Здесь нет никаких малоизвестных фактов, анекдотов, литературы и полезных ссылок.
Здесь есть только короткие вспышки памяти, флэшбеки из моего далекого-далекого детства.
Иными словами, здесь нет вообще ничего, что могло бы оказаться интересно кому-либо кроме меня самого и самых близких мне людей.
***
Когда я был маленький, меня, как и большинство советских детей, водили в детский сад. А в детском саду почему-то надо было носить чулки и лифчик.
Зачем был нужен лифчик, я не помню. А чулки пристегивались резиновыми прищепками с проволочной петелькой, но все время сползали. Вполне возможно, что чулки как раз и пристегивались к этому лифчику. Пояс непременно сполз бы вместе с чулками, а лифчик держался на бретельках и деться никуда не мог.
Так я думаю.
Когда я был маленький и болел, мне давали пить горячее молоко с медом.
Худшей пыткой был только витамин А на черном хлебе, от которого выворачивало наизнанку.
С тех пор я не пью молока и не ем меда.
Тем более, горячего молока с медом. Ужас какой-то. От меда у меня начинает болеть горло и живот. Видимо, его делают неправильные пчелы.
Когда я был маленький, я не боялся атомной бомбы. И вообще никакой бомбы не боялся. Зато боялся «малярийных» комаров. Это такие здоровенные и совершенно безобидные, как я гораздо позже выяснил, насекомые. Но любви к ним я и сейчас не испытываю.
Когда я был маленький, мы с дедушкой частенько прогуливались по скверу и он покупал мне мороженое, облитое шоколадом и посыпанное ореховой крошкой. Не вафельной крошкой, а ореховой. Само мороженое было кофейного цвета. Оно продавалось завернутым в цветную фольгу и было очень красивым и вкусным. Стоило оно 28 копеек.
Иногда, для разнообразия мы покупали «Ленинградское». Такой прямоугольный брикет, облитый очень вкусным шоколадом и тоже завернутый в фольгу. Кажется, он стоил 22 копейки.
Сейчас такого мороженого не делают. Сейчас делают, извините, дерьмо.
Когда я был маленький, мы с дедушкой иногда доходили до киоска на другой стороне сквера и он покупал мне коробочку болгарского рахат-лукума, где на крышке была изображена тетка в национальном костюме.
В коробочке на вощеной бумаге, плотно прижатые друг к другу лежали желтые, розоватые и зеленоватые полупрозрачные очень красивые квадратики, припорошенные, как снегом сахарной пудрой.
Рахат-лукум нравился не только на вкус. Он доставлял мне эстетическое удовлетворение своим видом.
Но таких слов я тогда не знал, поэтому сперва я тщательно облизывал припорошенный сахарной пудрой кубик, и когда он становился прозрачно-розовым или прозрачно-желтым, просто сидел и с удовольствием его разглядывал, прежде чем начать есть.
Когда я был маленький, я очень любил засыпать под веселые разговоры взрослых гостей из соседней комнаты.
И чтобы из под двери пробивалась полоска света. Я лежал в темноте, смотрел на эту полоску, слушал жизнерадостные голоса и незаметно засыпал совершенно умиротворенным.
Когда я был маленький, все наши гости были веселые и жизнерадостные.
Когда я был маленький, я любил лечь пузом на диван и смотреть, как по оранжевому, натертому до блеска паркету бегают солнечные зайчики, проскальзывающие сквозь узорную листву за окном и прозрачные тюлевые занавески. Это было такое радостное зрелище, что в груди все сладко замирало от счастья.
Когда я был маленький, мне нравилось плавать под водой в ванной.
В ней тогда было удивительно много места.
Когда я был маленький, я любил поставить диванные подушки домиком, заползти туда и сладко замирать, представляя, что не смогу вылезти обратно. Было страшно, но приятно, потому что я знал, что в любой момент могу освободиться. Но именно это и делало страх таким сладким.
Когда я был маленький, в деревне меня два раза водили в женскую баню.
Я ничего не запомнил, кроме металлических тазов и пара.
Вот дурак-то.
Когда я был маленький, я лепил из пластилина солдатиков, у которых руки и ноги были из бечевки или старых шнурков, а на головах были папахи, сделанные из крышек тюбиков зубной пасты.
В солдатиков было очень интересно играть, потому что двигались они, как живые.
А держа их за папахи ими было удобно управлять.
Когда я был маленький, любимым местом для игры в этих солдатиков был один из книжных шкафов в коридоре с особенно толстыми и потрепанными книжками самых разных размеров, который представлялся огромной скалой с выступами и пещерами, по которым карабкались солдатики, и на которых они перестреливались между собой из спичечных автоматов, и с которых они потом срывались и падали.
Но не насмерть, а как в кино — вставали и снова лезли и стреляли и выкрикивали что-то героическое.
Когда я был маленький и меня укладывали спать, а спать не хотелось, я ложился лицом к стене и рассматривал рисунок на обоях, где водилось много разных людей, животных и сказочных чудовищ, которые каждый раз показывали что-то новенькое.
Когда я был маленький, мне нравилось лечь на оранжево-желтый блестящий паркет, высыпать из коробки много-много разных маленьких
Читать далее...