[показать]

[показать]

[показать]

© Sarah Rosetti

[450x450]

— Милый!
— М-м-м...
— Милый, ты меня любишь!
— Угм...
— А ты меня сильно любишь?
— О-о-о!..
— Сильно-сильно?
— У-у-у...
— Правда?
— М-м-м...
— А ты мог бы ради меня сделать что-нибудь безрассудное, романтичное, возвышенное?
— А-а-а...
— Ну, например, пройти по карнизу с розой в руке?
— У-у-у?..
— Ну или выйти на балкон и встать на руках? На перилах.
— А-а-а?
— Ну да, я бы сразу увидела, что ты так сильно ты меня любишь, что готов на все ради этой любви!
— Ы-ы-ы...
— Или преодолевая преграды взобраться на крышу, и мужественно балансируя на краю, крикнуть всему миру, что ты любишь меня, свою зайку!
— М-м-м...
— Или вот еще...
— Милая, ты любишь выносить судно и ставить утку?
— А?
— А смазывать пролежни и кормить с ложки?
— Э-э-э...
— А жить на пенсию или ходить каждый день на работу?
— О-о-о!
— Тогда, зайка, заткнись и дай мне спать.
...

И вот ты хрен ее знает.
И вроде неплохо все.
И солнце светит и ноги ходят и даже птички иногда поют.
А оно все как-то внутри зудит, свербит и вибрирует.
Все ему там, внутри, что-то не нравится, что-то беспокоит, нервирует и в дрожь бросает.
А что — хрен его знает.
Оно не скажет, а так поди догадайся.
Уж и о том подумаешь, и то во внимание примешь, и о сем не забудешь.
Кирпичики все разложишь по порядку, смотришь, ищешь, где там что не то.
А ни фига.
Вроде все на месте, нигде особенно не покоцано, не побито, не поцарапано.
Нечему там свербеть.
А оно свербит и зудит.
Опять смотришь, потому что, ну есть что-то, ясный пень, что есть.
А где и что — не видишь.
Может, не под тем углом смотришь.
Или свет не так стоит и тень падает, закрывает.
Фиг знает.
Уж все глаза просмотрел.
Очки что ли надеть.
Да что с тех очков...
Зудит же, сволочь.
Дать бы ему по кумполу раза́, чтоб успокоилось, да поди кумпол тот найди.
А и найдешь, как по нему шарахнешь? Чем?
Вот и ждешь, пока оно само с собой там, внутри, разберется и наверх тебе результат выдаст.
Ну, будем ждать.
А что еще сделаешь?..
Самопсихоанализ невозможен.
Да и хрен бы с ним, с анализом.
Лишь бы свербеть перестало.
А там дальше жить начнем.

[270x400]

Захожу, читаю иногда блог одной писательницы.
Не потому, что нравится, а потому что полезно.
Вот если бы не читал, то так до сих пор и не знал бы, какой я дурак нерасчетливый.
Бисер тут мечу, ерунду какую-то разбрызгиваю, мелочь рассыпаю.
А по науке-то как надо?
А по науке надо писать большие толстые романы.
Ну, в крайнем случае, повести.
Но тоже большие и толстые.
Хотя разницы между романом и повестью все равно никто не знает.
Да и рассказ от повести только по размеру отличают.
Значит, в литературе что главное?
Правильно, размер.
Большое-большое что-нибудь написал, и вывесил, ходишь, покачиваешь, хвалишься.
Вот, дескать, у меня какой.
В смысле роман.
А вот так напишешь что-то ни то ни се, и не роман и не повесть и не рассказ, так тебя и читать никто не станет.
Ибо, непонятно что.
Формат неясен.
А без формата, это не литература, а так, вздор какой-то, поселковая самодеятельность.
Надо ж как?
Самое главное, тему надо найти.
Проходную.
Проходная, это не та, которая мимо проходит, а та, которая внутри по организму проходит не задерживаясь и сама выходит естественным путем.
Чтоб у читателя нигде ничего не застряло, а проскочило, как касторовое масло с рыбьим жиром.
Читатель не любит чтоб в голове что-то задерживалось, читатель любит, чтоб как «активия» — утром выпил, вечером в туалет зашел, и снова готов потреблять.
Переваривать он тоже не любит, поэтому хорошо, чтоб продукт был разбавлен, вскипячен, взболтан и доведен до кондиции, то есть до состояния уже переваренного и даже выделенного.
Недостаток смысла возмещаем объемом.
Каждому приятно сознавать, что он такую большую книжку прочитал.
А автору приятно, что он такую большую книжку продал.
Автор ведь как различает — хорошо он написал или плохо?
Если лаве в лопатнике завелось, значит хорошо.
Если останкинскую колбасу кефиром запивает, значит плохо.
То есть важно не написать, а продать.
И что характерно, одно от другого не зависит.
Даже наоборот.
Любой рейтинг продаж это подтвердит.
А с продажей все просто. Арифметика.
Маленького, тоненького и дешевого надо продать много.
Большого, толстого и дорогого можно продать мало.
Бабло одинаковое.
Ведь писатель зачем пишет?
Вы думаете, затем, что ему это нравится?
Это у него работа такая.
Кому киркой махать, кому отчеты составлять, кому книжки писать.
Так что писатель от бухгалтера не отличается.
Каждый зарабатывает как может или как устроился.
Это только разные идиоты что-то делают для удовольствия.
Тем более, безвозмездно, то есть даром.
А те, что поумнее, уже поголовно популярные, богатые и толстые.
Только идеалисты и романтики до сих пор все безвестные, бедные и худые.
Им работать интереснее, что может утешить только их самих.
С другой стороны, что им Гекуба, чтоб о ней рыдать?

[442x567]

Сидя на белой полосе

Одна из тех вещей, под которыми готов подписаться, поставить крестики, галочки, отпечаток пальца и личную печать. Всегда ощущал ее, как написанную мною и обо мне. То есть, если бы ее не написал Майк, а я умел выстраивать слова в рифму, то я точно написал бы что-то вроде этого. Но, поскольку Майк это уже сделал, остается только слушать.

[С]трах в твоих глазах

А это совершенно ностальгическая вещь. Под девизом «Как молоды мы были». Тоже слушается, как что-то личное, ибо сразу столько сладостных и томительных воспоминаний приходит в утомленную портвейном голову, столько сцен, лиц, имен...

Когда я знал тебя совсем другой

Ну разве не помню ту, которую я знал совсем другой? Все помню. У каждого, наверное, было такое. И плохо, если не было. Оно оставляет зарубки в памяти и делает чуть умней. И учит слову "философия" и добавляет взгляду мудрости. Или опытности. Или снисходительности.

Пригородный блюз

Было, все было. И это тоже было. И Вера и Веничка и самогон и макинтош. Все было...

Все остальное, по сути, тоже воспринимается, как эпизоды из собственной жизни. Что-то вспоминать приятно, что-то вообще не хочется, а кое-что из памяти не уходило никогда. И как бы не крутила жизнь и обстоятельства, как бы не ломала, чего бы не заставляла делать или, наоборот, лишала возможности, отнимала, вырывала из рук, все равно внутри, где-то там, далеко за мозжечком или где-то глубоко под ребрами остается вытутаированное, вытравленное, вырезанное на плоти: «Love, Peace & Rock'n'Roll».

Правильная мода.

Иди ко мне мой мальчик.
Я твоя маленькая девочка.
Грохот, звон, звук упавшего тела, что-то медленно перекатывается...

Читать далее...

Знаешь, что я тебе скажу, — отозвался Жбанов, — не думай. Не думай, и все. Я уже лет пятнадцать не думаю. А будешь думать — жить не захочется. Все, кто думает, несчастные...
— А ты счастливый?
— Я-то? Да я хоть сейчас в петлю! Я боли страшусь в последнюю минуту. Вот если бы заснуть и не проснуться...
— Что же делать?
— Не думать. Водку пить.
Жбанов достал бутылку.
— Хочешь из горла?
— Там же есть стакан.
— Кайф не тот.
Мы по очереди выпили. Закусить было нечем. Я с удовольствием ощущал, как надвигается пьяный туман. Контуры жизни становились менее отчетливыми и резкими...

(Сергей Довлатов "Старый петух, запеченый в печке")

Нет, зря власть ругают.
Мол, стариков не лечит, пенсионерам пенсии копеечные, ветеранов гнобит.
Это говорят те, которые не понимают.
Всякие вредители, очернители и клеветники.
А власть, она же слезами вся обливается на стариков глядя.
Вот так вот глядит, и обливается.
Жалеет их до невозможности.
От расстройства валокордин каждый день литрами пьет.
А вы думали, почему валокордина в аптеках нет?
Теперь знаете.
А власть, она сердобольная и чувствительная.
Она за пенсионеров с ветеранами и инвалидами так переживает, так переживает!..
Так душой за них болеет, что терпежу ей больше нет на них, бедных смотреть.
Вот она их и того...
Ну, чтоб не мучились.
Чтоб долго не страдали, а побыстрее отмучились и все.
А вы думали, это власть такая плохая, что лечить их не хочет и от жадности жрать не дает?
Не-ет. Это она как раз наоборот.
Это она о них, стариках печется и заботится.
Если человека не кормить и не лечить, электричество отключить, газ не подводить, водопровод не проводить и удобства зимой во дворе, что с ним будет?
Правильно. Помрет человек.
И чем дольше не лечить и чем больше не кормить, тем быстрее он это сделает.
То есть помрет.
Иначе говоря, власть в безмерной своей благости проводит постоянную массовую эвтаназию.
Эвтаназия, это не убийство.
Ни боже мой!
Эвтаназия, это сострадание, это желание прекратить муки страдающего, терпящего и больного.
А эвтаназия в государственных масштабах, это благо еще невиданное в истории.
Ну, если не вспоминать...
Ну и не будем вспоминать.
Да и чего в прошлом рыться, когда прямо сейчас, буквально у нас на глазах происходит невиданный подвиг, всплеск, волна, даже не побоюсь этого слова, цунами духа, сопереживания и человеколюбия!
И это цунами так и катится, так и летит по всей нашей великой и бескрайней стране, сметая... В смысле, поднимая на невиданные высоты гордость за отечество, за власть, партию и лично за товарища президента. И этого... Председателя парламента.
Короче, даешь всероссийскую эвтаназию, как национальную идею.
Ну и в самом деле, давно уже пора хоть какую-нибудь нацидею найти.
Пусть завалященькую, но чтоб была.
А то ищут, роются, придумывают чего-то, а идеи как не было, так и нет.
То есть идей-то много, да все сморщенные какие-то, вялые, с душком.
Как старческий хрен.
А тут такая глыба, такая громадина!
Все Премии мира на пять лет вперед наши.
Да чего я вам рассказываю...
Надоело мне вам рассказывать.
Не дураки, сами разберетесь.

Старая новость — нас наградили новым президентом.
Президент такой же новый, как и сама новость.
Что интересно — мы сами его выбрали.
Ну, немудрено.
Когда в магазине на ценнике написано «Куриная грудка», а на прилавке лежат фиолетовые потроха и одна синяя цыплячья нога, что выберешь?
Можно и уйти, конечно.
Что многие и сделали.
Впрочем, я не о том.
Я о стабильности, о которой столько говорят, что она есть.
Вот когда ты точно знаешь, что ни в чем не уверен, это стабильность?
Вроде бы да.
Ведь ты же это абсолютно точно знаешь.
И абсолютно твердо ни в чем не уверен.
Не так что бы — может да, может нет, а непоколебимо.
Вот я, к примеру, точно знаю, что покупая один и тот же сорт сыра, каждый раз покупаю что-то совершенно другое.
Сегодня купил — белый, пресный, твердый, без запаха и дырок.
Завтра туда же пришел, там же купил, тот же сорт, того же завода и даже за те же деньги.
А он желтый, кислый, мягкий, чем-то воняет и весь будто жучками изъеденный.
Или колбасу.
Хлеб бородинский беру — похож.
В смысле, на хлеб похож, хотя и не на бородинский.
На следующий день там же — уже ни на что не похож, в том числе и на хлеб.
На кирпич — да.
А на хлеб — нет.
Тебя все время удивляют.
Каждый день с опаской ждешь чего-то новенького.
Вчера из дома вышел — асфальт.
Сегодня за кефиром вышел — яма.
И никого вокруг.
Даже ограждения нет.
По всему дому ходят какие-то узбеки с отбойными молотками и долбят дыры в полу.
Спрашивать пробовал, так они по-русски не понимают.
А я по-узбекски не говорю.
Так и не узнал, что за дыры.
Яму потом закопали, но видимо, вместе с узбеком, потому что через час снова раскопали.
Что за яма, тоже неизвестно.
Они с лопатами стоят, что-то лопочут.
Я по-русски к ним обращаюсь, а они меня по-узбекски матом посылают.
Слов не понимаю, но по интонации ориентируюсь.
Я точно знаю, что завтра либо будет яма, либо асфальт, либо две ямы, либо одна траншея, либо экскаватор, либо асфальтоукладчик, либо будут закапывать, либо копать дальше, глубже и шире, либо вообще никто ничего делать не будет.
Или то или другое или третье или вообще ничего, но стабильно.
Анальгин купил.
Кроме головы еще печень заболела.
На хрена мне такой анальгин?
Но зато стабильно знаю, что могу купить настоящий, могу левый, могу хреновый, могу хороший.
А могу и ничего не купить, потому что завтра скажут, что анальгин занесен в список наркосодержащих препаратов и продавать его отныне будут только по предъявлении рецепта, паспорта, копии свидетельства о рождении и справки из налоговой инспекции.
Могут и вообще не продавать.
Просто так, ничего не объясняя.
Цыплячью ножку лежалую вам всучили?
Ну и чего после этого еще хотите?
После этого только водки побольше и почаще.
Пусть и паленой, но главное, чтоб была.
Чтоб стабильно.

Имеется: один миллиард семьсот пятьдесят миллионов рублей.
Требуется: разделить эту скромную сумму на еще более скромное количество оставшихся в живых ветеранов.
Вопрос. Сколько рублей из этой суммы, выделенной на ремонт асфальта и брусчатки после парада 9 мая пришлось бы на каждого ветерана?
И еще вопрос: каким сукам это потрясание мудями надо?

Банально, но факт — вокруг нас мир, в котором мы все более или менее живем.
И мы ему по барабану.
Но от нас ему все время что-то нужно.
Если бы он, мир, меня не окружал, я бы тоже на него внимания не обращал.
Но он, сука, окружает.
Берет в кольцо и все время что-то требует, чего-то хочет.
Чего хочет, он и сам вроде не очень понимает.
А если и понимает, то выразить это в доступной форме не может.
Как с китайцем разговаривать — лопочет что-то, пальцем в тебя тычет, руками машет, кипятится, видно, что чего-то хочет, а чего — не разобрать. Все по-китайски.
Ты ему по-русски, тихо, но внятно и доступно говоришь, мол туда-то и туда-то.
А он не понимает.
Глаза раззявил и лупает.
А чего ты, сволочь, лупаешь?
Русского языка не понимаешь, так я тебе жестом по мимике все объясню.
На пальцах покажу.
На одном, на среднем.
Так что иди от греха.
Не видишь, настроение у меня.
Вот так...

[445x630]

В Бразилию что ль податься...
На волю, в пампасы.
В Рио-де-Жанейро.
И ходить поголовно в белых штанах.
А вокруг девки в желтых трусах, карнавалы, перья, танцы, веселые пьянки, барабаны, дудки, гитары, смех, радость и сплошное веселье круглые сутки нон-стоп.
И никаких тебе танков на улицах средь бела дня.
И никаких ина... инна... гура...
В общем, хорошо у них там все.
И в белых штанах хорошо и в желтых трусах тоже отлично.
Подозреваю, что и с голой задницей тоже неплохо.
То есть я в белых штанах, а они с задницами в перьях.
И крутят ими и трясут, и ногами шоколадными перебирают, притоптывают.

Меняю сильно поношенные красные революционные шаровары на белые штаны в любом состоянии.

Очень приятный ролик, да еще под «Over the Rainbow» в исполнении Bruddah Iz.
Кстати, скачать «Over the Rainbow» в mp3 и посмотреть клип Israel “Bruddah Iz” Kamakawiwo’Ole можно здесь

[445x295]

Компьютерную игру надо такую сварганить.
На газон или лужок выбегают собаки и принимаются гадить.
У игрока в наличии карабин и неограниченно патронов.
В качестве бонуса за выдающиеся показатели по отстрелу собак предоставляется возможность поохотиться на их хозяев.
Я бы только в бонусном уровне играл.
Собаки же не виноваты.
А вот хозяев таких отстреливать надо.
Разрывными.
Или ампулами со слабительным и снотворным одновременно.

Копейка рубль бережет.
И что с тем рублем делать?
Только и остается, что беречь.
Ни на что другое все равно не годен.
Самая мелкая разменная монета давно уже червонец.
А тут — копейка.
А что с той копейки?
Приятель дверь ими обклеил в туалете.
Изнутри.
Говорит — способствует.
Чему способствует, не уточнял.
Ну хорошо хоть так.
А я, дурак, давно их уже не беру.
Теперь думаю, может тоже собрать пару килограмм и обклеить что-нибудь?
Или дырок насверлить и монисту собрать.
Гербами наружу.
Из ста копеек собрал, за тысячу рублей продал.
Маржа офигительная.
И главное — наглядно очень.
С каждой копейки по червонцу прибыли.
Только работа нудная.
С другой стороны, если по десять тыщь продавать, то можно и покорпеть вечерок.
Всех инструментов — дрель да плоскогубцы.
Ну, цепочку еще на кольца за четвертной купить.
А ведь когда-то на Арбате такими торговали.
Правда, копейки были не те.
И покупали тоже не наши.
И рублями платили не нашими.
Вот только опера, что за те не наши рубли хватали, были наши, отечественные.
Шурику повезло, всего полгода в психушке.
Баксов за двадцать, кажется.
Вышел как раз, когда статью отменили.
От обиды запил и на полтора месяца снова туда же попал.
А ты говоришь — копейка...

[256x424]

Хороший фильм. Правильный. На Оскара, даже самого маленького и хлипенького не потянет — и ляпов разнообразных достаточно, и слишком прямолинейных аллюзий хватает, но вопреки перечисленному фильм смотрится. Вначале очень боялся эдакой советской топорной пропаганды, менторства и поучительности, но этого авторам, к счастью, удалось избежать. То есть идея в фильме есть и видна, собственно, чуть не с первых кадров, но она ненавязчива и не плакатна. Хороший динамичный фильм и со стрельбой и с любовью и с юмором. Словом, посмотреть рекомендую невзирая на ужасающий постер.

[показать]

Поподрбнее здесь.

Советская страсть к лозунгам и транспарантам неистребима.

[445x247]

Все равно что писать, главное, чтобы помпезно, громко и парадно. «Слава Иисусу Христу, спасителю человечества!»

[445x381]

На следующей фотографии действительно работают.

[445x454]

В отличие от этой, парадно-постановочной.

[445x283]

Весна, солнышко, жарко уже.
Бабушки у подъезда сняли платочки, береты и ушанки и светятся прозрачными фиолетовыми кудряшками.
Чернилами они что ли красятся?
С советских времен, видно, привычка осталась.
Так и сидят рядком престарелые мальвины с голубыми волосами.
И смешно и грустно.