Месяц над нашею крышею светит,
Вечер стоит у двора.
Маленьким птичкам и маленьким детям
Спать наступила пора.
Завтра проснешься - и ясное солнце
Снова взойдет над тобой...
Спи, мой воробышек, спи, мой сыночек,
Спи, мой звоночек родной.
Спи, моя крошка, мой птенчик пригожий,-
Баюшки-баю-баю.
Пусть никакая печаль не тревожит
Детскую душу твою.
Ты не увидишь ни горя, ни муки,
Доли не встретишь лихой...
Спи, мой воробышек, спи, мой сыночек.
Спи, мой звоночек родной.
Спи, мой малыш, вырастай на просторе,-
Быстро промчатся года.
Смелым орленком на ясные зори
Ты улетишь из гнезда.
Даст тебе силу, дорогу укажет
Родина мудрой рукой...
Спи, мой воробышек, спи, мой сыночек,
Спи, мой звоночек родной.
Михаил Исаковский
Но только и было, что взгляд издалека,
Горячий сияющий взгляд на ходу.
В тот день облака проплывали высоко
И астры цвели в подмосковном саду.
Послушай,- в каком это было году?
С тех пор повторяю: а помнишь, а знаешь?
И нечего ждать мне и все-таки жду.
Я помню, я знаю, что ты вспоминаешь
И сад подмосковный, и взгляд на ходу.
Мария Петровых
Ту цель, как цель, и эта цель -
Признать, что мне невмоготу
Мириться с тем, что есть апрель,
Что дни - кузнечные мехи,
И что растекся полосой
От ели к ели, от ольхи
К ольхе, железный и косой,
И жидкий, и в снега дорог,
Как уголь в пальцы кузнеца,
С шипеньем впившийся поток
Зари без края и конца.
Что в берковец церковный зык,
Что взят звонарь в весовщики,
Что от капели, от слезы
И от поста болят виски.
Борис Пастернак
Я умею любить.
Умею покорной и нежною быть.
Умею заглядывать в очи с улыбкой
Манящей, призывной и зыбкой.
И гибкий мой стан так воздушен и строен,
И нежит кудрей аромат.
О, тот, кто со мной, тот душой неспокоен
И негой объят...
Я умею любить. Я обманно-стыдлива.
Я так робко-нежна и всегда молчалива.
Только очи мои говорят.
Они ясны и чисты,
Так прозрачно-лучисты.
Они счастье сулят.
Ты поверишь - обманут,
Лишь лазурные станут
И нежнее и ярче они -
Голубого сиянья огни.
И в устах моих - алая нега.
Грудь белее нагорного снега.
Голос - лепет лазоревых струй.
Я умею любить. Тебя ждет поцелуй.
Анна Ахматова
Современный мир избавляет человека от необходимости мыслить. Глаза нам заменяет воспитание, мысли – правила, собственное мнение – стереотипы, желания – рекламные ролики. Все уже придумано, зафиксировано, разложено по своим местам… Не думай, а слушай, смотри и запоминай. О тебе уже позаботились. Мой голову этим шампунем, спи на этих кроватях, носи эти джинсы. Да, конечно, у тебя есть право выбора, но к чему оно? Пока ты будешь выбирать, размышлять, анализировать, время уйдет. Вот и не забивай голову всякой ерундой. Живи комфортно, пусть каждый твой день будет праздником безграничного потребления.
Мацуо Монро. Научи меня умирать
Всё кончено: меж нами связи нет.
В последний раз обняв твои колени,
Произносил я горестные пени.
Всё кончено - я слышу твой ответ.
Обманывать себя не стану вновь,
Тебя тоской преследовать не буду,
Прошедшее быть может позабуду -
Не для меня сотворена любовь.
Ты молода: душа твоя прекрасна,
И многими любима будешь ты.
Александр Пушкин
"Будем счастливы во что бы то ни стало..."
Да, мой друг, мне счастье стало в жизнь!
Вот уже смертельная усталость
И глаза, и душу мне смежит.
Вот уж, не бунтуя, не противясь,
Слышу я, как сердце бьет отбой,
Я слабею, и слабеет привязь,
Крепко нас вязавшая с тобой.
Вот уж ветер вольно веет выше, выше,
Все в цвету, и тихо все вокруг, —
До свиданья, друг мой! Ты не слышишь?
Я с тобой прощаюсь, дальний друг.
София Парнок
найти и расставить слова.
Жаль, что это все реже.
И все больней...
Вновь бумага лежит —
ни жива, ни мертва —
будто знает,
что ты прикоснешься к ней.
Но ведь где-то есть он,
в конце концов,
тот —
единственный,
необъяснимый тот —
гениальный порядок
привычных нот,
гениальный порядок
обычных слов.
Роберт Рождественский
Весь мир наслышан о власти русских женщин; именно поэтому им отказывают в визах. Женщины всех национальностей ненавидят их, потому что красота несправедлива, а против несправедливости следует бороться. Русские девушки — это враги.
Фредерик Бегбедер "Идеаль"
В минуты музыки печальной
Я представляю желтый плес,
И голос женщины прощальный,
И шум порывистых берез,
И первый снег под небом серым
Среди погаснувших полей,
И путь без солнца, путь без веры
Гонимых снегом журавлей...
Давно душа блуждать устала
В былой любви, в былом хмелю,
Давно понять пора настала,
Что слишком призраки люблю.
Но все равно в жилищах зыбких —
Попробуй их останови!—
Перекликаясь, плачут скрипки
О желтом плесе, о любви.
И все равно под небом низким
Я вижу явственно, до слез,
И желтый плес, и голос близкий,
И шум порывистых берез.
Как будто вечен час прощальный,
Как будто время ни при чем...
В минуты музыки печальной
Не говорите ни о чем.
Николай Рубцов
10 книг повествующих о семейных историях.
1. Никита Артёмович Королёв "Друг"
Когда Никита был еще совсем маленьким, его отец покончил с собой. Прошло много лет, Никита уже заканчивает школу, но иногда он приходит в комнату, полную памятных вещей, – в комнату, где всё произошло, – садится на пол и предается воспоминаниям. Однажды, погрузившись в них глубже обычного, Никита перемещается в прошлое и встречает своего отца, ещё такого же подростка, как и он сам. Вскоре Никита понимает, что цель его фантастического путешествия – спасти папу, вырвав его из лап криминальной жизни и став ему тем другом, в котором он всегда нуждался. Но сможет ли Никита переписать сценарий судьбы?
2. Наринэ Абгарян "С неба упали три яблока"
Жители небольшого горного села Маран в Армении не понаслышке знают, что такое горе. Много лет назад они счастливо жили в шумном большом селе, где повсюду слышался детский смех. Но годы голода, войны и стихийных бедствий не прошли бесследно. Маран постепенно умирает. Остаются в нем лишь старики – доживать свой нелегкий век да вспоминать о былом: например, об удивительном прорицателе Акопе, который когда-то уберег село от гибели и жестко поплатился за это…
Но может, есть еще надежда на чудо? Может, вмешаются некие высшие силы? Ведь не зря в Маране появляется белоснежный павлин для охраны мальчика Тиграна, рожденного и выжившего во времена голода, а затем уцелевшего на войне… А вскоре у Тиграна и Настасьи рождается Киракос – последний маранец. Или не последний? Ведь примерно в это же время Анатолия и Василий узнают, что тоже ждут ребенка. И родится у них девочка с необыкновенным именем Золотая Воске…
В книгу вошли роман и четыре рассказа.
3. Селеста Инг "И повсюду тлеют пожары"
У Маpфы на кyхне
Стояло лyкошко,
В котоpом дpемала
Домашняя кошка.
Лyкошко стояло,
А кошка дpемала,
Дpемала на дне,
Улыбаясь во сне.
Маpфyта спpосонок
Пошла к лесникy
С лyкошком,
Где кошка спала на бокy.
Маpфyта не знала,
Что кошка в лyкошке
Дpемала на дне,
Улыбаясь во сне...
Лесник, насыпая
Малинy в лyкошко,
С болтливой Маpфyтой
Отвлекся немножко.
Лесник не заметил,
Что кошка в лyкошке
Дpемала на дне,
Улыбаясь во сне...
А кошка пpоснyлась
И выгнyла спинy,
И пpобовать стала
Леснyю малинy.
Hикто не заметил,
Что кошка в лyкошке
Хихикает тихо
И чмокает лихо!
Лесник
Сковоpодкy с гpибами
Пpиносит,
Маpфyтy любезно
Позавтpакать пpосит.
Hад ними хихикает
Кошка в лyкошке -
В свое yдовольствие
Ест пpодовольствие!
Маpфyта наелась
Маслятами на год,
А кошка малиновой
Стала от ягод.
Малиновый звеpь
Hа малиновых лапах, -
Какой благоpодный
Малиновый запах!
Подходит Маpфyта
И видит в лyкошке
Улыбкy yсатой
Малиновой кошки.
- Таких не бывает!-
Маpфyта сказала.
- Такие бывают! -
Ей кошка сказала
И гоpдо
Малиновый бант завязала!
Юнна Мориц
Я смутно жил и неуверенно,
И говорил я о другом,
Но помню я большое дерево,
Чернильное на голубом,
И помню милую мне женщину,
Не знаю, мало ль было сил,
Но суеверно и застенчиво
Я руку взял и отпустил.
И всё давным-давно потеряно,
И даже нет следа обид,
И только где-то то же дерево
Ещё по-прежнему стоит.
Илья Эренбург
Мы оба с тобою из племени,
Где если дружить — так дружить,
Где смело прошедшего времени
Не терпят в глаголе «любить».
Так лучше представь меня мертвого,
Такого, чтоб вспомнить добром,
Не осенью сорок четвертого,
А где-нибудь в сорок втором.
Где мужество я обнаруживал,
Где строго, как юноша, жил,
Где, верно, любви я заслуживал
И все-таки не заслужил.
Представь себе Север, метельную
Полярную ночь на снегу,
Представь себе рану смертельную
И то, что я встать не могу;
Представь себе это известие
В то трудное время мое,
Когда еще дальше предместия
Не занял я сердце твое,
Когда за горами, за долами
Жила ты, другого любя,
Когда из огня да и в полымя
Меж нами бросало тебя.
Давай с тобой так и условимся:
Тогдашний — я умер. Бог с ним.
А с нынешним мной — остановимся
И заново поговорим.
Константин Симонов
Ветер.
И чайки летящей крыло.
Ложь во спасение.
Правда во зло.
Странно шуршащие камыши.
Бездна желаний
над бездной души.
Длинный откат шелестящей волны.
Звон
оглушительной тишины.
Цепкость корней
и движение глыб.
Ржанье коней.
И молчание рыб.
Парус,
который свистит, накренясь...
Господи,
сколько намешано в нас!
Роберт Рождественский
Непогода — осень — куришь,
Куришь — все как будто мало.
Хоть читал бы — только чтенье
Подвигается так вяло.
Серый день ползет лениво,
И болтают нестерпимо
На стене часы стенные
Языком неутомимо.
Сердце стынет понемногу,
И у жаркого камина
Лезет в голову больную
Все такая чертовщина!
Над дымящимся стаканом
Остывающего чаю,
Слава богу, понемногу,
Будто вечер, засыпаю...
Афанасий Фет
В суете страстей, событий непонятных,
Теряю сон, я просыпаюсь ночью,
Всё это сложно, это необъятно,
И неспокойно мне, но сладко очень.
Я как между реальностью и снами,
Я как в мир иллюзии попал,
Образ твой я вижу временами,
И как в капкане страсти - я устал.
Где-то там ответы на вопросы,
А где-то здесь есть смысл бытия,
Надо же вот так засесть занозой,
Тебе, в такого сложного меня,
Вопреки моим мистическим желаньям,
Ты есть, и ты - не привидение,
Подверженный столь адским испытаниям,
И это как блаженное похмелье,
Ты смотришь на меня, ты прожигаешь взглядом,
Желаешь, ищешь, я - твой кокаин,
И все твои ужимки и шарады,
Понимаю, но остаюсь один.
Я в роковых случайностях застрял,
Что делать мне, я сам не представляю,
Но помню, как я сам того желал,
И оттого теперь я сам же и страдаю.
А может быть и всё наоборот,
Всё это есть и это неизбежно,
Когда-нибудь меня это убьёт,
И лишь тогда всё станет безмятежным.
Марина Цветаева
сутулые, в темноте
еще посидим вдвоем.
признаем, что мы не те,
за кого себя выдаем.
комнату, где спим,
мебель и весь хлам
вытащим из-за спин,
разломим напополам.
будем тугой ком
у каждого в рюкзаке.
прощаются на каком
чертовом языке?
том же, что был мал,
весел и необжит,
если соединял?
им же и надлежит:
мы были близки
так, что и свет мерк.
сразу в конце тоски —
поезд наверх.
Вера Полозкова
Вы были старше и умней,
Вы почему-то были с ней,
А я следила.
Вы говорили так умно,
А ей ведь было все равно,
Она курила.
Вы ей шептали о судьбе,
Она жевала курабье,
А я следила.
Я не о вас. Я о себе.
Я вас любила.
Екатерина Горбовская