Kpовь моя xoлодна.
Xoлод её лютей
Реки, промёрзшей до дна.
Я не люблю людей.
— Иoсиф Бродский, Натюpморт
Hикoгдa не игноpиpуй челoвека, котopый зaбoтитcя больше вcегo о тeбе. Пoтому что в oдин пpeкраcный дeнь, ты мoжешь пpocнуться и пoнять, чтo потеpял Луну, cчитaя звезды.
Aнтуaн де Ceнт–Экзюпеpи, Maленький пpинц
и всегда так будет:
ты забываешь обо мне порой,
твой скучный взгляд
порой мне сердце студит...
Но у тебя ведь нет такой второй!
Несвойственна любви красноречивость,
боюсь я слов красивых как огня.
Я от тебя молчанью научилась,
и ты к терпенью
приучил меня.
Нет, не к тому, что родственно бессилью,
что вызвано покорностью судьбе,
нет, не к тому, что сломанные крылья
даруют в утешение тебе.
Ты научил меня терпенью поля,
когда земля суха и горяча,
терпенью трав, томящихся в неволе
до первого весеннего луча,
ты научил меня терпенью птицы,
готовящейся в дальний перелет,
терпенью всех, кто знает,
что случится,
И молча неминуемого ждет.
Вероника Тушнова
Из тюремных ворот,
Из заохтенских болот,
Путем нехоженым,
Лугом некошеным,
Сквозь ночной кордон,
Под пасхальный звон,
Незваный,
Несуженый,—
Приди ко мне ужинать.
Анна Ахматова
Нет тебя тревожней и капризней,
Но тебе я предался давно,
Оттого, что много, много жизней
Ты умеешь волей слить в одно.
И сегодня небо было серо,
День прошел в томительном бреду,
За окном, на мокром дерне сквера,
Дети не играли в чехарду.
Ты смотрела старые гравюры,
Подпирая голову рукой,
И смешно-нелепые фигуры
Проходили скучной чередой.
Посмотри, мой милый, видишь - птица,
Вот и всадник, конь его так быстр,
Но как странно хмурится и злится
Этот сановитый бургомистр.
А потом читала мне про принца:
Был он нежен, набожен и чист,
И рукав мой кончиком мизинца
Трогала, повертывая лист.
Но когда дневные смолкли звуки
И взошла над городом луна,
Ты внезапно заломила руки,
Стала так мучительно бледна.
Пред тобой смущенно и несмело
Я молчал, мечтая об одном:
Чтобы скрипка ласковая спела
И тебе о рае золотом.
Николай Гумилев
Во все пределы.
Свеча горела на столе,
Свеча горела.
Как летом роем мошкара
Летит на пламя,
Слетались хлопья со двора
К оконной раме.
Метель лепила на стекле
Кружки и стрелы.
Свеча горела на столе,
Свеча горела.
На озаренный потолок
Ложились тени,
Скрещенья рук, скрещенья ног,
Судьбы скрещенья.
И падали два башмачка
Со стуком на пол,
И воск слезами с ночника
На платье капал.
И все терялось в снежной мгле
Седой и белой.
Свеча горела на столе,
Свеча горела.
На свечку дуло из угла,
И жар соблазна
Вздымал, как ангел, два крыла
Крестообразно.
Мело весь месяц в феврале,
И то и дело
Свеча горела на столе,
Свеча горела.
Борис Пастернак
Под ракитой, обвитой плющом,
От ненастья мы ищем защиты.
Наши плечи покрыты плащом.
Вкруг тебя мои руки обвиты.
Я ошибся... Кусты этих чащ
Не плющом перевиты, а хмелем.
Ну так лучше давай этот плащ
В ширину под собою расстелим.
Борис Пастернак
1. Александр Пелевин "Покров-17" 18+
Загадочные события, разворачивающиеся в закрытом городе Покров-17 Калужской области в октябре 1993 года, каким-то образом связаны с боями, проходившими здесь в декабре 1941-го. И лично с главным героем романа, столичным писателем и журналистом, которого редакция отправляет в Покров-17 с ответственным заданием.
Новый захватывающий триллер от автора «Калиновой ямы» и «Четверо», финалиста премии «Национальный бестселлер», неподражаемого Александра Пелевина.
2. Павел Санаев "Хроники Раздолбая"
Перед вами – продолжение культовой повести Павла Санаева «Похороните меня за плинтусом». Герой «Плинтуса» вырос, ему девятнадцать лет, и все называют его Раздолбаем. Раздираемый противоречивыми желаниями и стремлениями, то подверженный влиянию других, то отстаивающий свои убеждения, Раздолбай будет узнавать жизнь методом проб и ошибок. Проститутки и секс, свобода, безнаказанность и бунт – с одной стороны; одна-единственная любимая девушка, образованные друзья и вера в Бога – с другой. Наверное, самое притягательное в новом романе Павла Санаева – предельная искренность главного героя. Он поделится с нами теми мыслями и чувствами, в которых мы боимся сами себе признаться.
3. Никита Артёмович Королёв "Друг"
1. "Как важно быть серьёзным", Оскар Уайльд
В этом томе собраны произведения, в которых отразились различные грани художественного мира Оскара Уайльда - английского прозаика, поэта, драматурга и критика, блистательного парадоксалиста, афориста и острослова. На страницах этой книги читатель найдет знаменитый роман "Портрет Дориана Грея", по выходе в свет снискавший скандальную славу, а впоследствии признанный шедевром европейского эстетизма; повести и рассказы, составившие сборник "Преступление лорда Артура Сэвила"; полные утонченного, лаконичного символизма пьесы и сказки; знаменитую тюремную исповедь "De profundis", а также эссе из цикла "Замыслы", который является развернутой эстетической программой писателя и может служить своеобразным автокомментарием к его художественным произведениям.
2. "Посмертные записки Пиквикского клуба", Чарльз Диккенс
В романе Чарльза Диккенса (1812 - 1870) "Посмертные записки Пиквикского клуба" повествуется о приключениях пожилого джентльмена Пиквика и его друзей, дается широкая панорама английской жизни того времени.
3. "Янки из Коннектикута при дворе короля Артура", Марк Твен
Так как жизненный опыт всему голова,
и для душ он — подобие бронежилета,
чем ты старше — тем зримей выходят слова,
тем понятней и ближе источники света.
Так как жизненный опыт всему балансир
и всему измеритель послушный и чуткий,
ты легко обойдешь мышеловочный сыр,
даже если от голода сводит в желудке.
Только мысли, в мозгу непрерывно свербя,
рвут тебя на куски.
Мир твой тёмен и зыбок...
Будь он проклят, тот опыт, лишивший тебя
сладкой яростной боли от проб и ошибок.
Ты находишься там, где покой и успех,
научившись у опыта верам досужим
и уменью смиряться с отсутствием тех,
кто единственно нужен.
Александр Габриэль
Прячь свою скрипку, в прихожей разыскивай шляпку.
Ветер по лужам бежит и апрельскую крутит
Пыль по асфальту подсохшему. Счастья не будет.
Счастья не будет. Винить никого не пристало:
Влажная глина застыла и формою стала,
Стебель твердеет, стволом становясь лучевидным —
Нам ли с тобой ужасаться вещам очевидным?
Будет тревожно, восторженно, сладко, свободно,
Будет томительно, радостно — всё, что угодно, —
Счастья не будет. Оставь ожиданья подросткам,
Нынешний возраст подобен гаданию с воском:
Жаркий, в воде застывает, и плачет гадалка.
Миг между жизнью и смертью - умрёшь, и не жалко -
Больше не будет единственным нашим соблазном.
Сделался разум стоглазым. Беда несогласным:
Будут метаться, за грань порываться без толку...
Жизнь наша будет подглядывать в каждую щёлку.
Воск затвердел, не давая прямого ответа.
Счастья не будет. Да, может, и к лучшему это.
Вольному воля. Один предаётся восторгам
Эроса. Кто-то политикой, кто-то Востоком
Тщится заполнить пустоты. Никто не осудит.
Мы-то с тобой уже знаем, что счастья не будет.
Век наш вошёл в колею, равнодушный к расчётам.
Мы-то не станем просить послаблений, а что там
Бьётся, трепещет, не зная, не видя предела, —
Страх ли, надежда ли — наше интимное дело.
Щебень щебечет, и чавкает грязь под стопою.
Чёт или нечет — не нам обижаться с тобою.
Жёлтый трамвай дребезжанием улицу будит.
Пахнет весной, моё солнышко. Счастья не будет.
Дмитрий Быков
Была бы жалость на земле едва ли,
Не доводи мы ближних до сумы.
И милосердья люди бы не знали,
Будь и другие счастливы, как мы.
Покой и мир хранит взаимный страх.
И себялюбье властвует на свете.
И вот жестокость, скрытая впотьмах,
На перекрестках расставляет сети.
Святого страха якобы полна,
Слезами грудь земли поит она.
И скоро под ее зловещей сенью
Ростки пускает кроткое смиренье.
Его покров зеленый распростер
Над всей землей мистический шатер.
И тайный червь, мертвящий все живое,
Питается таинственной листвою.
Оно приносит людям каждый год
Обмана сочный и румяный плод.
И в гуще листьев, темной и тлетворной,
Невидимо гнездится ворон черный.
Все наши боги неба и земли
Искали это дерево от века.
Но отыскать доныне не могли:
Оно растет в мозгу у человека.
Уильям Блейк - Человеческая абстракция
перевод Маршака
В мире столько всяческого зла,
Значит, надо помнить постоянно:
Никогда не поздно и не рано
Совершать хорошие дела.
И чтоб сердцу не было морозно,
Сколько бы ты бед ни натворил —
Никогда не рано и не поздно
Повиниться честно и серьёзно
В зле, что ты когда-то совершил.
Эдуард Асадов
Средь шумного бала, случайно,
В тревоге мирской суеты,
Тебя я увидел, но тайна
Твои покрывала черты.
Лишь очи печально глядели,
А голос так дивно звучал,
Как звон отдалённой свирели,
Как моря играющий вал.
Мне стан твой понравился тонкий
И весь твой задумчивый вид,
А смех твой, и грустный и звонкий,
С тех пор в моём сердце
Был тихий день обычной осени.
Я мог писать иль не писать:
Никто уж в сердце не запросится,
И тише тишь, и глаже гладь.
Деревья голые и черные —
На то глаза, на то окно,--
Как не моих догадок формулы,
А все разгадано давно.
И вдруг, порывом ветра вспугнуты,
Взлетели мертвые листы,
Давно истоптаны, поруганы,
И все же, как любовь, чисты,
Большие, желтые и рыжие
И даже с зеленью смешной,
Они не дожили, но выжили
И мечутся передо мной.
Но можно ль быть такими чистыми?
А что ни слово — невпопад.
Они живут, но не написаны,
Они взлетели, но молчат.
Илья Эренбург
Люблю людeй и по нaивности
открыто с ними говорю
и жду распахнутой взаимности
а пoсле горестно курю»
Игорь Губeрман
Это лишь красивая обложка,
А внутри незримая печаль…
Я была счастливой понарошку…
И носила радости вуаль…
Не жила, а так… существовала…
Словно лист осенний на ветру -
Жизнь меня отчаянно срывала…
Я, как мел с доски, печаль сотру…
Новым днём, рассвету улыбаясь,
Загляну я осени в глаза…
Буду просто жить, не сомневаясь,
Что по стёклам – дождь, а не слеза…
Внутренний свой мир переодену,
Разукрашу, сделаю ремонт.
Мне помогут только перемены…
Загляну вперёд, за горизонт…
Я хлебала боль столовой ложкой,
Запивала грустью не спеша…
Только под красивою обложкой -
К свету всё рвалась моя душа…
Ирина Самарина-Лабиринт
Нет, не тебя так пылко я люблю,
Не для меня красы твоей блистанье:
Люблю в тебе я прошлое страданье
И молодость погибшую мою.
Когда порой я на тебя смотрю,
В твои глаза вникая долгим взором:
Таинственным я занят разговором,
Но не с тобой я сердцем говорю.
Я говорю с подругой юных дней,
В твоих чертах ищу черты другие,
В устах живых уста давно немые,
В глазах огонь угаснувших очей.
Михаил Лермонтов
10 лучших скандинавских триллеров и детективов
1.Ю. Несбё, «Нож»
Этот автор является признанным мастером жанра, а его двенадцатая книга о расследованиях полицейского Харри Холе связана не только с преступлениями, но, в первую очередь, с борьбой Холе с собственными демонами. Полюбившийся многим читателям персонаж вдруг предстанет в новом ракурсе и заставит задуматься о тайнах души и непредсказуемости поворотов судьбы.
2. Ларс Кеплер, «Охота на кроликов»
Нелюдимому комиссару полиции есть что скрывать в собственном прошлом, и для нового расследования Йону Линну даже освобождают из заключения, где он отбывал наказание за своё предыдущее расследование. Кажется, сюжет нового детектива автора туго закручивается уже в самом начале произведения, но напряжение не отпускает до самой последней страницы. Расследование приведёт Линна в прошлое и познакомит с истоками преступления, корни которого скрываются в той школе, где воспитывались представители современной элиты.
3. Эрик Аксл Сунд, «Девочка-ворона»