скорее к эеранам

скорее к экранам.
вма
л
ё
в
ан!
китайским фарфором и синим.
рубашки. 15 день им.
как хочется быть сильным. как нужно мне быть выше всех и
возвышаться над всеми.
вы психи
осемените и
л
л
л
ю
стр
ацями. в акциях учавствтввст.
И даже не вер
и
тся что где то любовь
сып
е
и
тся лепестстками акаций.
вставать рано. читать. фальшивые буквы.
каблук
голубой. Рас
с
е
кать! в
ма
лев
ан. блюз манжеток. салат из морских окуней не
ем.
А ей, я одной, я готов!!!
закопать.
как нужен мне холст, на котором глаза и
руки ваши за
сты
ли в преданном обожании.
пожалуйста,
к экранам! Вмалёван.
Вы
р
уг
авши
сь. Разл
или
сь. в стр
оч
ку.

м.х. 05.04.04



взгляд стрекозы. слепой впрыск.
взгляд со стены. чёрные круги.
глаза гиен гниют? уют это не только.
голубое и розовое.
так в юности двадцатых
жил ацтековый.
тело тюленя. вставать и ложиться ленно.
сквозь золото к платьям в цветочек.
и рыжие на остановках. взгляд паука.
на запах.
за что не любила? за что ли. за шторами
стрекоза. зря пауком ползком.
такая невинная.
такая дивная мертвая. кофе залить. в позвонки.
позвони!
за сотнями этажей. это надо же.
графия в чёрном порно…
графиня.
рано ещё рано. накажи. семейные узы.
взгляд стрекозы…

м.х.


Солнце, как сердце неандертальца.
Сгибаются линии на лице.
Огромные, гулом гнетущие,
оскаблились желтые псы-троллебусы.
Флагами забурлили улицы.
А я нахожу в руках только страх
и шприцы.
Ножны прокисшего неба
по нитям живущей вены. Я потерян
в руках Сибири, где-то на
губах полноводной Лены.
Поезд гремит зубами по нитям,
похожим на нити живущей вены.
В солнце проели дыры дети.
Я не хочу весны.

м.х. 12.04.04


Красная горка.

На могиле лежит фотография.
Дети голод под рёбрами прячут. Кто-то
умер сегодня в Африке белым так и не
став. Я осматриваю
новый дом. Для цыган мрамором, солнце, играй!
Для бездетных – конфет,
для собак – что б убрали их мёртвые туши. В кучи
с мусором конфеты с ромом и вафли.
Ноги на костылях. Ослабшие ноги в туфли.
Сколько сердца во мне килограмм?
Мрамором. Фотография.
Где-то в Африке белые дети
запускают в небо бумажных
журавликов.

м.х.18.04.04


умер/ почему-то/ волгоградское///

передние/ зубы/ болью/ пылает/ восходом/ ржавчиной/
недоглядел/ в халате/ с газетой/ газом/ удушливо/ красными
листьями Басё/ инфаркт/ и всё//
в теле/ шажками шахматных/ сердец/ запахи/ осени/ и крови.
на столах/ короли/ дышать//
астрологом солнце/ ложится/ на пальцы
цымлянских водохранилищ/ бредни/ умер/ бедный///

м.х.


меняюсь.

надевай одуванчики на ноги.
и наги. и наги. инагибелью и нагими предстанем
и камнями. нас по рельсам гулять заставляли? сами
гуляли. лягушки для опытов. взвыть и зашить.
пальцы-бемоли, ладони уроним.
урны для праха
а не для пороха. в сполохах осени
осемени меня. я меняюсь.
не засмеюсь. не взбурлит во мне, в сердце
или в горле
ноль. ланью по строкам японских,
написанных кисточкой слов. кисточек
винограда!
деревьям режет вены от почек.
и наги. наги. нагнись.
загляни. рад, а…
небо скоблит Ра…

м.х.

взрыд.

изры
д
т
н
к
н
к
а
в
з
г
р
ы
д
д
ивгроз
д
и
в
г
к
ос
т
ть.
интенсивен.
пуля прошла на вылет. мне 26.
подъезд
д. на вз
р
рыд. гад.
ядовит. прошла. вылет задерживается.
учили облизываться. вз
г
б
вит!
пульсирует.
жи
л
г
п
р
ла. книга в
оранжевом переплёте.
и галстук оранжев
н
к
г
ный.
и нтенсивен
г
п
ный.
пистолет запнулся. наивной
улыбкой пугаю вторую. молитва
навзрыд. холодные руки.

М.Х.

Не может остановиться. Can’t stop. Человек вечно идущий. С серым зонтом, который вскоре унесёт с собой серый ветер, мимо серых высотных зданий в серое небо. Человек серого цвета. Сгусток серой краски. Немного ярче остального мира, бледно-серого. Идёт, идёт.
Плащ его намок. Человек улыбается. Он хочет быть мокрым и холодным и идущим вечно. Улыбается он не так, как знаменитый актёр на церемонии вручения очередной статуэтки, не так как сходящий с ума отец, единственный сын которого повесился на двадцатом году жизни, а у жены обнаружили рак мозга, не так как семнадцатилетний юноша, ожидающий, когда выйдет из ванной его белокурая возлюбленная. Улыбка этого человека загадочна, красива и неповторима, камена и первобытна, легка и непринуждённа. Она глубоко въедается в зрачок мира, заставляя мир улыбаться в ответ серой монументальной и слишком вечной улыбкой.
Не может остановиться. Идёт и идёт. Скамейка, одинокая, серая, мокрая. Она улыбнулась ему, он… остановился и сел. Задумался над тем, как научиться ни о чём не думать. Он остановился? Нет, он не двигался, но он продолжал идти, ему не суждено остановиться.
Теперь ему мучительно хотелось плакать, плакать серым сердцем и улыбаться серым лицом…
Мир стал тёмно-синим, лиловым и фиолетовым, стал аквамариновым и пунцовым месивом. Человек не заметил этого. Спит. Он спит, а с лица его не исчезает улыбка. В меру вечная, красивая улыбка. Вечно лиловый человек. Плащ его высыхает и становится багровым. Возле одинокой чёрной лавочки стоял высокий и одинокий фонарный столб, фиолетовый и светящий тёмно-красным.
Не может остановиться. Огненно-красный, сливово-красный, бардовый, вечно лиловый человек, в одиноком сухом тускло-синем плаще. Бордовые дома расступались перед ним, стараясь не мешать его загадочному пугающему движению к улыбке мира. К странной, вечно оранжевой улыбке, оранжевой, как губы, когда-то серого человека.

Мозоль.

Глаз, натёртый о.
Корка ак рок!
Кожа аж ок!
Когда улыбаюсь, глаза их
становятся круг…
как-у-кур
которых несут рез…
Трезвый, а всё равно
улыбаю-баю-бай.
Крохотной была дочь,
милая, смелая,
только без ног.
Так вспомина-инна.
Наг.
Мозоль. Ничего что
мороз, я не чувствую рук.
Гы.
Намозолил.
Это очень непросто делать
гро…
Бы-
стро, струж-ка,
во-ду в кру…!
Натру
к утру.
Трудно!

04.03.04

Чёрное. В мокрое небо от страха
руки купать.
В мокрые руки от старости
небо.
Копать под дождём новый дом
и себе и жене и
детям. Как можно нежней.
Коробки, в которых не фрукты, но
всё же.
Лиловый и медленный день
не медовый, но сладкий.
Полынь.
Уложил голову на траву, окунул.
В волосах затаилось
чёрное. Радость. Сказалось
слюнявое небо на коже,
не чёрным, но всё же
и режет.
Любил одиноким и белым
и бренным
и беглым
и умер.
Радостно
сладкое радугой чёрное.

08.02.04

Там, куда я ухожу - весна...

говорядт

Шелушится замёрзшее…
Как же устала шея,
как же устало горло
от голого.
Толстого, мощного
шрифта на плитах
разлитого много
возле морга. Моргать
и трогать руками нельзя.
Многое вовсе не множество.
Плещется новое
горькое слово
в рюмках, фужерах.
Жерла.
И режет и реже и тяжесть
под языком.
Под ногти
кожа
и волосы. Солнца
играют на щёчках. Щёлкает
в горле гордое, твёрдое.
На каблуках
по пальцам
топтаться.
Это красиво картавить,
травить,
видеть, как снова рождаются
и, умерев, улыбаться.
Замёрзшее мёртвое дышит
и режет
тишину.

М.Х. 02.03.04

Tequila.

Солёное
сердце и запах
лимона. Я третий,
а может, четвёртый,
а может, зачёркнутый
красным
карандашом.
Квадратное сердце
и
запах углов столов.
Темно. А шуршащие
чёрствые звуки
по пальцам стучат
учащённо. Дыхание -
необходимость, которую
вдруг обошёл.
И вмиг пуповина,
текущего с каждым ударом,
вздрогнув…
Солёное с потолком в паре.
Гудящее синее сердце.
Канонически.
Льётся.

М.Х.

Можно петь.

Можно петь
не имея губ. Я не смехом
а высмехом-выкриком
кротким.
Я дождём, апельсинами
сильными, песнями.
Но не пенюсь
во рту
не поюсь.
А мне курят в виски.
Провода
мне как вишня нужны и
черешня. Руки – лишнее.
Что-то мерещится.
Сморщилось солнце,
на солнце томимое,
высохло. Горло
насытилось
пеной, вселенной
вздохами ахами, тактами.
Гвозди и стёкла
глотать для свободного…
Актами прямо в лицо.
Наискось ось это
линия. Я лишь
лишился всего. О.
Громче пытаюсь кричать.
Как же прекрасен румянец
на коже
и всё же…
и сыпь на груди. Насыпь!
И насыпь. Могила?
я не хочу умереть…
Можно петь.

М.Х.

Маленькая,
маленькая девочка.
Платье-цветочек-вишенка.
Стёкла очков
в слёзы. Зырк, зырк
кругом. Пахнет мякотью.
Когти для похоти,
в хохоте остервенелом. Стержень
подвалов, домов и антенн право
славных.
И исхудавшие руки,
миндалины воспалены.
Впалые.
Маленькой, маленькой девочке,
в газетку
завёрнутую,
мелко нарезанную медленную
смерть несли.
Бьёт в вески робкое
слово, костлявое.
Слюнявые стёкла.
Затискал
больного котёнка.
Пот, похоть…

НА МОМЕНТ 19.01.04

Я ненавижу
прохожих на улице (а они, наверное, меня)
когда солнце летом
малину и клюкву (после Сибири)
когда говорят о смерти
когда меня ненавидят и не понимают (это, наверное, бывает часто)
ненавидеть
сны про Красноярск-66
когда в Камышине 12 часов и до весера с вином, гитарой, друзьями и подругами ещё долго
обманы, предательства (вымусолено)

Я люблю:
расставания
несовершенство (мира, но не как «Жемчужина неправильной формы»)
зимнее солнце и мороз
когда всё с Табула Расса
мандарины и море и птиц (почему-то чёрных)
авангардЪ
«Смотреть, как умирают дети»… в смысле стихи Володи Маяковского, Велимира Хлебникова
футуризм, поэзию в целом…
АукцЫон и 103,6 но в тоже время Рамштайн и RHCP
Советские фильмы
Сталинград с Волгоградом (!!!)
Когда тихо и хочется плакать (хоть я всё равно не умею)
брутальность в людях
минимализм в музыке тоже.
Много чего я люблю.

Мне безразлично:
что где-то смеются
замёрзли ли в этом году абрикосовые деревья на даче (проданной пару дней назад)
каким будет новое расписание уроков
предстоящая олимпиада по Праву

Я боюсь:
пауков.
Данло Ригенса и Максима Холстова
избавиться от одиночества
родиться и умереть дважды

Я очень уважаю:
родителей, друзей, Любимову Татьяну Николаевну.

Я мечтаю:
быть нужным кому-то
и вновь оказаться в посёлке Кедровом (Красноярский край)
выиграть в районном конкурсе поэтов…

Я не понимаю:
Физику и химию
почему нет ответственности у Полежаевых и Жигульского
почему я здесь.
почему она ушла…
Китайского и много какого другого ;)

Я читаю:
«Лолиту» Набокова, поэтов постмодернистов, Борхеса, Яшку КаZанову…

(АнкЭта прям какая-то…)

[показать]
Только что из штаба поста № 1. Командный состав. Помощник начальника караула. Сначала просто - гордо звучит, теперь большая ответственность и большой объём работы. Учили, как работать с ППШ времён Великой Отечественной. Теперь учить остальных нам. Через неделю заступать. 2 февраля самые значимые мероприятия. Завтра получу форму.

Гуляли вчера. Большой компанией. Разговорами ранили тишину ночного Волгограда. Смеялись, шутили (как всегда…; на морозе).
Одна девчонка, подруга, взяла меня и Лёху (одноклассник) за руки и отвела в сторону. До этого она, как и все смеялась, веселилась… Теперь, она сделала серьёзное лицо (я не забуду этого выражения предельной серьёзности, строгости и … обреченности, наверное…). И спокойным (необычно) голосом:
«Я скоро умру….»
Можно представить нашу реакцию. Что за шутки? Ты чё?
«Какие тут шутки…какая то опухоль в груди»
Я не разбираюсь в этом всем.
Зачем она сказала именно нам двоим? Мы знаем её, хорошо, но…
Это было странно… неожиданно услышать о смерти вот так… страшно…
Холодные серьёзные глаза. Она больше даже не улыбалась. Об этом нельзя думать, нет…

Девушка рисует.

Она рисует на стенах мелом,
она рисует на чёрном белым.
Её не слышно в гудках
машин. Задавлена города массой
мышечной.
Она научена
теряться в улицах.
Она неоном насквозь просвечена…
Но в бильярдном дыму
не замечена.
Она огромная,
но и незримая,
она великая, но
невычислимая
из пёстрой толпы-слюны.
Она изредка видит сны
и рисует на стенах мелом,
надрывая чёрное белым.
Она рисует стрекоз и бабочек,
под свист и смех
проходящих мальчиков.
Она рисует
март и деревья
с сонмами почек
под шик и пшик
стареющих девочек.
18.01.04 М.Х.

[показать]
Кухня. Кухня её квартиры. Час назад ушли её родители, очень хорошие люди, простые и понятные. Отец её военный (я очень уважаю людей в форме) высокий, отлично сложенный мужчина, строгий на первый взгляд, но только на первый (по крайней мере, ко мне). Мать её молода (молода!) в её 45 лет; работает в банке, в каком-то из многочисленных банков Волгограда. Банки это неотъемлемая часть композиции моего города, в моём сугубо личном видении. Моя бабушка работала в банке, и в детстве я носился по коридорам этого огромного (пахнущего величием) здания, стоящего в самой сердцевине Волгограда. Теперь их много.
Я пришёл «как обычно» для того, что бы провести с ней «драгоценные» несколько часов до её тренировки (она совмещает лёгкую атлетику и плавание). Спортсменка… я всегда шучу над ней по этому поводу, мило и небрежно. Она уходит с подругами, но до этого мгновения время наше, время моё…
Как много у неё подруг («Столько звёзд на небе не было, и, наверное, никогда не будет»). Но ни одна из них не подруга мне. Есть очень привлекательные, но уже «слишком (якобы) взрослые», нимфетки пару лет назад, но цветы, осквернённые дыханием современного большого города; есть простые и болтливые, любящие свои телефоны и обожающие проводить вечера за разговорами (чаще всего, скрываясь от гнева своих родителей); есть умные и интересные, но все, все они другие, другие… Есть и друзья.
Я не знаком с людьми окружающими её близко, у меня есть свои друзья… их не так много… со мной сложно дружить. Мои друзья проверены временем (каким ни каким, но всё-таки).
Я давно знал её, уже год как я выделил её из толпы волгоградских прохожих, и наблюдал… тихо, не смея выдать себя. Она поселилась в моих мыслях и жила там, и мне было уютно. В этом году, я познакомился с нею! Это год больших перемен.
Мы проводили «отведённые» нам часы за разговорами (?)… это было в новинку для меня… Но она… как вторая, лучшая часть меня, а я не лучшая её… Да, мы ходили в кино, кафе (маленькие и уютные, с гостеприимством и мороженным («зимним»)), но больше всего я люблю её разговоры, смех, улыбку, жесты. Её волосы, дерзкие языки пламени, обжигающие меня. Это кажется банальным, но только не для меня…
Кухня. Уютная, скромная. Стол для четверых, множество бытовой техники, не вызывающих во мне интереса, телевизор (совсем не используемый, разве что утром, за завтраком), и окно… Там за окном зима. Зимний Волгоград, громадина. Огромный, дышащий, пульсирующий организм. Но мне нет дела ни до флейт Красного, ни до домов, ни до Мамаева кургана (Мать Родина… слишком большая и сильная и мемориальная), ни до волги… Сейчас нет дела, в эти минуты. Кофе… полуостывший, печенье (люблю печенье). Она. Слишком живая, слишком спелая для меня. Иногда мне кажется, что она знает меня лучше, чем я знаю себя сам. Она умна (даст мне фору в географии, химии, математике). Любит Ахматову и Пастернака (взгляды разошлись)… Так мы проводим время обычно (три недели нового, 2003 года), гармонично, но дерзко, смеясь и размышляя, но не сегодня…
Почему? Я? Нет… холодно, стекло между мной и ею… я чувствую. Взгляд стал другим (хотя как можно определить). Чувствую. Улыбка стала не для меня, не моя. Молчание всё чаще и всё дольше. И… всё дальше… Она торопится уходить (обманывает…). Мне тоже хочется уйти.
Как быстро это произошло… Каких-то три недели, всего-то. Но пережил что-то новое и думаю что последствия этого «нового» будут длительны и мучительны…
А может это выдумки, самообман? что мне взбрело в голову?
Я мечтаю увидеть её завтра.

[показать]
Пара стихов моего друга Максима Холстова:


***

Вывернув карманы, два языка не знавшие металла, идёт
к старинной своей тёте.
А на столе дубовом три часа проколотили пальцы звука
прямо в ухо.
И долго хохотали звёзды, читая белые листы его погасшей жизни…
Изнанка неба приказала прах раздуть губами солнца,
но солнце воскипело каплей глаз,
в который раз.
Под каждым шагом неизбежность пустоты дальнейшего кричала.
Три дома выросшие в Ш шипели окнами под стук дыхания ботинок,
и кажется, что снова округлился, скрипящий кубом
зоркий глаз Земли…
07.01.04
***

И медленно, медленно музыка
вливается в редкие формы…
Всё просто, как мама и азбука,
На этой седой платформе.
Все прочно как мама и азбука…
И траурно фары рычат в тишину.
И медленно, дико и радостно,
поезд чихающий
бредёт на войну…
И небо, избалованное молчанием
в млечность пути печа-лилось…


Лебеди-беди.

Лебеди-беди летели,
скатертью дорога вилась.
Морось бредила по телу
и потела вся земля.

Язва неба солнце-пламя
Обжигало переливы
звука резкие наплывы,
язва, жгущая язык.

Лебеди-беди бедою
сердце-пламя обливали,
погасить его хотели…
Лебеди-беди летели.

Солнце тёплое как пламя,
Сердце жаркое как пламя,
Превратились в мёрзлый камень…
И дорога вилась в даль.

Лебеди-беди летели,
Песню-траур громко пели,
Сердце-солнце погасили,
и на крыльях унесли.

Вчера я и не думал что буду так раскаиваться… Вчера всё (абсолютно; и даже когда глаза были закрыты) было смазано жирными пальцами «случайности» (градус этой «случайности» точно не помню…) Стыд… растекается по всему телу медленно… А может быть мир и в правду всего лишь усмешка, которая теплится на устах повешенного? Вчера мне казалось, что нет. А сегодня… Так бывает всегда (наверное)…
[показать]

...(молчание - прекраснейший из ужасных звуков)...

Вбил в колонки Ленинград(?) пару дневников на ощупь и пойду спать... Тушить глаза. Тушить сердце (его превратили сегодня в едва дыщащие угли)...
Завтра сложный день. Слишком рано вставать... Ещё 10-15 страниц Набоковской Лолиты и всё... другой мир... тоже оранжевый день (хотя кто его знает)
[показать]

Почему-то Жидоголонога... Почему то эта песня оказала большое влияние... И родились строки:

Звук.

Дудка жуткая. Ткнётся в каждый нерв зубами.
Тужится секунда, звук уху обнажая.
Тяжко ей.
Тужится звук, секунду рожает.
За руки, за ноги, за уши
кусает.
Я закрыл глаза. Воображаю.
Лампочка – капля слюны
с языка потолка…
Кадка с конфетами для колорита.
Сладкие.
Скрипка липкая. Влижется в каждую линию…
Кто те дымящие? Звук в меня вылили,
что-то ужасное вылепив.
Нужно на кухню!
Воды попить!
Дудка. Нервно. Жутко.
И струя воды не ровно.
Звук… он как бы… будто б… словно…
Danlo Rigen 07.01.04

[показать]

Ну вот... подруга уехала в Ярик (веселится наЕрно по чЁрному) и дневник мой совсем вымер (вот уже кости обнажил)
Пальцы не дружат с клавиатурой (Улица!... холодная колкая вкусная (без запятых))
[показать]