Как-то мышки захотели стать ёжиками. Сова посоветовала: «Идите на восток, найдите мощный дуб, а у дуба — самый толстый корень. У этого корня растёт зелёный огурец. Съешьте его целиком, и тогда сможете стать ёжиками. Во рту начнёт колоть, не пугайтесь. Это значит, у вас иголки растут. Так мыши и сделали. Радостные и полные энтузиазма мышки бросились к дубу.
Нашли высокий дуб и самый толстый корень. Знают, что огурец колючий. Но грызут мыши огурец. Больно - вгрызаются с новой силой. Мыши плакали, кололись, но продолжали жрать кактус. Очень было обидно: у дуба такой огурец есть, а у грызунов нет и быть не может. Вот так и с ресурсами России - с нефтью, газом. Особенно наличие газа грызунов нервирует. И хочется, и колется, и папа не велит.
Взяла ли Сова плату с мышек? Взяла! «Совы» обычно берут деньги за свои советы. Совы дают каждой мышке общий совет: «Ешь кактус». И добавляют, что он может колоться, но это нормально: «Это твое сопротивление»
Прочитала статьи интересные. Но в них много буковок. Читать не будут, а я уже прочитала. Может быть, и действительно не стоит интересоваться тем, что на мировой арене происходит, если все события можно описать одной-единственной фразой: всё ещё бодается телёнок с дубом. Зачем бодается? Вероятно, сам процесс увлекательный. Бодание - главный признак новейшего времени. Самые отчаянные бычки и тёлочки, конечно, на Украине. Бодаются с Россией. Никакой аннексии или оккупации Крыма не было. Считать Крым аннексированной и оккупированной территорией — чистого рода политическая спекуляция. Референдум проводился в соответствии с международным правом. Крым вернулся домой. Но один телёнок, подросши, сменяет другого и продолжает с дубом бодаться. Бессмысленно, но надо же где-то харчеваться. За бодание кормят. Что-то вроде бизнеса.
Трансатлантический бычок тоже с дубом бодается. Зачем? Европа, которую папа-бык умыкнул, из подчинения выйдет. Быку бычковаться некогда - телёнка бодаться послал. И очень даже серьёзно, без всяких шуток заявляет, что в противном случае ему придется отказаться от бычкования, а заодно и от планов расширения своей НАТы за дубовую рощу и признать полное поражение своей бычьей трансантлантической доктрины. И где же тогда сам Бык харчеваться будет. И как яйца сберечь. Тут-то и пригодилась Быку-производителю хуторская любовь и логичная предрасположенность украинского теляти к самозабвенному срачу и пожизненной грызне со своим ближайшими соседями - широко распространённое явление у всех носителей жлобского, "хуторского" мировоззрения вообще и махровых телят- западенцев в частности. Пусть с дубом бодаются.
А трансантлантическому быку и без срачи на хуторе за морями дел навалом. Тайваньского упоротого бычка надо найти, чтобы сначала китайский дубок - Тайвань расшатать, чтобы китайцам жизнь мёдом не казалась.
Да мало ли у НАТы расплодилось этих бычков - любителей с дубами бодаться. Есть турецкие, есть еврейские, есть прибалтийские..., и так далее и тому подобные. Солженицын давно уже рассказал как телёнок с дубом бодался и чем эта история тогда закончилась. Сказал "Аминь" .., поставил свечку за упокой души и точку в своём повествовании.
Вокальный цикл «Элегии», куда вошёл и романс под названием «Среди миров», известный советский композитор Юрий Шапорин создавал в годы войны. Первой исполнительницей «Элегий» стала в 1945 году солистка Большого театра Татьяна Талахадзе. Вскоре после этого романс Шапорина «Среди миров» записал и Георгий Виноградов, один из самых популярных певцов того времени.
Стихотворной основой романса стали знаменитые восемь строк Иннокентия Анненского, написанные им в начале XX века и опубликованные в его посмертном сборнике «Кипарисовый ларец» под тем же самым названием — «Среди миров»:
Среди миров, в мерцании светил
Одной звезды я повторяю имя…
Не потому, чтоб я её любил,
А потому, что я томлюсь с другими.
И если мне сомненье тяжело,
Я у неё одной ищу ответа…
Не потому, чтоб от неё светло,
А потому, что с ней не надо света.
Иннокентий Фёдорович Анненский был удивительным поэтом. Подобно Тютчеву, он долгое время словно бы стеснялся своего поэтического дара, профессиональным поэтом себя не считал и писал стихи для себя, для друзей, для знакомых:
Я твёрдо держался глубоко запавших мне в душу слов моего брата Николая Федоровича: "До тридцати лет не печататься", и довольствовался тем, что знакомые девицы переписывали мои стихи и даже (ну как тут было не сделаться феминистом!) учили эту чепуху наизусть…
Первый и единственный прижизненный его сборник увидел свет, когда его автору было уже под пятьдесят. Но даже здесь он предпочёл укрыться под многозначительным псевдонимом «Ник. Т-о». Только в самый последний год своей жизни Анненский начал было предпринимать кое-какие шаги, чтобы получить по праву принадлежавшее ему место на тогдашнем поэтическом Олимпе, но — не успел. Сергей Маковецкий, главный редактор литературного журнала, с которым Анненский предполагал сотрудничать, потом уже, много лет спустя, написал о нём такие слова:
Поэт глубоких внутренних разладов, мыслитель, осуждённый на глухоту современников, — он трагичен, как жертва исторической судьбы. Принадлежа к двум поколениям, к старшему — возрастом и бытовыми навыками, к младшему — духовной изощрённостью, Анненский как бы совмещал в себе итоги русской культуры, пропитавшейся в начале XX века тревогой противоречивых терзаний и неутолимой мечтательности.
Лейтенант американского флота решает обзавестись японской подругой на то время, что его корабль стоит в порту Нагасаки. Пользуясь простотой японских законов о браке и разводе, он женится на пятнадцатилетней гейше Чио-Чио-сан по прозвищу Бабочка-Баттерфляй, сохранив за собой право в любой момент расторгнуть брачный контракт... Лирическая драма, полно и многогранно раскрывающая образ главной героини. Чередование певучих кантиленных арий и выразительных речитативов, объединяемых в широкие сцены, что вообще свойственно оперной манере Пуччини, особенно характерно для «Мадам Баттерфляй». В музыке оперы использовано несколько подлинно японских мелодий, органично вплетённых в музыкальную ткань. Либретто Луиджи Иллики и Джузеппе Джакозы. По мотивам драмы Давида Беласко «Гейша», написанной по мотивам одноимённой журнальной повести Джона Лютера Лонга. Японская трагедия. В России известна под названием «Чио-Чио-сан».
В рассказе Лонга лейтенант военно-морского флота США Бенджамин Франклин Пинкертон женится на юной гейше Чио-Чио-Сан по прозвищу «мадам Баттерфляй» и вынуждает ее отказаться от всех связей с друзьями и родственниками. Наивная бабочка уверена, что ее брак настоящий и горячо любит мужа. Пинкертон покидает Нагасаки вместе с кораблем, на котором служит и обещает вернуться. Когда у Чио-Чио-Сан рождается ребенок, она называет его Беда и планирует заменить имя на Джой (анг. Надежда), когда воссоединится с мужем. Корабль Пинкертона наконец возвращается. Баттерфляй узнает, что он женился на американке, которая хочет забрать ее ребенка в США. Чио-Чио-Сан пытается покончить с собой, но выживает, благодаря дилетантскому, но трогательному финалу.
Опера Пуччини. Мадам Баттерфляй. Выпущено: Германия (ФРГ).
А начиналось все так… Джакомо Пуччини не говорил по-английски. Тем не менее, прославленный композитор «Богемы» и «Тоски» отправился в 1900 году в лондонский театр, чтобы посмотреть одноактную пьесу о гейше, брошенной американским мужем. Трагическая история поразила его: он бросился за кулисы, чтобы просить драматурга позволить ему превратить «Мадам Баттерфляй» в оперу.
Самое красивое сочинение советского композитора Исаака Осиповича Дунаевского. Это увертюру Исаак Дунаевский написал в 1936-м году специально для фильма "Дети капитана Гранта" в постановке режиссёра Владимира Вайнштока. Впоследствии она также исполнялась в фильме "В поисках капитана Гранта", снятом режиссёром Станиславом Говорухиным в 1985 году.
Шостакович в статье «Большой талант, большой мастер» писал: «Эта увертюра - симфоническое произведение большого накала и темперамента - не зря так полюбилась слушателям, что и по сей день … ее часто по многочисленным просьбам передают по радио. Композитор и сам считал эту увертюру одним из лучших своих произведений». «В музыке так взволнованно передана вечная тема романтики подвига, опасности и преданности людей благородному делу, что она не могла не увлечь слушателей», – писали об увертюре критики.
Рассказчик встретил старуху Изергиль, когда собирал виноград в Бессарабии. Однажды вечером, отдыхая на морском берегу, он беседовал с ней. Вдруг старуха указала на тень от низко плывущего облака, назвала его Ларрой и рассказала «одну из славных сказок, сложенных в степях».
Много тысяч лет назад в «стране большой реки» жило племя охотников и земледельцев. Однажды одну из девушек этого племени унёс огромный орёл. Девушку долго искали, не нашли и забыли о ней, а через двадцать лет она вернулась со взрослым сыном, которого родила от орла. Сам орёл, почувствовав приближение старости, покончил с жизнью — упал с огромной высоты на острые скалы.
Сын орла был красивым парнем с холодными, гордыми глазами. Он никого не уважал, а со старейшинами держался как с равными себе. Старейшины не захотели принимать парня в своё племя, но это только насмешило его.
Он подошёл к красивой девушке и обнял её, но та оттолкнула его, потому что была дочерью одного из старейшин и боялась гнева своего отца. Тогда сын орла убил девушку. Его связали и начали придумывать «казнь, достойную преступления».
Один мудрец спросил, зачем он убил девушку, и сын орла ответил, что хотел её, а она его оттолкнула. После долгого разговора старейшины поняли, что парень «считает себя первым на земле и, кроме себя, не видит ничего». Он не хотел никого любить и желал брать то, чего ему хотелось.
За всё, что человек берёт, он платит собой: своим умом и силой, иногда — жизнью.
Старейшины поняли, что сын орла обрекает себя на страшное одиночество, решили, что это станет для него самой суровой карой, и отпустили его.
Сына орла назвали Ларрой — отверженным. С тех пор он жил «вольный, как птица», приходил в племя и похищал скот и женщин. В него стреляли, но убить не могли, потому что тело Ларры было закрыто «невидимым покровом высшей кары».
Так жил Ларра много десятилетий. Однажды он приблизился к людям и не стал защищаться. Люди поняли, что Ларра хочет умереть, и отступили, не желая облегчить его участь. Он ударил себя в грудь ножом, но нож сломался, он попытался разбить голову о землю, но земля отстранилась от него, и люди поняли, что Ларра не может умереть. С тех пор он скитается по степи в виде бесплотной тени, наказанный за свою великую гордость.
Старуха Изергиль задремала, а рассказчик сидел на берегу, слушая шум волн и далёкие песни сборщиков винограда.
Внезапно проснувшись, старуха Изергиль начала вспоминать тех, кого любила в своей долгой жизни.
Она жила с матерью в Румынии на берегу реки, ткала ковры. В пятнадцать лет она влюбилась в молодого рыбака. Он уговаривал Изергиль уйти с ним, но к тому времени рыбак ей уже надоел — «только поёт да целуется, ничего больше».
Бросив рыбака, Изергиль влюбилась в гуцула — весёлого, рыжего карпатского молодца из разбойничьей шайки. Рыбак не смог забыть Изергиль и тоже пристал к гуцулам. Так их и повесили вместе — и рыбака, и гуцула, а Изергиль ходила смотреть на казнь.
Затем Изергиль встретила важного и богатого турка, целую неделю прожила в его гареме, потом соскучилась и сбежала с
По мотивам рассказов М.Горького. Несколько пересекающихся историй любви: гордой красавицы Рады и удалого цыгана Лойко Забара; золотоволосой Юлишки, влюбленной в Лойко; дворянина Силади, страстно любящего Раду... Жизнь цыганского табора проходит на фоне быта и нравов Бессарабии второй половины XIX века, провинциальной окраины Австро-Венгерской империи. Режиссёр: Лотяну Эмиль Сценарист: Лотяну Эмиль Композитор: Дога Евгений Оператор: Вронский Сергей Художник-постановщик: Ясюкевич Феликс В ролях: Брондуков Борислав, Тома Светлана, Григориу Григорий, Шкуря Ион (Иван), Андрейченко Павел, Черная Ляля, Шишков Михаил, Волшанинова Нелли, Гаврилов Всеволод, Димитриу Георге, Мулаев Барасби, Финити Серджиу, Симчич Василий, Бузылев-Крэцо Дмитрий , Вишневский Белаш, Волшанинов Николай, Мокану Думитру
Старуха Изеркиль. Легенда о Данко.
Старая румынка вспомнила свою бурную молодость и рассказала две легенды: о сыне орла, обречённом за гордыню на вечное одиночество, и о юноше, который пожертвовал собой, чтобы спасти родное племя.
Племя загнано в ядовитый тёмный лес. Юноша вызывается вывести людей, но путь страшен, и они начинают роптать. Тогда он вырывает своё пылающее сердце, освещает им путь и умирает, выведя племя из леса.
Иллюстрация А. Г. Баканова
Легенда о Данко — отрывок из третьей части рассказа Максима Горького «Старуха Изергиль». Название отрывка условное, в оригинале он никак не озаглавлен.
Жило в старину племя весёлых, сильных и смелых людей. С трёх сторон их стойбище окружали непроходимые леса, а с четвёртой простиралась степь. Однажды из степи явились более сильные племена и прогнали этих людей в глубь леса, где ветви вековых деревьев не пропускали солнечного света, а из болот поднимались ядовитые испарения.
Люди стали болеть и умирать. Из леса надо было уходить, но позади были сильные враги, а впереди дорогу преграждали болота и каменные деревья-великаны, создававшие вокруг людей «кольцо крепкой тьмы». Когда налетал ветер, «весь лес глухо гудел, точно грозил и пел похоронную песню тем людям».
Люди могли бы вернуться в степь и биться насмерть, но они не могли погибнуть, потому что у них были заветы, которые не должны были исчезнуть. Долгие ночи люди сидели «в ядовитом смраде болота» и думали.
Ничто — ни работа, ни женщины не изнуряют тела и души людей так, как изнуряют тоскливые думы.
Плачь женщин над умершими и над судьбой живых породил страх в сердцах людей. Всё громче звучали трусливые слова о том, что надо вернуться в степь и стать рабами сильнейших.
И тут встал молодой красавец Данко и сказал, что надо пройти этот лес насквозь, ведь «всё на свете имеет конец». В его глазах светилось так много «силы и живого огня», что люди поверили и пошли за ним.
Труден был их путь, люди гибли в жадных пастях болот, а лес переплетал свои ветви так плотно, что каждый шаг давался с трудом. Вскоре измученные люди начали роптать на Данко, но тот шёл впереди
Кастор и Полидевк крадут невест своих двоюродных братьев прямо со свадьбы, не потому, что девушки им нравятся, а потому, что сильно рассорились с братьями. Это потом близнецам придется отвечать за свою подлость: один погибнет, второй, бессмертный, поделится своим бессмертием с братом - и оба, наполовину бессмертные, будут жить то на Олимпе, то в Аиде, через день.
Похищение дочерей Левкиппа
Рубенс – художник эпохи барокко, ему братская любовь не интересна, потому что из нее не построишь страстной, закрученной в круг стремительной композиции, ему интересна битва и противостояние. Так же он будет строить свои сцены охоты и сражения экзотических зверей с человеком: все те тигры и львы, которыми будут восхищаться романтики. Через 200 лет Эжен Делакруа поедет в путешествие по Бельгии, Англии и Германии, чтобы увидеть как можно больше Рубенса. И спина вырывающейся из рук Полидевка Фебы станет его любимым женским телом – он повторит тот же нечеловеческий поворот нежного тела в "Смерти Сарданапала" . Одна из рабынь царя будет вырываться из рук слуг тем же неистовым жестом и с тем же отчаянным ужасом.
Очень немногие художники, пусть даже великие, заслуживают чести называться основоположниками нового стиля в живописи. Рубенс — исключение. Он стал создателем живого и волнующего стиля художественного выражения, позже названного барокко. Уникальные свойства этой манеры письма наглядно продемонстрированы в его ранней переходной работе "Святой Георгий, поражающий дракона". Стоящая слева женщина в застывшей позе выписана чрезвычайно детально, что характерно для всех предшественников Рубенса. Но героическая фигура рыцаря, его вставшая на дыбы лошадь, энергичные жесты и яркие краски демонстрируют новый интерес, проявляемый Рубенсом к напористому действию, движению, эмоциям. Такие картины, как эта, приблизительно на полвека предвосхитили широкое использование стиля барокко художниками в других европейских странах.
Яркий, пышный рубенсовский стиль характеризуется изображением крупных тяжелых фигур в стремительном движении, возбужденных до предела эмоционально заряженной атмосферой. Резкие контрасты света и тени, теплые богатые краски, кажется, наделяют его картины кипучей энергией. Он писал грубоватые библейские сцены, стремительную, захватывающую охоту на животных, звонкие ратные побоища, примеры высочайшего проявления религиозного духа, и все это делал с равным пристрастием к перенесению на холст высочайшей жизненной драмы. Один из его величайших поклонников, французский колорист XIX века Эжен Делакруа, писал о Рубенсе: «Его главное качество, если предпочесть его многим другим, — это пронзительный дух, то есть поразительная жизнь; без этого ни один художник не может быть великим... Тициан и Паоло Веронезе кажутся рядом с ним ужасно смирными».
20 декабря 1908 года, на вечере в Большом зале Петербургской консерватории Ида Рубинштейн впервые исполнила на публике "Танец семи покрывал", который её прославил - танец Саломеи из одноименной драмы Оскара Уайльда, поставленный Фокиным. Одно за другим, на глазах у наэлектризованного зала, она пластично скинула с себя все вуали и осталась под конец, как показалось самым впечатлительным, в одних лишь бусах. Стояла мёртвая тишина, зрители оцепенели от того, что, фактически, стали свидетелями того самого танца, из Евангельской трагедии.
ИДА РУБИНШТЕЙН, МИХАИЛ ФОКИН. "Танец семи покрывал". Библейский сюжет.
Гюстав Флобер. Иродиада. Танец Саломеи.
Антипа поспешно вынул медаль императора и, с трепетом взирая на нее, стал показывать ее толпе со стороны изображения. Вдруг створки золотой галереи раздвинулись и, окруженная рабынями, в сиянии светильников, среди гирлянд из анемонов, появилась Иродиада; на голове у нее была ассирийская митра, скрепленная подбородником; локоны ее ниспадали на пунцовый пеплум, с разрезами во всю длину рукавов. Точно Цибела, сопровождаемая львами, стояла она в дверях, по обе стороны которых возвышались два каменных чудовища, подобные тем, что стерегут сокровища Атридов, и с высоты балюстрады, над головой тетрарха, держа в руке чашу, она крикнула: - Многие лета цезарю! Вителлий, Антипа и священнослужители подхватили приветствие. Но в это мгновение по залу от самого конца пронесся гул восторженного изумления. Вошла юная девушка.
Сквозь голубоватое покрывало, которое спускалось с головы на грудь, просвечивали дуги ее бровей, халцедоновые серьги, белизна кожи. Квадратный кусок переливчатого шелка, накинутый на ее плечи, был перехвачен на бедрах золотым узорчатым поясом. Черные шальвары были густо вышиты цветами мандрагоры. Она шла, лениво постукивая туфельками из пуха колибри. Девушка поднялась на помост, сбросила покрывало. То была Иродиада, как в былое время, в молодости. Затем она начала танцевать.
Мой друг художник и поэт в дождливый вечер на стекле,
Мою любовь нарисовал, открыв мне чудо на земле.
Сидел я молча у окна и наслаждался тишиной,
Моя любовь с тех пор всегда была со мной.
И время как вода текло и было мне всегда тепло,
Когда в дождливый вечер я смотрел в оконное стекло.
Но год за годом я встречал в глазах любви своей печаль,
Дождливой скуки тусклый свет и вот, любовь сменила цвет.
Моя любовь сменила цвет, угас чудесный яркий день,
Мою любовь ночная укрывает тень.
Веселых красок болтовня, игра волшебного огня,
Моя любовь уже не радует меня.
Поблекли нежные тона, исчезла высь и глубина,
И четких линий больше нет - вот безразличия портрет.
Глаза в глаза любовь глядит, а я не весел, не сердит,
Бесцветных снов покой земной молчаньем делится со мной.
И вдохновенное лицо утратит добрые черты.
Моя любовь умрет во мне в конце концов,
И капли грустного дождя струиться будут по стеклу,
Моя любовь неслышно плачет уходя.
И радугу прошедших дней застелет дым грядущих лет,
И также потеряют цвет воспоминания о ней.
Рисунок тает на стекле, его спасти надежды нет,
Но как же мне раскрасить вновь в цвет радости мою любовь.
А может быть, разбить окно и окунуться в мир иной,
Где солнечный рисуя свет живет художник и поэт..
Осенью 1940 года поэт Яков Шведов и композитор Анатолий Новиков написали песенную сюиту о молдавских партизанах. Сюита была написана по просьбе политуправления Киевского военного округа для окружного ансамбля песни и пляски. В нее входило семь песен, в том числе «Смуглянка» — песня о девушке-партизанке. Написанная на основе молдавского фольклора, она была по своему складу лирической, игровой. Когда началась Великая Отечественная война, ноты этого цикла у Новикова пропали. Сохранились лишь черновые наброски. Восстановив некоторые песни, композитор решил показать «Смуглянку» на радио. Но там ее забраковали. — Что это за песня про любовь, свидание, расставание, про какую-то смуглянку-молдаванку? Ведь сейчас идет такая тяжелая война...
Вы же автор героических песен, — говорили Новикову. Эти доводы звучали очень убедительно, и «Смуглянка» была заброшена в самый дальний ящик письменного стола. Вероятно, так бы она и осталась там, если бы не один случай. — Как-то в 1944 году мне позвонил художественный руководитель Краснознаменного ансамбля А. В. Александров, — вспоминал Новиков, — и спросил, нет ли у меня новых песен. Я принес ему несколько новинок, в том числе и «Смуглянку». К великому моему удивлению, именно эта веселая, лирическая песенка про любовь молдавской девушки больше всего понравилась прославленному музыканту.
«Смуглянка» полюбилась бойцам, и, хотя в ней говорилось о партизанах Гражданской войны, воспринималась она как песня сегодняшняя.
Когда снежинку, что легко летает,
Как звездочка упавшая скользя,
Берешь рукой - она слезинкой тает,
И возвратить воздушность ей нельзя.
Когда пленясь прозрачностью медузы,
Ее коснемся мы капризом рук,
Она, как пленник, заключенный в узы,
Вдруг побледнеет и погибнет вдруг.
Когда хотим мы в мотыльках-скитальцах
Видать не грезу, а земную быль -
Где их наряд? От них на наших пальцах
Одна зарей раскрашенная пыль!
Оставь полет снежинкам с мотыльками
И не губи медузу на песках!
Нельзя мечту свою хватать руками,
Нельзя мечту свою держать в руках!
Нельзя тому, что было грустью зыбкой,
Сказать: "Будь страсть! Горя, безумствуй, рдей!"
Твоя любовь была такой ошибкой, -
Но без любви мы гибнем. Чародей!
Запах терпких духов французских,
Ярко-алый колор помады,
Чьи-то фразы из слов нерусских,
Все мужчины бросают взгляды.
Нет теперь в моей жизни счастья.
Не взглянув, ты проходишь мимо,
Сексуальный разрез на платье,
Боже мой, как же ты красива!
У тебя теперь другой мужчина.
Может утром застрелюсь с похмелья,
Но ты будешь мной всегда любима-
Женщина с картины Рафаэля!
Ну зачем ты его целуешь?
В дорогих номерах отеля,
Знаю я, ты его не любишь.
Женщина с картины Рафаэля.
Может, плакать я буду пьяный,
Очень больно: тебя теряю.
Знаю я, кто мой враг незваный,
Что нашла в нём, не понимаю.
Может, скоро уйду навечно,
Чтоб всегда ты была счастливой.
Боже мой, как ты бессердечна!
Но нет в мире такой красивой!
Я женщина-скрипка... В футляре из мелочных будней
Скрываюсь от тех, кто не знает мелодий и нот...
И в грусти изменчивых правил, желаний и судеб
Я жду музыканта, который меня распоет...
А то достают из футляра, согласно программе,
Потом, положившись на свет романтических лун,
С трудом извлекают стандартные, ровные гаммы,
Надеясь, что струны и сами сыграют ноктюрн..
Но я не играю, чаруя восторженной страстью...
И музыки снов не услышать вот так, с кондачка....
Чтоб скрипка запела, даря наслажденье и счастье,
Рассчитывать мало на силу и внешность смычка...
Должны совпадать два почти эксклюзивных таланта,
Чтоб вместе взлетать в мир пленительно-трепетных грез..
Так ждет инструмент много лет - своего музыканта..
Я женщина-скрипка... Найди меня, мой виртуоз..
Жемчужина небесной тишины