(Тихо, ша!))) Рецепт там тоже будет. Трошки из "Рецептов Еврейской Мамы"...)
- Мам, можно я к Анне Ароновне?
- А? Что? Беги! Но к семи часам, чтоб как штык дома!
Конечно, как штык. В семь часов у мамы начиналась совсем другая жизнь. В это время (плюс 30-40 минут) с работы обычно приезжала бабушка. Чаще всего со своими партийными коллегами. Они раскладывали в гостиной ворохи папок и бумаг, а мама должна была подавать им чай или лёгкий ужин. На кухне принимать гостей не полагалось. Телевизор тоже включать не полагалось. Исключение делалось только для меня, когда ровно без пятнадцати девять баба Аня громко извинялась перед гостями и сообщала им, что ребенку перед сном необходимо посмотреть мультфильм. Я терпеть не могла эти обязательные обрезанные на кусочек мультики. Мне больше нравилось, когда мама, или бабушка, или особенно моя Мира рассказывали мне на ночь истории из жизни, похожие на сказки. Иногда я сама им рассказывала истории, которые сочиняла тут же, под пушистым пледом, чуть переиначивая услышанное за день.
- Мам, хочешь я расскажу тебе сказку про Вертуту?
- Про кого?
- Про Вертуту. Мне Беренштамы рассказали.
Мама смеётся:
- Давай, кулинарка, излагай!
- Жили были еврейцы. Это такие немецкие евреи, которые носили короткие красные курточки, шапочки с помпонами, гольфы и белые фартучки. Они даже ходили в местную церковь, пили вместе с остальными немцами пиво, пели весёлые песни. А потом они поссорились. Да еще как! Насмерть!
- Почему?
- Во всём виновата Вертута. Был такой старинный немецкий пирог. Кто его приготовит вкуснее всего – тот и царь. Ну, или как там у них? Король, наверное. Точнее, королева. И вот одна еврейская девушка, красивая, но коварная, её звали Вертута, пробралась в кондитерскую к другой немецкой девушке, которую звали Штруделью, и подсмотрела рецепт. И решила её перехитрить. Там где вторая девушка клала щепоть муки и сахара, Вертута клала две, где одна добавляла кислое яблочко, Вертута резала сладкое. Испекла она свой пирог и стала королевой, а над бедной Штруделью все смеялись и пальцами показывали.
- Господи, эту чушь тебе Анна Ароновна рассказала?
- Нет! Это я сама догадалась. Поэтому-то потом и война началась. Вырос мальчик Гитлер злым и обиженным и стал мстить всем евреям. Он знаешь, какой сволочью был? Из-за какого-то пирога всех выгнал в дальние дали, поубивал и в печках сжег…
Мама испуганно закрывает мне рот ладошкой, забирает из-под подушки рецепт с вертутой и уходит к бабушке. Почти засыпая, я слышу её голос из-за двери: «С этой дружбой надо что-то делать! У ребёнка в голове полная каша – пироги, евреи, Гитлер. Поговорите, пожалуйста, с Анной Ароновной. Беренштамы – милейшие люди. Но они просто замусоривают ребенку мозги. С этой её фантазией она и вас под монастырь подведёт, да и сама будет глупо выглядеть. Рано ей еще про немцев, про евреев знать. Да и про войну рано…»












