[400x300]
время летело мимо
падало и вставало
глупо сражалась флешка
и не отдала
ни прошлого ни ныне
спину ее электронов
выгнул эмиссий клин
цветом которого нет
у бесполых беспалых пингвинов
я не хочу чтобы вы
стали для молодых
силосом мочевины
нет
не хочу
а ты?
время летело мимо
падало и вставало
глупо сражалась флешка
и не отдала
ни прошлого ни ныне
спину ее электронов
выгнал эмиссий клин
цветом которого нет
у бесполых беспалых пингвинов
я не хочу чтобы вы
стали для молодых
силосом мочевины
нет
не хочу
а ты?
Кость Юму, сов ест и, неб пищ— ёж...
прогоркло
мишки
утки
промеж
тки шут
да что ты можешь
кроме
слов
дурак....
ну хорошо
фон грамма
сливы черные с однажды
брикета фиников
сбледнувших с старого лица
а дальше что
тки шут
тки
пока не поздно
в шальварах вчера
разбрелись две толстовки алисьи
пока плавил загар на текстуре разбивку
арабик
сквозь неоны сочил муравей
в порыгунье седло мела номер
лем
[700x466]
балерина на пустой коробке
крутит сальто
из пустынной дыни головы
там уже не тыква
только мягкость
старого
как дым воспоминания...
хет трика
плачущей без автомата...
пуповина тыквы лучше смотрится в зеленке
из детских мест
несЪетых каш...
автор зевы
отбрасывает тень жалюзи....
это реал...
беспилотник блокчейнит
минус слово играет в пресс-код
марьиванна запуталась в сленге
между выходом и
отказом
голосит одиноко труба
а на ней старым старым мелком
пишет лем
что согласен
быть прочитанным пеплищем снега
из прошлого
когда бушедуша
на тарелке
осталась...
беспилотником смерти...
блокчейном музыки
московская клубника
смердит болезной псиной
на пепле времени сквозь соседский перегар
движенье стен на рваной дранке
просыпалось ломая корку головы
оставшейся
от очередного берлиоза
где оззи рвал цыплят на сцене
проросли сны струн
не супер
переломанных об головы гитар гетер
недвижимые пазлы пустоты
марьяжно у маржи отнимут ветошь
последних шалашей
без дарственных согласий от юриста
на пол
а зева
вылизывая лапы живодерам
будет ждать его
там
на першем повороте
шутка
про "никуда не едет"
только белы туш уже нигде
нет
ни рядом
ни во вчора
так
лось музык солитона
вот и все...
а остальное
рандом
[393x700]пупырышки цветков
на пролетки останков х
смотрят звуками разных цветов
но по-прежнему в лидерах два
черный
и розовый
имени дзетты
кика
ну ты то знаешь
из чего он состоит
мой веном
нерафинированный интеллигент
когда он долго смотрит на дисплей
маслом затягивает линзы
желуди пуль...свинья под дубом...
начитаешься всякого
станешь ничем
в борьбе за это все проиграно
таксист
или нет еще
смотреть сквозь перья сна
рос а ля cow бой кожаных нашлепок разминая
из огненных бинтов
они дрожали не от страха
несколько иное чувство
свалившегося на душу ненастья всех
за всех
дрожали
еще одно гкчп
когда придет
ютуб
по всем каналам пустит
черного лебедя
из александровского сада....
там у каменных стен
диарама расстрела
ветром памяти старых долгов
шум резины вливается в клацанье клавы
сумрак старым ужом
кладь кирпичную храма застал
в неглиже и безверии
гильзы на пол
опять сумасшедший
вечный суд золотого кольца
остаются лишь
вещи
и чужих
пол-лица
12.04.14.
там у оберточной бумаги из незачем
эстампов для продаж
голов красавиц и слив лошадей не думалось о повторах и солярисах
а фильм пришел со своей солярой и развел всех по полкам
княгинь
чем дольше маешься у барьера прилавков
тем хуже отношение к причины этой маяты
кувшинки копыт
стучат и стучат внутри
сделай их след дурным
уровня марыванны осколков
6о6
удиви еще раз
и с тобой
останется
время
волчок дорог
проходит через тейбл
и не доходит до
там свой рукав
верчения молчаний
желаний времени
слежение тумана
за пустотой
там тает боль
попав в волну рецессий
обратки от искусства и любви
там мясо превращается в дыхание
а кольца на воде
в забытый дым от сигарет
не убранный вручную и машинно
людьми
за право ими быть
или за боль
остаться тряпкой
залпы хлопушки
на поворотниках струи
звука похожего на
страхи у розги
пробовал снег разгадать
схему у проточности старой
веры друидов
шпалы и кол
необычно стыковано стремя
боли энергией
очень похоже на после и до
но перевернуть
вместо обложки страницы
мимо названия ругань
у содержания камеры номер
старой икры кабачковой
с привкусом репы
на понижение ставки
такое не просят
ждут или требуют
у крокодила лапши
гордо назвавшись
спагетти
шумно в окне
воздух штурмует ль
перевернуто
вкуса от книги ноль
будто люфт образов мира автора
кто-то обрезал
голые факты из жизни героев
школа
ошибки
не верю
но
продолжаю читать
страницы без времени
слово без слоенного теста смыслов
даже цезуры
пусты одичало
новая проза
бесконтактное чтиво
слепые дома
отдали глаза дороге
елей релевантности выпил последние капли
глазницами стен упали как штабель на пыль
солдаты пустот
неизвестных на кичах
которые были
были
были
филиалы погостов
амбразуры не скошенных напрочь
памятников
как флажок пустоты
куда просто так не вольешь
ни волну
минусовки зеркал
ни горящую пыль одиночеств
муромея
храни
новый складень
ниткой времени
только одной
осознанность живого
расставанья
ребеночьи до грани донести
кладь времени
просыпанного
до
забвения от встречи пропажи
взметнувшейся высотки
уместился бластер
в одном шлепке
пакета о помойку
[393x700]старая игра
промшела явь
рассыпалась
пока искали
12 палочек
и нитка расплелась
и стала льном назад
из времени подводности горы
нетронутой
и оживали
мертвые дельфины
на рамках позолот
ребенка в кедах
тын
знаешь ли
безальтернативно
нативная реклама
и таргет
нуждаются в хождении ключей
разбавленных
латексом или
золотым песком
так выжигают свастичье крещатик
вместо сбитого вороной новогодья
угоден смерчи смерти родинок и родин
последний сухостой
из корочек на
европе
которые собрали как контенты
токыры наледи
из выжженной земли
где там
чужие скалы льда подводных разрешений
простая лужа новых теорем
неодоказанных теорий ничего
иммунитет сожравший стулья сна
от электрического вам там не бывать
а я останусь
вращалась ветрено юла под стульями где казни
сквозь свет зрачков текли мозгами впол
ведь
оставалась там
не только плоть
а боль
ожог
и
немного запаха
сортира...
без
альтернативно
сказать и сделать
клавиш листопад шуршит из бывшего
сарторииусово меняя потолок на стены
из форточки
которой больше нет
обрывки старого
в снегу
за падалью окна
ни умирать
ни жить не научились...