В твоих глазах я потерялся
Или, скорей, себя нашёл -
В калейдоскопе вдруг собрался
Вполне осмысленный узор.
Что наша жизнь? Игра и блёстки,
Штиль, волны, бисер, мишура,
Но изредка, со звуком хлёстким,
Взлетают к небу кливера.
Смотрю в глаза, ищу ответы,
Плыву, куда ветра зовут,
И, как слепец, я жажду света,
Хочу почувствовать - ты тут.

Прикосновеньем губ, таким знакомым,
Движеньем глаз, немного удивлённым,
Веди меня сквозь ночи - до рассвета,
Сквозь зимний снег - до солнечного лета,
Сквозь цирков суету - до очага,
И из долин - в альпийские луга,
Где я сплету венок из эдельвейсов,
Закружим в вальсе, смейся, радость, смейся!
И станут явью детские мечты,
Как дети, не стесняясь наготы,
Пройдёмся и исчезнем меж цветов,
Тенями воспарим в дыму костров.

Словно душа не со мной,
Словно могучий прибой
Душу, как гальку влечёт,
То ли в свободный полёт,
То ли утопит в пучине,
Этих волос паутине.

Поблекло рассветное небо,
Пророк бородатый исчез,
Наделав немало чудес
Из слова, двух рыбок и хлеба.
Любить и терпеть он учил,
Поправил китайцев немного:
Он даже, сидя у порога,
Усопших врагов полюбил.
Любви золотые цветы!
Ваш горький лесной аромат
Ведёт сквозь разросшийся сад,
Пьяня, будоража мечты.
Терпи, не терпи - всё равно:
По воле своей расцветёте,
В назначенный срок опадёте,
И уксусом станет вино.
И снова все мысли трезвы,
Но тот бородатый пророк
Нам дал драгоценный урок
Бескрайней великой любви.

В календарь на последней странице
Запишу, чем наполнился год -
Тот безумный вояж по больницам,
Духота, человеческий пот.
Содрогнусь. Столько боли и грязи
За святой белизной корпусов -
Полосами обмоченной бязи
Накрывают глаза мертвецов.
В белых саванах, слева и справа
Тело дружно кромсают ножом
Им что кости, что души, что слава
Безразличны в страданьи чужом.
А живым - кружку прелого чая
И баланду дают на обед,
Без стыда медсестёр угощая
Ассорти шоколадных конфет.
Год прожит. Это в памяти, где-то...
Не забыть в календарь записать -
Чтобы помнить то адское лето,
Чтобы то, что я жив - вспоминать.

"Цветок прелестный синим небесам
Подобен." - но какая атмосфера,
В чужих лучах блистающий кафтан,
Цветку дерзнёт явить себя примером?!
Фальшивый, ложный, преломлённый цвет,
Так долго вдохновлял ты мысль и чувства,
Тебе давали рыцари обет,
Ты покорял служителей Искусства.
За цветом - лишь ничто и пустота,
Холодный космос, и ни тверди, ни богов...
Но из "ничто" возникла красота -
Поэма из простых и грубых слов.
Прекрасный образ, дивная мечта,
Елена, что троянцев погубила -
Была она порочна иль чиста -
Ничто бы красоты не умалило!

На часы поглядев небрежно,
Я поправил пиджак и галстук,
И умчался в кадрили прежней -
Жизнь - и мёд, и пьянящий праздник.

Это счастье внутри - как факел,
Как эльфийский фиал, как звёзды,
Что свисают в небесном мраке,
Как волшебного света гроздья.

И лечу, не вставая с места,
Путь усыпали розы, маки,
А твои колдовские жесты
Из цветов составляют знаки.

Мы как будто вчера расставались,
Обещая друг другу звонить.
И, конечно, всерьёз не прощались -
Нам полжизни осталось прожить.

Странно слышать гудки телефона -
Я никак осознать не могу,
Что не будет теперь тебя дома,
Что сожгли тебя в печке в труху.

Друг мой, налей-ка вина...
Жизнь так глупа и смешна.
Кружится небо вокруг,
Но мы с тобою, мой друг,
Верный товарищ и брат,
Мы не посмотрим назад,
Не повернёмся спиной
К жизни - дурацкой, смешной -
Будут бокалы звенеть,
Кровь за ушами греметь,
Девам подарим духи
И почитаем стихи,
Будем смеяться весной
Над уходящей зимой:
Море до дна не испить -
Будем с тобой просто жить!

Ещё одной страницы пустоту
Стереть пытаюсь бытом скучных дней
Уже давно вперёд я не иду
В пещере обустроившись своей.

Она глубока и искривлена,
В ней тишина, на ложе тёмный плед,
Веселья не даёт стакан вина,
Коптящий факел дарит тусклый свет.

Пишу в журнал - зачем и для кого?
Кто хочет побродить в моих мечтах?
Из края в край мой мир - лишь сто шагов,
И камень вместо неба - даже в снах...

О чём писать в такое время,
Когда страна трещит по швам,
Когда свободы новой семя
На свалку выброшено в хлам?

Писать о нежных поцелуях,
Писать о дивных волосах?
Иль со словами "Аллилуйя!"
Поклоны бить при образах?

В России часто были смуты -
И это боль моей страны,
И не политику и плуту,
А ей слова обращены:

"Так что, опять терпеть побои?
Уже спина в сплошных рубцах,
Немного в нас осталось крови
И нет смирения в сердцах.

Послушай, русский обыватель,
Задумайся, куда идёшь -
Убив свободу, как предатель
От своего клинка падёшь."

Мы говорим или мыслим,
Словом иль делом творим.
Кто-то всегда независим,
Кто-то безмерно раним.

В мелких земных столкновеньях
Жизнь украшаем борьбой.
Время теряем в сомненьях,
Душим себя пустотой.

Горем чужим очищаем
Душу, а похотью – плоть.
О невозможном мечтаем,
Чая волшебную гроздь.

Любим свой опыт великий
К судьбам чужим приложить.
Любим затаптывать тихих,
Штабелем главы сложить.

А в наших снах, даже стары –
Как полубоги сильны,
Но вдруг приходят кошмары,
Злые тяжёлые сны.

Мы извергаем потоки
Гордых и правильных слов –
Но в кандалах наши ноги,
Взор затемнён и суров.

Жизнь, как и прежде, загадка,
Нам недоступен секрет –
Тянем постылую лямку,
Алча от смерти ответ.

Ты мразь и подонок, мерзавец,
Глаза с поволокой, красавец,
Но часто обманчив наш взгляд -
Мы, видя мишурный наряд,
Не слышим урчание зверя,
Жестокого злобного вепря,
Которым являешься ты.
Мы строим пустые мечты,
Затем, чтобы ты нас пожрал,
И сердце, и душу сжевал,
Оставив лишь злобу и боль -
Мы пешки, а ты наш король -
Вот так ты относишься к нам...
Ты боли не чувствуешь сам,
И сладко, привольно живёшь,
Для выгоды личной солжёшь,
Любимого (в смысле - себя)
Лелешь и холишь, любя.
Да, чёрств ты и счастлив безмерно,
Но жизнь всегда эфемерна,
И выдох предсмертный придёт -
Когда же в последний полёт
Отправится злая душа...
Не стану я, как малыша,
Пугать тебя раем и адом,
Ты вырос из детского сада,
И веры в тебе больше нет -
Нарвусь на глумливый ответ.
Взамен эпилог я составил:
"Сей муж нашу Землю оставил,
В гробу, упокоясь, лежит
И всеми навеки забыт."

Под окном тихо шепчет листва -
Я, конечно, весну пропустил,
Когда зелень, вчера лишь мертва,
Вдруг живой восстаёт из могил.

Почки враз набухают вокруг -
Кто даёт им незримый сигнал?
Может, гомон визгливых пичуг,
Воробьёв, городских приживал?

Ах, опять я весну пропустил,
Никогда не вернуть её мне,
Как же я оглянуться забыл,
Поклониться тридцатой весне?

По колено ноги
В хляби на земле
На чужой дороге
Я сижу в петле.
Жизнь меня, как волка,
Сетью обложила,
Только всё без толку -
Нет в ней старой силы.
Страх, дела, напасти -
Всё теперь пустое,
Не имеют власти
Над моей судьбою.
Мне свобода - счастье,
Мне любовь - отрава,
А ходить в ненастье
Я люблю по травам.
След за мной водою
Смыт в одно мгновенье
Всё, чего я стою -
Смерти и забвенья.

Как море - спокойна,
Как ветер - горда,
В глазах видны волны,
Блестят, как слюда.

Кораблик мой топишь...
Игра - не всерьёз!
Внезапно пошутишь
Дождём быстрых слёз.

Язык мой, коварный, капризный,
Могу ли оставить тебя?
Назад поглядеть с укоризной,
Но втайне зубами скрипя.
Зайду молчаливым скитальцем
В глубины заморских земель
С людьми объясняясь на пальцах,
За пищу терзая свирель.
И где-то в том крае далёком
Найду себе новый язык:
Со звуком протяжным, глубоким,
Как в шёпот врастающий крик.

"Останься со мной!" - и слова испарились,
И сердце исполнило сложный кульбит,
А руки, дрожа, покраснели, смутились,
Коснувшись девичьих ланит.

Мне так всё знакомо - и руки, и взгляды,
Движенья нагих и распаренных ног...
И шепот "Хочу!", и в сомненьях - "Не надо!",
И после - расслабленный вздох.

Потом - всё банально, до боли знакомо,
Постельный разнузданный трёп ни о чём -
"Тебе было классно?" - сказать бы - "Фигово!" -
И двинуть ей в зубы плечом.

"С какой ты по счёту?" - вопросы смешные,
Ты всех ещё помнишь? Как стар же я сам...
Давай, запишу тебя в тридцать вторые,
С десяток продажных списав.

И вот - неизбежный, смешной и нелепый,
Дешёвый киношный финальный аккорд -
"Ты мне позвонишь?", поцелуи, приветы...
Уйду, не доев бутерброд.

Послушайте, предки, ведь это нелепо
В подвалах семейного старого склепа
Кружить хороводы белёсых теней,
В мерцаньи волшебных зелёных огней.

Вы жили - и вот я, ничтожный потомок,
На вашем примере воспитан с пелёнок,
Свершаю, по силе, благие дела,
С поблекшим девизом - "Прямой, как стрела".

Вас жизнь научила уму и прощенью,
Но смерть, между тем, не укрыла забвеньем
И дьявол, смеясь, наблюдает за графом,
Повисшим, как облако, в нише за шкафом.

Зачем ваша честность, зачем благородство,
Не лучше ли мерзкое пьяное скотство,
Под ликами тусклых фамильных картин?
Пойду, сдам свой преданный меч в магазин.

Простите меня - так трудна эта ноша -
Быть трезвым в безумстве людского дебоша,
Потом разделить вашу злую судьбу -
Бескрайнюю в голосе ветра мольбу.

Я склеп ваш сломаю на мелкие камни,
На тряпки пущу погребальные ткани,
По ветру бесследно развею ваш прах,
Чтоб всякая память истёрлась в сердцах!

Я почти разучился любить -
Жалко силы растратить на женщин,
Перестал папиросы курить,
Вдруг поняв, что срок жизни не вечен.
Я теперь не нуждаюсь в деньгах -
Том бесславном и низком кумире,
Что сверкая огнём в сундуках,
Столько лет уже властвует в мире.
Что одежда? И простынь сойдёт,
Что кровать? Сено суше и мягче.
Собираюсь в далёкий поход,
Под ногами дороги и пашни.
Мой единственный преданный друг!
Вспоминай обо мне добрым словом,
Только ты не рассказывай вслух,
Что узнал обо мне под Ростовом -
Про безумную, нежную связь -
Я боюсь никогда не найти,
Что тогда оттолкнул я, смеясь,
Вниз катясь по дурному пути.
Если всё же найду - что ж, тогда
Не останется больше вопросов,
И любовь захлестнёт, как вода,
И зажгу огонёк папиросы.