Сегодня весь мир становится массой.
Такова жестокая реальность наших дней,
и такой я вижу ее, не закрывая глаз на жестокость.
Х.Ортега-и-Гассет [4]
Понятие массы, как структурообразующей формы общества не является изобретением ХХ в.. Напротив, история массы насчитывает не одно тысячелетие.. Поэтому, мне кажется, прежде чем проследить метаморфозы, произошедшие в современности и объять нынешнее, что она (Масса), представляет собой, необходимо проследить возможные истоки и причины ее возникновения.
Местом рождения массы стал еще Древний Рим. Но почему тогда не Греция, не Месопотамия, не Египет, ни восточные культуры, ведь очевидно, что масса появляется, когда появляются общественные ценности? Однако здесь легко впасть в заблуждение,
поскольку культура – это всегда система ценностей, существующих и востребованных в обществе, и в этом смысле любая культура - массова. Но очевидно, что мы не можем говорить, например, о египетской массовой культуре. Тогда в чем же специфика того разрыва в системе ценностей Древнего Рима, который и породил массу?
Проблема мне кажется в том, что оторванные от живительного гражданского равенства греческих полисов античные ценности, очень скоро перестали удовлетворять римлянина ,живущего в мире, зиждившемся на необузданной жестокости и тирании угнетателей над угнетенными. Несомненно, появляется разрыв, который могли заполнить только массовые ценности. И здесь ключевым мне кажется появление представления о бедности, как о благе.
Попытку объяснения возникновения этого феномена я нахожу у Илюшечкина. Говоря о компенсаторности массовой культуры, он вводит необходимость появления такого представления о бедных (бедный, значит благородный) из несоответствия между формальной свободой равных и реальностью, преподносящей очевидность превосходства одних над другими. И тут появление бедности, как духовного возвышения необходимо для равновесия. Естественно здесь немаловажную роль сыграла религия, та самая недостающая система ценностей, которая с успехом заменила задохнувшиеся на римской нигилистической, обратившейся к порокам и разложению почве, свободы греческой античности.
И здесь мы приходим к очень интересным выводам.. Таким образом, гражданственная слиянность членов греческих полисов гораздо меньше (скорее совсем не) нуждалась в массовости культуры, чем индивидуализм римлянина-покорителя вселенной. Но ведь неравенство было и в гораздо более древних культурах, а масса - нет. Мне кажется, это потому, что невозможность массы утверждается в Древнем Египте, в Шумере и на Востоке отсутствием для общества противоречия в существовании несвободы и неравенства (в отличие от римлян, впитавших наследие свободной Эллады) Т.е. эта невозможность обусловлена не самой иерархией богатых и бедных, а узаконенностью и закрепленнностью в сознании этой иерархии. Отсюда еще один интересный вывод - если истоки массы коренятся в кризисе ценностей, неудивительно тогда, что теперь, в эпоху постоянного конфликта, катастроф и переворотов, время, когда масса процветает.
И еще последнее замечание, касательно отношения к бедности. Здесь, мне кажется, прослеживается интересная связь с понятием массы у Мамардашвили. Рассматривая современные общественные ценности, автор указывает на различие идей, исходящих от человека или скорее происходящих в человеке, от тех которые заложены в нас массовым бессознательным и сочувствие к бедности относит как раз к не осмысливаемым самостоятельно, а заложенным в сознание, к удобным мыслям, массовым клише. Согласно же его концепции человека, личность именно и проявляется в противостоянии массе, как противопоставление измысливающего весь мир с ничего не желающей сознавать.
Еще одна черта массовости, которая, как мне кажется, проливает свет на ее природу, поскольку, сохраняясь и эволюционируя вместе с массой, сопутствует ей и не утрачивает актуальности и через столетия после зарождения - это стремление массы к уходу от повседневности, ее прямо-таки болезненная тяга ко всему чудесному и исключительному, приверженность мистике и суевериям.
Обращаясь в современность, мы найдем это качество настолько же сильным в массовом человеке, как и ранее, с той лишь разницей, что, романтика осуществления альтернативных систем ценностей, обеспечившая популярность жизнеописаниям разбойников в Древнем Риме и Средневековье, сменилась слезами над фильмами Козаностра, Аль-Капоне, Крестный отец; а гладиаторские бои - репортажами масс - медиа и боевиками. А суть та же. К тому же еще и повсеместное культивирование маниакального стремления к игре - чем не продолжение знаменитых «хлеба и зрелищ». Что ж, если прослеживается такие аналогии в истории, то возникает вопрос: «Так ли уж сильно изменилась понятие массы, и чем же насолила нам современная массовость?»
А разница огромна.
Масса Древнего Рима искала духовной свободы,
Читать далее...