[показать] |

Под ноги смотрят, чтоб не упасть телом. На небо смотрят, чтоб не упасть духом.
|
|
|

Надышаться бы, Боже, но только не дышится что-то…
Вроде воздух вдыхаю, но к лёгким ему не дойти.
И из песен как будто исчезли припевы и ноты,
А весна продолжает сквозь наши печали цвести.
И становится стыдно, что голову я опускаю…
Что не чувствую радость от первых волшебных цветов.
Только я и сама сквозь уныния сталь прорастаю…
И в душе берегу бесконечно живую любовь.
Надышаться бы, Боже, но в горле предательским комом
Безнадёга застряла, неверие в завтрашний день…
Только верба вчера распустилась у нашего дома,
Словно знак от Тебя, что порадует сердце апрель.
А иначе нельзя, нужно веру будить постоянно.
Не давать ей уснуть и погаснуть, подобно свече…
Всё о мире поёт… Дождь и птицы – обрывисто, рьяно.
Эти слёзы, вражда, и проклятия, Боже, зачем?
Столько горьких падений, а хочется маленьких взлётов.
Но где лёд был вчера, там сегодня пробилась трава.
Надышаться бы, Боже, но только не дышится что-то…
Если боль ощущаю чужую, то значит – жива.
Ирина Самарина-Лабиринт
Когда мне встречается в людях дурное,
То долгое время я верить стараюсь,
Что это, скорее всего, напускное,
Что это случайность. И я ошибаюсь.
И, мыслям подобным ища подтвержденья,
Стремлюсь я поверить, забыв про укор,
Что лжец, может, просто большой фантазер,
А хам, он, наверно, такой от смущенья.
Что сплетник, шагнувший ко мне на порог,
Возможно, по глупости разболтался,
А друг, что однажды в беде не помог,
Не предал, а просто тогда растерялся.
Я вовсе не прячусь от бед под крыло,
Иными тут мерками следует мерить.
Ужасно не хочется верить во зло,
И в подлость ужасно не хочется верить!
Поэтому, встретив нечестных и злых,
Нередко стараешься волей-неволей
В душе своей словно бы выправить их
И попросту «отредактировать», что ли!
Но факты и время отнюдь не пустяк.
И сколько порой ни насилуешь душу,
А гниль все равно невозможно никак
Ни спрятать, ни скрыть, как ослиные уши.
Ведь злого, признаться, мне в жизни моей
Не так уж и мало встречать доводилось.
И сколько хороших надежд поразбилось,
И сколько вот так потерял я друзей!
И все же, и все же я верить не брошу,
Что надо в начале любого пути
С хорошей, с хорошей и только с хорошей,
С доверчивой меркою к людям идти!
Пусть будут ошибки (такое не просто),
Но как же ты будешь безудержно рад,
Когда эта мерка придется по росту
Тому, с кем ты станешь богаче стократ!
Пусть циники жалко бормочут, как дети,
Что, дескать, непрочная штука – сердца…
Не верю! Живут, существуют на свете
И дружба навек, и любовь до конца!
И сердце твердит мне: ищи же и действуй.
Но только одно не забудь наперед:
Ты сам своей мерке большой соответствуй,
И все остальное, увидишь, – придет!
Эдуард Асадов


|
В нашей жизни стало слишком много лёгких, необременяющих связей. Люди играют в дружбу, поддерживая её лишь непринужденной болтовнёй в чатах, некоторые играют в семью, деля общую жилплощадь и быт, но оставаясь при этом абсолютно далёкими друг от друга людьми, и даже в самых теплых на вид компаниях порой сидят будто в невидимых скафандрах: «я тебе улыбнусь и пообщаюсь, но душу открывать не рискну».
Каждый ждет инициативы от другого, потому что первый шаг навстречу настоящей близости кажется прыжком в пропасть без страховки, и это понятно: страшно отдавать ключи от самых потаённых уголков своей души тому, кто завтра может просто уйти, оставив там лишь следы своих грязных ботинок. Читать далее
(с) Олег Рой

|
|
|
|
Мы все — жертвы римской пропаганды, и сейчас я вам это докажу. В I веке нашей эры жил Плиний Старший — знаменитейший историк и искусствовед, который как-то написал, что глупость страусов неизмерима, и эти наивные от страха прячут голову в песок и сидят себе задом кверху довольные. И этот миф оказался настолько цепким, что не просто прожил добрых 2000 лет, но ещё и прицепился к героям сегодняшней статьи — южноамериканским нанду. Хотя они, я вам скажу, удивительно умные потомки динозавров!

Прячем голову, прячем голову... Да просто кушаем мы!
Да, понимаю, они не создают такого впечатления. При росте в добрые 140 сантиметров и весе в 40 кило они имеют маленький мозг размером примерно с грецкий орешек, а их косоглазые глазки прямо-таки вопят об отсутствии всякого интеллекта. Только вот всё это — фикция, долгое время сбивавшая нас с толку.