Сказал один поэт когда-то:
"Своею страстью ты владей,
И будешь первым меж людей".
Завету следовал я свято.

Но власть - ленивая девчонка:
Она забылась, заспалась,
И вот в крови бушует страсть -
Адреналиновая гонка.

А этой страсти в услуженье
Пришла проснувшаяся власть,
Сильнее разжигая страсть,
Кидая в её печь поленья.

Наш паровоз вперед летит,
Сквозь время и стихии,
И, словно πῦρ из Византии,
Огонь всё яростней горит.

Ошибся Киплинг, ох, ошибся.
Вода из глубины Паталы,
Журча на склоне, прошептала:
"Со страстью власть соединится".

С надрывом, громко, нарочито всё -
Искусcтвенные слезы и страданья,
В душе, во всех углах, лежит гнильё,
Кусочки от твоих воспоминаний.

Ты плачешь - но тебе не верю я:
Я вспоминаю пререканья, дрязги,
И если ЭТО для тебя - "семья",
То от другого жди тепла и ласки!

Включу романс и буду подпевать,
Душою возвращаясь в первый день,
Когда безудержно во мне пылала страсть...
Что ж - допылала. Угольки и тлен.

Твоя рука в моей лежит пока,
И по одной дороге мы бредём,
Но впереди развилка так близка -
Не знаю, вместе ли мы повернём...

Всё кончилось - сегодня? Иль вчера?
Или вообще тогда не начиналось?
Была любовь и страстная игра -
Судьба моя жестоко посмеялась.

Всё потеряв, коснуться её губ,
Катясь по склону к гибели и смерти,
С руки уже сорвало ледоруб,
И горы закружились в круговерти.

На небе солнце, словно пеленой,
Задернулось - похоже, это слёзы.
А в памяти сидит занозой злой -
"Я ей не подарил ни разу розы".

Она прекрасна. Память, издеваясь,
Рисует редкие минуты эйфории -
Когда я взгляд её ловил, смущаясь
От неприкрытой и несдержанной стихии.

Люблю. Назло всему люблю её.
Пусть дружба или время нас рассудят.
Я - словно в цель летящее копьё,
Мне не помогут слёзы или люди.

Я знаю - только страх её смущает
И держит её губы на замке.
Падёт ли он? Она сама не знает,
А я судьбы не вижу на руке.

Как это странно, грустно и печально -
Мы друг для друга созданы с тобой.
Но испугавшись страсти нереальной
Покорно примеряемся с судьбой.

Что в том восходе было ново?
Ни блики солнца на воде,
Ни ветер, шепчущий два слова,
Ни шорох камней на гряде -
Не стали новым впечатленьем.
И, лёжа на сухом холсте,
Я за восходом с умиленьем
Следил, а бязью на листе
Писал дорожные заметки,
Касаясь мира лишь чуть-чуть,
Как муравей на свежей ветке
Для братьев метит новый путь.
Писать - давно уже не ново,
Банально, пошло - посмотри,
Почти любое твоё слово
Встречалось раньше раза три
В чужих сомненьях и мечтаньях,
Но разве чувства - это ложь,
Когда трясёшься от волненья,
Но словом старым их зовёшь?
Как шелуха, слова повисли
Шуршат, скрипят и шелестят
И от других скрывают мысли,
Кружась, как листья в листопад.
Не ново всё - или не вечно,
И муравей я, а не бог,
И я уйду во тьму, конечно,
Когда настанет час и срок.
И лишь слова увидит кто-то,
Как кучу тухлой шелухи
Сгребёт лопатой за ворота
И в яму выкинет стихи.

Походкой лёгкой, без оглядки
Ты уходила от меня,
А запах твой - мускусный, сладкий
Всё над землёй висел, дразня.

Я побежать хотел, но ноги
Мне отказали. Я стоял
И видел точку на дороге -
Смотрел, как ты уходишь вдаль.

В твоих глазах всегда улыбка
И в их огне я утонул,
Но, словно пойманная рыбка,
Я воздух гибельный глотнул.

Неделя, месяц - не разлука,
Разлука - это вечность, смерть,
Когда весь мир сковала скука,
А память сердце жжёт, как плеть.

Я прежде сотню раз умру,
Но знаю - ты ещё вернёшься,
И шелест платья поутру
Волшебным эхом отзовётся.

В арыке плещется вода,
Блестит на солнце, как слюда,
Вода меня совсем не знает -
Ведь я здесь не был никогда.

Здесь всё, как двадцать лет назад -
Советских зданий стройный ряд,
Я пил с восторгом, как мальчишка,
За три копейки лимонад.

Дыханье спёрто от жары,
И в вихре старой мишуры
Я проживал свои минуты,
Не зная правил сей игры.

А ночью тёмною, глухою,
От одинокой жизни воя,
Я не пошёл к дешёвым шлюхам
И не уснул от перепоя.

Не знал куда, зачем я еду -
Но, как в орлянке, на монету,
Я вдруг судьбу свою поставил
И прыгнул смело с парапета.

Огонь, мерцающий в камине
Бросает блики и трещит
По крыше дождик шелестит
В углу расстелена перина.
Снаружи - голод, мор и злость,
Свихнувшись, косят урожай,
Собаки поднимают лай
И в драке делят чью-то кость.
Раз мир погиб, зачем мне жить?
Я вряд ли стану летописцем
Того, чему был очевидцем,
И не смогу теперь забыть.
Я помню трупы на дороге,
И стаи крыс вокруг пируют,
И рвут зубами плоть сырую,
И руки в лучевых ожогах.
Где мир, где я, где Человек?
А на земле, на небе - пепел,
И плесень множится на хлебе,
Стоят часы, закончен век.
Мне не увидеть - точно знаю,
И это знание гнетёт -
Как в небе радуга встаёт,
Как дети на траве играют.

Смеюсь уже почти открыто,
От контрабасов звук густой,
А свиньи чавкают в корыте
Под громкий барабанный бой.
Под звуки скрипочки смеюсь,
Лимоном рыбку приправляю,
Я есть дерьмо не научусь,
Хотя теперь я точно знаю,
Что нет искусства, это миф,
Что мир - не сцена, а корыто,
Где пошлый шлягерный мотив
Зудит над ухом нарочито.
Так жрите, свиньи! Пир идёт,
Корыто сладостно воняет
И в барабан хозяин бьёт,
Со всех концов вас созывая.

Она ушла и лёгким шлейфом
За ней летит моё письмо
Там правда, смешанная с блефом,
И смена планов, как в кино.
Она прочтёт - и будут слёзы
В её глазах, а на губах...
Зачем лелеять эти грёзы,
Ловить любовь в сухих словах?
В любовь не верю. Эта дама
Мне принесла лишь кучу бед
И незаслуженного срама -
Пора и ей держать ответ.
Когда полюбят - я украдкой
Убью любовь - свершится месть
За ночи поцелуев сладких
За боль, за фальшь, за зло, за лесть.
Так пусть читает. Ей, конечно,
Скажу "люблю" и затащу
Её в силки страстей беспечных,
И этим мщенье совершу.

За ветром разлуки, за тьмой расставанья,
За завесью скуки, за далью прощанья -
Что было - то сплыло, но сердце не радо,
Оно не забыло чудесного сада,
Где руки под руки гуляли мы долго
И слушали звуки пенящейся Волги.
Твой голос холодный на место поставил:
"Теперь ты свободный. Меня ты оставил,
А я не игрушка и мне было больно,
Ты снял с меня стружку. Всё, хватит. Довольно!"
Гудки телефона, и в сердце гудки,
И грохот вагона заполнил виски,
И сжалась надежда, и пусто в глазах -
Не будет "как прежде", остался лишь прах.

Где песок аравийских пустынь
Постоянно скрипит на зубах,
Не растёт ни камыш, ни полынь
И снега не лежат на горах,

Где вода солью сыпется с губ,
Вместо чая - густой каркадэ,
Где из фиников варится суп,
А верблюды покорны узде,

Не был я. Мне мерещится ночью,
Что лежу на синайском песке,
Что кораллы увидел воочью,
Что тень сфинкса лежит на руке.

О, Египет - далёкий, прекрасный,
Зелень с золотом - Нил и песок,
И солёное море, и властный
Фараон, и гуавовый сок.

Есть ли ты? Может выдумка, сказка,
Иль мираж сотворила жара?
Но я вижу жрецов в ярких масках,
С первым светом встречающих Ра.

О, кучевые облака!
Сквозь дымку солнечных очков
Гляжу на вас - издалека
Гляжу в страну волшебных снов.
Иль, на воздушном корабле,
От тверди с силой оторвавшись,
Ловлю ваш отблеск на стекле,
Летя меж колоссальных башен.
Вы так изменчивы: порой,
В воздушном призрачном узоре,
То станете - на миг - горой
И тут же - ровным снежным полем.
Я так люблю на вас смотреть,
Я ненавижу постоянство,
Мне проще - в беге умереть,
Чем стоя - вечно жить остаться.

В колонках играет - Крематорий
Настроение сейчас - весёлый прогруз

К вопросу, поднятому в комментарии к последнему стихотворению - бывает ли у меня что-либо, кроме стихов и чьи это стихи.

Начнём с того, что люди пишут в блоги? В основном - то, что их волнует в данный момент или на перспективу. Иногда это похвальба, иногда - просьба о помощи, но в любом случае каждая запись и каждый отклик волнуют автора эмоционально. Собственно, это почти ответ - я пишу свои стихи (отклик на чужие мне далеко не так волнителен), а что либо иное не пишу, поскольку не хочу "разбавлять" стихи вставками, которые будут, я уверен, находиться с прочим в эстетическом диссонансе.

Стихи, как я уже писал, все мои, кроме случаев, когда явно указан автор. И ещё ответ на частый вопрос - почему я такой грустный и депрессивный. НЕ ЗНАЮ! Я не такой. В жизни вряд ли вы когда-либо увидите печаль на моём лице, я неисправимый оптимист. Но когда пишу стихи ... часто я не знаю, что напишется, оно приходит само, ниоткуда. Может быть, это говорит о скрытых проблемах, но тогда они скрыты от меня точно так же, как и от вас.

Вообще, никогда не путайте стихи и их автора! Если вам интересно, вы хотите общаться именно со мной, а не с моими стихами - пишите сообщения, номер аськи я всегда готов дать.

Где наши юные стремленья,
Дни бесконечной суеты,
От встречи с девочкой волненье
И сумасшедшие мечты?
От вечных взлётов и падений,
На коже выросла кора,
А вместо страстных увлечений
Живёт и властвует хандра.
Смотрю на жизнь, как на картину,
И не могу никак решить -
Смотреть вторую половину
Или сейчас остановить?

Как ветер осенью деревья раздевает,
Пустую шелуху с души моей
Судьба мечом безжалостно срезает
Под тусклый свет холодных грустных дней.
И нервы обнаженные болят,
И сердца стук колотит по затылку,
И разум чувствами теперь распят,
А губы сложены в жестокую ухмылку.
Я не боюсь сказать тебе "Люблю",
Я не боюсь сказать тебе "Прощай",
Я днём ненастным крепко рядом сплю,
А ночью ясной пью с тобою чай.
Что белое, что чёрное - неважно,
Всё слилось в сером долгом полусне,
Хочу взлететь - и закричать протяжно:
"О боги! Цвету, цвету дайте мне!"

Поговорим и свечи на столе
Сметем на пол неловким резким жестом,
Друг другу реплики кидаем, как в игре,
Но стол, и разговор совсем не к месту.
Я с кровью закусить твои уста
Хочу, и мне плевать на наши речи,
О, если бы внезапно немота
Твой рот сковала в этот зимний вечер!?
Но чуда нет, и я привычным шагом
Беру с плиты пыхтящий кипяток
И наливаю чай, и ставлю рядом,
И страсть опять сжимает мышцы ног.

Среди деревьев постояв,
Он тихо выступил вперёд,
Железной волей страх уняв,
Пополз на запад, на заход.
Там впереди - лесов разлом,
Стальные твари грязь мешают,
Их скрежет, рёв и дикий стон,
Ушные нервы обжигает.
Вот в ямочке на полпути,
К земле прижавшись, он дрожит,
От тела требует: "Идти!"
И сам с собою говорит.
Так смерть близка, и так страшна,
Он хочет одного лишь - жить,
Пусть жизнь пуста и пусть скучна -
Её непросто прекратить
По доброй воле, в цвете лет,
Пока ещё не стынет кровь
И не рассыпался скелет,
А зубы хрумкают морковь.
Бросок на пару корпусов -
Что там несётся? Боже, нет!..
И труп, влекомый колесом,
Дугой летит в пустой кювет.

Сквозь воду лица проступают,
Зовут с собою и дрожат,
А боль разлуки обжигает,
Как ледяной воды ушат.
Поток всё смыл давным-давно,
По чистым водам можно плыть,
Глотаю кислое вино,
Пытаясь жажду утолить.
И та вода мне не нужна,
Другой воды везде прошу,
Готов всю жизнь до дна нырять,
Пока своей не отыщу.
Когда найду - взыграет кровь,
Пока запреты все сняты,
Она уйдёт с потоком вновь,
Оставив мне лишь боль мечты.

Две чайки над Римом кружились,
Друг друга пытаясь постичь,
О стену в полёте разбились -
Лишь перья посыпались вниз.

Слова торопливо слетают,
Угнаться за мыслью спешат.
Кто это прочтёт, кто познает,
Кто влезет в мой мрачный наряд?

"Стоял я в тени у гробницы,
Великой гробницы богов..." -
Как муха, увяз я в темнице
Из пафосных вычурных слов.

Но чувства внутри не угасли,
Я серым созданьем не стал!
На год ли? На день ли? На час ли?
Я книги своей не читал.

Скажи мне, ужасный владыка,
Властитель всей лжи и огня:
Что есть человек? Если книга -
То кто же читает меня?!