
Спокойствие расслабляет своим постоянством, принуждая смиряться; боль - стремительна и продуктивна. Боль - двигатель прогресса.

Кто не познает боли, тот не познает и любви.

экзамен сегодня сдан.
на работе вроде как устаканивается;
хорошо ночью спал.

миллиардов раз
Его распял
[показать]

и продолжаю распинать..


это непростимо.

в ужасной совокупности тишины, одиночества и гнева можно познать истинный вкус своих чувств.
это подобно тихому северному омуту, который пугает своей темнотой, одновременно молчанием и чустотой своих вод. он наполнен постоянством, потому что состоит из отсутствия.
[показать]
он притягивает, но он не тот...

проминая спину. это жизнь, точнее, мое отношение.
вполне прескорбно..
[показать]

мы моем руки мылом,
мы чистим их всегда перед едой,
но ведь еду готовили
такие же, как мы...

мы трогаем грязными руками чистые дела,
мы виноваты сами в творящемся дерьме!

Насмотревшись на еду,
Я гулять сейчас пойду.

Если не знать, к чему стремишься, то наступает состояние неопределенности. Неопределенность проявляется во всем:
начинается с неопределенности в целях,
продолжается в неопределенности в действиях,
заканчивается в неопределенности в своих силах.

Хуже чем неопределенность есть, наверно, только бессмысленность повседневности.

В меня забивают гвоздики. А я знакомлюсь с девушками. А все вокруг тает.

молча
[показать]

сплошная началась...

просо гуляли...

так непривычно, но безумно романтично)

В колонках играет - morcheeba
Настроение сейчас - весь в кумаре


Если, что не так, то... прошу поцитатно:)плз.

Человек - по сути, творец
,потому что создан по образу и подобию Божию. Можно от-сюда предположить, что вся его земная жизнь состоит из непрерывного творческого про-цесса, включающего в себя целый ряд составляющих. Творческий процесс же, в свою оче-редь, предназначен для создания материальных и нематериальных ценностей – это преоб-разование материальных объектов и создание нематериальных образов. Если единицей жизни можно условно определить понятием «выбор», то нематериальную ценность - по-нятием «образ». Деятельность по созданию материальных ценностей ведется для удовле-творения физических потребностей, таких как голод и жажда, а также для выражения в них и через них нематериальных, духовных ценностей – создание образов. Конкретным примером может служить обыкновенная книга: человек, печатая чернилами на бумаге, создает нематериальный образ, который, в свою очередь, заключен в определенном по-следовательном чернильно-печатном ряде. Отсюда вытекает несколько понятий, связан-ных с информацией. Человеческое творчество выражается в создании, формировании оп-ределенного информационного кода, рассчитанного, в свою очередь, на определенный тип восприятия - декодер. Чем более универсален информационный код, тем обширней группа, которая способна его воспринимать. Для примера можно привести ту же самую книгу, напечатанную на английском языке на тему палеонтологии: ее смогут читать лишь те, кто знает английский язык и увлекается палеонтологией (соответственно, они воспри-нимать те образы, которые заложены творцом при создании этой книги).
Человек – существо социальное. Т.е. он в некой степени зависит от общества, поэтому он ведет свою деятельность по созданию материальных и нематериальных ценностей, тем или иным образом отвечая на запросы окружающего общества и его локальных социаль-ных групп, в частности (это зависит от самой формы запроса) или на свои запросы. По-следнее характеризуется тем, что человек в процессе своей жизнедеятельности постоянно сталкивается с множеством проблем, потребностей, которые побуждают его рефлектиро-вать по отношению к ним. Основным полем для возникновения этих проблем и потребно-стей является сфера человеческих интересов и межличностных, общественных взаимоот-ношений, поэтому и конечный творческий продукт имеет двоякую специализацию: пре-одоление внутренних проблем путем нейтрализации их в окружающем обществе (другими словами – это самореализация путем удовлетворения собственных потребностей и реали-зация себя в обществе – осуществление своей миссии). Тем самым, человек пытается сде-лать себе жизнь лучше, за счет изменения (улучшения) внешних факторов, окружающих него и формирующихся под воздействием общества. Выбор сферы своей деятельности по отношению к себе и окружающему обществу человек осуществляет, руководствуясь не-сколькими моментами: оценивает уровень своих возможностей и своих талантов, человек сопоставляет, что он реально сможет сделать по отношению к людям, основываясь на своих возможностях. Поэтому, целью, определяющей впоследствии информационный код и целевую группу восприятия информации, может являться: противостояние и борьба, развитие и стимулирование и т.д…
Таким образом, общество, порождая определенное событие или процесс, посылает чело-веку-творцу «запрос», информацию определенного кода, направленную на его творческое начало. Творец, воспринимая этот запрос, «пропускает» эту информацию через себя это и, в принципе, составляет творческий процесс – и формирует продукт его творчества, направленный на функциональное взаимодействие в различных формах (протест, под-держка, вопрос). Творческий продукт должен нести в себе информацию о том «запросе», в результате которого он был сформирован и интерпретацию творца по отношению к это-му «запросу»....
продолжение следует

я люблю людей. просто людей.
надоело поглощение культурного поноса. хочется простоты в действиях, в мыслях.

И мне приснилось, что Болт привел Джона в большую комнату, вроде ванной, такие гладкие были в ней стены, и столько стекла и металла, и все пили какой-то напиток, похожий на лекарство. Видимо, люди эти были молоды, и девушки походили на мальчиков, а мужчины - кроме тех, конечно, у кого росла борода - на женщин.
- Почему они сердятся? - тихо спросил Джон.
- Они не сердятся, - ответил Болт. - Они спорят об искусстве.
И он поставил Джона посреди комнаты, и сказал:
- Глядите! Вот этого типа обработал мой папаша. Надо вправить ему мозги. Начнем с чего-нибудь такого... ну, этакого...
Присутствующие посовещались и решили, что первой споет Викториана. Когда она встала, Джон подумал было, что это школьница, но, приглядевшись, понял, что ей под пятьдесят. Она надела маску с красным носом и одним прикрытым глазом, словно подмигивающим раз и навсегда.
- Великолепно! - закричала половина гостей. - Чистая Пуритания!
Но другая половина, в которую входили все бородатые, поджала губы и подняла носы. Викториана запела, подыгрывая на игрушечной арфе, издававшей чрезвычайно странные звуки, и перед Джоном мелькнул было остров, быстро сменившийся людьми, похожими на его отца, и на лорда Блазна, и на управителя, только все они кривлялись и были в клоунских костюмах. Потом появился цветок в вазоне, и песня оборвалась.
- Превосходно! - сказали гости, носившие имя Снобов.
- Ну, как? - спросил Джона молодой Болт.
- Понимаете... - начал Джон, не зная, что ответить, но Викториана сбросила маску и ударила его по щеке.
- Так ему! - сказали Снобы. - Что-что, а удаль в ней есть! Мы не всегда согласны с тобой, Викки, но в смелости тебе не откажешь.
- Преследуйте меня! - визжала тем временем певица. - Бейте меня, садист! Мещани-и-ин! - и она зарыдала.
- Простите, - начал Джон, - я, собственно...
- А пела я хорошо! - рыдала Викториана. - Всех великих людей преследуют, пока они живы... меня пре-пре-преследуют... значит, я великая!
- Что, нечем крыть? - возликовали Снобы, а Викториана выбежала из комнаты.
-- Надо сказать, - промолвил один из них, - песенка ее... тогось...
- Да уж, слушать противно, - поддержал его другой.
- Ей бы и съездить по морде, - предложил третий.
- Избаловали! - пояснил четвертый. - Перехвалили, вот в чем беда.
- То-то и оно! - откликнулся хор.





- Может, кто другой споет? - сказал Болт. - Я! - закричали человек тридцать, и тот, кто кричал громче всех, вышел на середину комнаты. Он был из бородатых, в красной рубахе, в шортах крокодиловой кожи, и держал большой барабан. Ударив в этот барабан, он стал извиваться, глядя на всех огненным взором. На сей раз Джон острова не видел. Ему показалось, что он в зеленой тьме, среди переплетенных корней и мохнатых лиан, шевелящихся, как змеи. Тьма сгущалась, дышало жаром, корни сплелись в огромный непотребный комок, и песня оборвалась.
- Да, - сказали все Снобы, как один, - истинно мужское искусство.
Джон огляделся и увидел, что сами Снобы, холодные, как огурцы, спокойно курят и пьют свое лекарство. "Какие, однако, чистые люди", - подумал он и устыдился за себя.
- Ну, как? - спросил бородатый певец.
- Я... я не все понял... - отвечал Джон.
- Ничего, поймешь! - сказал певец и грохнул по барабану. - Крутись, не крутись, а этого ты и хотел.
- Нет, нет! - вскричал Джон. - Вы ошиблись, честное слово. Это выходит, у меня всякий раз, а хочу я другого.
- То есть как?
- Если бы я хотел этого, я бы не горевал, когда так выходит. Ну, скажем, если ты голоден, ты же не огорчишься, когда тебя накормят. И я не пойму...
- Не поймешь? Давай объясню.
- Я думал, вам не нравится лорд Блазн потому, что его песни вызывают этих... темнокожих.
-- Так оно и есть/
- Чем же лучше с темнокожих начинать? По лаборатории пронесся тихий свист, и Джон догадался, что ляпнул глупость.
- Ты что? - грозно спросил бородатый. - Значит, я пою про этих девок?
- Мне... мне померещилось... - залепетал Джон.
- Ясно, - сказал певец. - Не отличает искусства от порнографии, - и, подойдя к Джону, он плюнул ему в лицо.
- Так его, Фалли! - воскликнули Снобы. - Поделом!
- Грязная тварь, - сурово определил один из них.
- Что говорить, Пуритания! - вздохнула девица.
- Чего вы хотите? - сказал Болт. - Он доверху набит запретами. Любые его слова - только рационализация подавленных влечений. Спела бы ты, Глагли?



Глагли немедленно поднялась и оказалась длинной как телеграфный столб. Выйдя на середину комнаты, она подбоченилась, умудрившись так вывернуть руки, словно в них нет суставов, и пошла боком, завернув носки внутрь. Подергав бедром как будто оно вывихнуто, она хрюкнула и сказала:
- Глобол обол укли огли глобол глугли глу, - после чего издала губами тот неприятный звук, который издают младенцы. Потом она села на место.
- Спасибо большое, - вежливо сказал Джон.
Но Глагли не ответила, ибо говорить не умела, ударившись обо что-то в детстве.
- Ну, она тебе угодила? - спросил Болт.
- Я не все разобрал...
- А почему? - сказала Читать далее...