Я уже не боюсь. Это раньше хотелось затолкать их обоих поглубже в нору и улечься волчицей у входа и стеречь. Иногда носить им еду и выпускать порезвиться рядом. А потом назад, в нору, - и стеречь.
Теперь почти не страшно. Почти. Только иногда просыпается древний животный тягучий страх и накатывает волнами: ну как же Степка заберет Макса из садика сам? Ну ладно, маршрутка. Но там же Две Дороги. Одна со светофором, другая – БЕЗ. «Приедете – позвоните». В ушах тикает каждая минута до «приедете». А «позвоните» все нет и нет. Звоню сама. Они дома. «Ну почему же вы забыли позвонить??? Свиньи вы, а не верноподданные». Пожимают плечами мне в трубку. Ну какая я глупая. Они давно большие мальчики.
Только никому не говорите, но Вам, minimus, сама судьба указала путь в профессию - Зубополировщик деталей часов . АвтоГенератор так решил из-за Вашего выражения лица.
О, директор, ты могуч
Ты гоняешь стаи туч
Заставляешь и в субботу
Выходить нас на работу.
Аль откажешь мне в ответе?
Не видал ли где на свете
Ты зарплаты годовой?
Я ищу её
- Постой, есть на севере гора,
В ней глубокая нора,
В той норе на трёх канатах
Гроб качается из злата.
В том гробу - твоя зарплата.
- ...Лера, иди сюда. Смотри, что у тебя тут с зарплатой выходит... (ну вот, сейчас мне наконец-то объяснят, что так мало как я - писать нельзя, и немножко уволят) Вот это - оклад. (оклад почему-то прежний, очхорошо, уволят не сейчас) Вот это гонорар за статьи. (хе-хе… спокойно! ты была готова к этой сумме! а может не по ночам писать, а по дням как все люди? надо подумать) Дальше. Вот это тебе - за ту рекламку. (черт! я и забыла! та рекламка! о-ё-ёй! хорошо-то как!) А вот за эту рекламку тебе должен был рекламодатель заплатить. (должен был) Но не заплатил. (но не заплатил) Поэтому тебе заплачу я. (пип-пип-пип… за что бы мне себя ущипнуть?) ...А вот это... (господибожемой, и еще что-то осталось?) ...это тебе - премия. (мне? премия??? мне??) ...Ну вообще-то, это всем премия. (фух, чуть легче, а то я уже решила, что я гений) Все-таки самый толстый номер в истории журнала! (ох… столько всего за одно утро, пойду, пожалуй, выпью, …где-то в столе остатки «бехеровки»…)
Самалучшая диета, это чудо-йогурт Активия. Достаточно съесть половинку, и тебя уже тошнит. А потом ещё пару часов ничего не лезет. Две Активии в день - и ты в полном порядке :-) Талия, скулы - все дела.
- Какие-то дети у нас бестолковые.
- Ну что теперь делать...
- В детдом отдать.
- Не возьмут. И вообще, дети это цветы жизни - набрал букет, подари маме. Отдадим их бабушке!
«… Самое страшное чувство на свете – боязнь потерять работу. Не потеря работы, а именно боязнь ее потерять. … Надо всегда быть готовым предъявить небольшой результат, небольшую информацию. Держать ее наготове. Да, ты можешь делать то, что считаешь важным, и то, что действительно важно, - делать это долго и кропотливо, но когда ты будешь готов это показать, может быть уже поздно. … Какая разница, жить в палатке на горе, или жить комфортабельном номере… Это все –Лиманчик. Это люди. Мы здесь из-за них. … А почему ты так боишься новых отношений? Что тебе вообще надо от любимого человека? Слишком много? Ну давай по пунктам. Быть с ним самим собой? Хорошо… Ты говорила своим мужьям «давай-давай-вперед-ты-самый-лучший», а теперь ты хочешь, чтобы так говорили тебе? Тоже нормально. Да все - нормально. Просто не надо стремиться все взять в одном месте. Человек – это не супермаркет. … Да убери ты свою «лепту»! Живите спокойно в нашем номере. В юности, когда я ехал сюда, мне хватало только на билет. А потом я две недели скитался по чужим палаткам, и мне было, что есть и что выпить. И я не напрягался. А сейчас пришло время отдавать долги. Возможно так. И ты не напрягайся. … Чувство свободы. Его надо делать самому. Почему ты не смогла приехать в Лиман на 10 дней, а только на три? Потому что ты не готовилась. Дети, работа, обстоятельства... Свободу надо готовить самому. … Да, мы живем с ней в разных городах. Но это наша свобода. … Если бы ты осталась на 10 дней, ты бы успела прожить все три этапа Лимана – экстаз, отвращение, и новую эйфорию. Успела? Серьезно? Вчера хотелось уехать, а сегодня уже нирвана? … Хм. Ну тогда ты спрессовала все в зип-файл… Интересно! Так тоже можно. Но тогда ты спешишь… почему-то… Не спеши".
Однажды тебе станет жаль этой ночи, всех этих ночей не со мной. Послушай: шаги мои дальше и тише и глуше, сырой акварелью, размытою тушью становится мой силуэт. Я таю, и воздух меня растворяет, и вот меня нет. Есть город, деревья, дома и витрины, и странные надписи на осетрином, фигурная скобка моста. И до отупенья, кругами, часами, вот женщина с темными волосами, догнал, обернулась, простите. Не та. Не знаешь, теряешь, по капле теряешь, по капле, как кровь. Не чувствуешь, я из тебя вытекаю, не видишь, не спросишь, куда я такая, и сколько шагов моих гулких и острых до точки, где мир превращается в остров, не обитаемый мной - огромный, прекрасный, волшебный, холодный, ненужный, пустой.
...те, кто остаются после нас, придумывают, что с нами потом делать. Хоронить на кладбище, кремировать и т.д. Если мы не позаботились предварительно о завещании, и не сняли с близких проблему выбора.
Многие мои знакомые думают об этом уже сейчас. Женщины (в основном, женщины) размышляют о кремации.
Про себя я подумала, что мне будет все равно. Мне кажется пусть те, кто меня переживет - те и решают, в каком виде меня потом хранить: в порошкообразном или еще каком. Как ИМ удобнее. И это важно! Все физическое, что от нас останется, как правило, предназначается потом для скорби и памяти - а это удел тех, кому жить дальше. Значит мы вообще не вправе распоряжаться своим мертвым телом. И завещания в этом отношении не нужны.
Извините, что я так вот тут весной, про это самое. Это все Люба1971
*
- Все, что есть во мне хорошего - это немного водки.
*
- Спальник изобрели онанисты. Нормальные люди придумали одеяло.
*
- И что ты не могла найти пансионат «Звездный»?
- Ну темно же было! и алкоголя много внутри…. И потом - чтобы найти вход в «Звездный», надо сначала найти выход из Лиманчика.
- Ого!..
- Так ото ж… Это даже звучит нелепо!
*
«пропирсдень» - провел на пирсе день понапрасну
*
-... это когда я заснула в сурепке возле бара?
- Нет, на другой день. Ты заснула прямо на тропинке, возле Бобров. С тобой опять все фотографировались… Как с достопримечательностью. Джуниор даже цветы возложил.
*
- Ну что, нашла сигареты?
- Нету.
- А если - смекалку?
- Нету.
*
- Эй, вы! Пара нормальных явлений!
*
- Никогда у меня в Лимане башка не болела! Почему же сейчас болит…. Ну что мы там вчера пили?.. Ну коньяк был… А, вино еще. Лева приносил. И пиво. И виски немного. И водку. И все. …Нет, еще какая-то сволочь принесла шампанское. Ах, вот в чем дело! Я так и знала! Я давно говорю: шампанское надо запретить!
*
- А никто не видел Яссера? С посылочкой из Нью-Йорка?
- Здрасьте! Ты ж его еще вчера нашла! Я видел, как вы разговаривали.
- А что я ему говорила?
- Я помню, что ли… Радовалась очень. Руку пожимала.
- Обалдеть. А я взяла у него посылочку?
- Нет. Это ж был тот день, когда ты лежала в сурепке. Ты чуть-чуть поговорила, и сразу пошла лежать.…Ну не расстраивайся! Он тебя тоже плохо фокусировал. Найдетесь еще.
*
- Путь обратным не бывает
*
- Я только в Лимане понимаю, что у меня – все дома.
Я чуть-чуть напишу, как мы съездили на концерт Аукцыона.
Обычно все хорошее случается спонтанно, а если ждешь многого - выходит лажа. Когда действительность превосходит ожидания – случай редкий. У меня так только с Лондоном было.
Я так тогда мучилась. Я чуть не плакала. Я очень боялась ехать, боялась, что Лондон меня обманет, что будет мишура, все туристическое, и что меня, как махрового англофила, который прется по Британии с младенческих лет, разочарует действительность. Потому что лучше, чем я думала об Англии, думать некуда.
Оказалось, есть куда.
…даже воздух не такой, не европейский… небо свинцовое… фонари – днем… совершенно немыслимый малахитовый оттенок зеленого на холмах… кэбы (кэбы, черт побери!)... вкусный мутноватый эль…. глухой темно-рябиновый цвет кирпичной кладки… маленькие домики с дверьми, на которых висят кольца вместо ручек. И мне казалось, здесь, в этой стране меня так понимают! меня все понимают – даже эти кольца вместо ручек.
...мостов там много понакидано через Темзу, мы переходили ее без конца, перебегали даже, то на левый берег, то на правый, и Лондон ловил нас с каждой стороны в мягкие лапы пабов… Тауэрский мост - самый невероятный - опутан эмоциями, словно невидимыми нитями, перетянут и завязан как рождественский торт. …А гуси, которые шлепают по Гайд-парку? А блошиный рынок на Ковент гарден? А простое слово «инсайд», которое на выговоре кокни звучит совершенно неузнаваемо? А два крана над раковиной?
…Короче говоря, я там жила в прошлой жизни, это я точно понимаю. Я могу много и красиво говорить о куче европейских столиц, там столько всего прикольного, и даже более живописного. А о Лондоне говорить трудно, дыхание перехватывает. Натурально сводит область солнечного сплетения, сжимаются кулаки и… еб твою мать... Ну потому что этот город я люблю.
Вот и об АукцЫоне трудно что-то рассказывать. Даже еще труднее.
Ну я же собралась как-то это сделать. Значит, щас скажу.
Что они творили… На сцене – 10 человек. На экранах, крупно, - их лица. Сумасшедшие. То есть нет, нет так… Дар слова у меня сегодня весь пропал. (может, его и не было?). ...На «Возле тебя» Ксюха плакала. Анька тоже. Я - нет, я просто растворилась на атомы и долго не материализовывалась. Поэтому меня нет ни на одной фотографии. Хотя я помню, что я была, и пила пиво.
Они собрали столько разных дудок, еще был контрабасист, который со звериным упоением рвал смычок, и еще хуева туча инструментов, и они сплетали такой красивый узор… …и это не мурашки по коже, нет, какие мурашки? кожи давно нету… А вот пролезает к тебе внутрь властная рука и сжимает в горсть твои кишки и вытаскивает наружу и раскручивает над головой… наверное так будет похоже…
…тексты стали еще лаконичнее, но это все тот же теплый маразм Аукцыона… Федоров поет в своей манере, сидя спиной к залу, мучительно содрогаясь, и от его вокала кружится голова …как танцует сияющий Гаркуша, все знают – а людей, таких как он, никто не знает, потому что нету их…
Я так хотела чтобы они не уходили. Скрестила пальцы и загадала изо всех сил – еще раз выйдите, спойте. Так надо. И вышли. И спели «Зимы не будет». Мы это даже в Ростов транслировали.
До чего же я рада за них. Рада, что они есть и что они творят себе дальше.
...Надо же - так талантливо изливать такую депру, что после нее очень-очень жить хочется...
Играем с Максом в его домик, населенный гипотетической семьей. Максик – папа.
- Ну, я пошел в магазин. Ой, я телефон забыл! Дай, позаста. Ну все, пошел…. Ой, теперь кошелек забыл!!!
Подаю «кошелек», думаю, неужели я такая растяпа? …Хе-хе, дальше было еще лучше.
- Але, мама…тьфу, перепутал…Але, жена! Я звоню из магазина. Что мне купить?
- Купи себе йогурт и печенье.
- А что купить тебе?
- Мне? - …думаю, что же обычно надо добропорядочной жене.. – Шоколадку! и цветы!
- А пива купить? - (Макс безжалостно рушит мои иллюзии).
- Кхм. Ну купи пива… И цветы!
- А водки купить?..
Ну, ептель…
Вот как с ними играть?
Кажется, все вокруг стали заниматься суицидом.
Хобби такое.
Тыдыщ! себе в висок. И в дамки! - меня больше нет.
И хорошо, главное, получается. Правда - нет.
Теперь, когда hrivelote удалила свой журнал, стало совсем ….какое б слово подобрать?... ну скажем, хреново. Хотя это - хреновое слово, все гораздо хуже.
Почему-то стреляются все больше те, кто как раз очень нужен.
И я считаю, гении, эти тонкокожие гении, – большие эгоисты. Потерпеть уже не могут.
Может быть, правда - не могут?
Может быть.
Хорошо, а ответственность?
Ведь читали же люди, и плакали, и думали.
Ну опять же, гениям можно на все забить и на ответственность тоже.
Тогда у меня нет больше аргументов.
Мне просто жаль до чертиков.
__________________________________________________________
P.S.
... Оказалось - я напрасно волновалась.
журнал восстановлен в полном объеме.
никакого суицида. Так просто, театральный выход с цыганочкой. и такое же возвращение.
ладно.
пусть тока пишет дальше.
...А вообще... Ох уж мне эти самоубийцы-неудачники!.. Если тебе хочется где-то не быть, взять и отключить вот этот вот канал, то можно попробовать так сделать, только это быстро закончится. И все вернется на круги своя.
Не умеет народ стреляться, на самом деле. Потому что - кайф БЫТЬ.
По крайне мере, Бог нас создал чтобы мы были.
усталые, медленные мысли за минуту до сна видятся мне белыми узкими конвертами, которые некто снаружи профессиональным движением опускает в узкую щель ящика моей головы; они планируют на дно, так легко и так бесполезно - открыть их некому
...Я пропитана, вся пропитана алкоголем и сигаретами, одинокие спят одетыми, а бывает и неумытыми. А бывает, совсем не спят они, на постелях своих распятые, и баюкают, будто спятили, телефонные номера. Эти судороги сердечные - бесконечные, бесконечные, никакого вам нахуй завтра, никакого в пизду вчера. Это худшая из агоний, так что дай мне скорей ладони, видишь тучи над Панксатони - нам не выбраться, день сурка...
Бля, как неловко и забавно, когда сидят, мило разговаривая о разном, друг напротив друга два человека, и оба знают, что каждому хочется от другого, но этого очень нельзя.
Когда тебе пять, ты подходишь во дворе к незнакомой девочке: «А у меня фарфоровый бегемот есть, маленький. Показать? А пойдем секретик закопаем? Тебя как зовут, Катя, да? А у меня шрам под коленкой, мне ниткой в больнице зашивали! Дай мячик постучать. А у тебя бабушка есть? А велик? А у меня папа-моряк…»
Когда тебе тридцать, ты осторожно садишься рядом и закуриваешь сигарету. А потом еще одну. И еще. И мучительно молчишь.
Как же я люблю дореволюционную Россию... Кокарды, фуражки, эполеты. Ваше Превосходительство, Их Императорское Величество. Императорские театры. Величественный Петербург, домашняя Москва. Стерлядь, поросёнок с хреном, белуга, устрицы. Извощики. Папиросы. Колокольный звон. Булыжные мостовые. Вальсы. Поезда, телеграф, газеты. Женские шляпы, как взлётные полосы аэродромов; коляски на пневматических шинах. Трактиры и нумера, пассажи и волжские пароходы. Островский и Достоевский, Чайковский и Мусоргский; гимназисты, околоточные, разночинцы. Шерстяные шинели, драповые пальто, хромовые сапоги. Банкноты размером с наволочку, серебряная мелочь, красные медные пятаки; сабли и кортики, дуэли, русская рулетка, швейные машинки, Гиляровский.
Конка, русский коньяк, нижегородская ярмарка, колониальная торговля. Фейерверк немецких, польских, французских фамилий; завитые усы; нумерология, теософия, разгул поэзии и вообще искусств; разговоры о мистических свойствах камней; спиритические сеансы. Распутин, кокаин, Вертинский, Тэффи. Вам персик или клубничку? -- означало вам мальчика или девочку? Крахмальные манишки, обязательные молитвы по утрам в гимназиях и пансионах, поезда с разделением на классы, модные способы самоубийства.
Сахарный кремль, пьяный Есенин, блюющий кровью Чехов; артиллерия и баррикады на Пресне; Тверской бульвар; Славянский Базар с французским шампанским -- и над всем этим двуглавый орёл дома Романовых, генералы в аксельбантах, казаки с шашками, Российская империя.