Г Л И Н А.

Рассказ.


Мне тогда было лет семь с небольшим. Я закончил первый класс. Дело в том, что лето я всегда проводили в Крыму с родителями. Первую половину лета с мамой, позже, где-то в июле приезжал отец. Родители были преподавателями, и отпуск из-за этого у них продолжался достаточно долго. Как мне кажется сейчас, спустя годы, что возможно и все лето.
Это было обычное рядовое лето, как и много, много таких же лет назад. Оно ничем не отличалось от какого-нибудь лета, ну, скажем високосного года. Но при этом именно фрагменты этого, а не какого-нибудь другого лета мне запомнились особенно отчетливо, с какой-то яркостью прорисовки каждого события, точнее с пониманием его особенности и значимости для меня, во всей дальнейшей жизни.
В детстве и солнце, как известно, светит по-другому, а уж что говорить о том, что Крымское солнце, оно особенное, не такое, как скажем в средней полосе России. Оно скорее Европейское, спокойное, и безмятежное, расслабляющее и располагающее к отдыху, прогревающее в своей любви насквозь, до самой последней, промерзшей внутри за долгую зиму косточки.
Я помню этот день, и почему-то особенно выделяю его среди множества других, запомнившихся мне, тогда еще ребенку, дней. Дело в том, что мой отец никогда не уделял мне особенно много внимания. Точнее он занимался со мной. Помогал делать уроки. Водил по Москве, рассказывая об ее истории, архитектуре, улицах, памятниках, событиях, перенесенных городом за весь его период существования. Но это все было как бы определенными уроками в постижении мира. Мне всегда было интересно с отцом. Он очень много знал и всегда стремился к чему-то новому. В те дни, когда ему удавалось чего-то узнать, его переполняло чувство гордости за свои знания, и он прямо таки и искал возможности, с кем-либо поделится новой, приобретенной информацией.
Я помню, что когда к нам приходили гости, папу невозможно было остановить в его рассказах. Если он видел, что человек хоть немножко заинтересовался его темой беседы, он мог без остановки вести ее, переводя на параллельные темы, потом возвращаясь, при этом разбавляя повествование историческими интригами и различными, только ему одному известными фактами, добытыми в недрах Ленинской библиотеки. Разумеется, за исключением книг в ее хранилищах, которые в те то годы часто были открываемы, совсем не так, как в нынешнее время, когда они все просто закрылись навсегда. Ему удавалось как-то выуживать из них самое важное и нужное для себя, в своих темах, и параллельно прихватывать какие-то интереснейшие факты, не совсем по теме, но при этом придающие интриги сюжету.
А тем у него было великое множество. Но среди них выделялась главная. Тема покорения и освоения севера. Точнее, не просто Северного полюса, но и севера, как такового. Я думаю, что если бы не это стремление и любовь к северу, то ему бы никогда и не удалось выучить все те языки, которые он знал. Шведский, Норвежский, Датский, Немецкий, Голландский, и это не считая его основного языка, Английского, который являлся его коньком. Будучи преподавателем Английского, он являлся еще и заведующим кафедрой иностранных языков в институте.
Сейчас, спустя годы, я начал понимать многие вещи, такие например, что ему удалось сделать из профессии вторую семью, или второй дом. Он, находясь в семье, мог плыть с Нансеном на корабле, мерзнуть в утлой избушке зимовья, дрейфовать во льдах вместе со всей немногочисленной командой Фрама, греться у печки в лютую стужу. Он умудрялся жить сразу две жизни, по времени, не прожив и одной полноценной.
К сожалению, тогда в стране не было еще компьютеров. И у папы была старая, немецкая, печатная машинка. Она являлась его рабочим инструментом, его орудием, его машиной времени, соединяющей со всеми интересующими его героями и личностями покорителей севера. Садясь за нее, он закрывал за собой дверь и отправлялся в далекое плавание, отключаясь от всего реального, требующего от него заботы, внимания, понимания, и приземления к таким мелким земным, насущным проблемам, которые, с годами, все меньше и меньше его интересовали. Он все больше и больше уходил в свой северный, холодный мир, покрытых снегом и льдом стран, при этом оставаясь в тепле и уюте семьи, по большей части, не понимающей его тогда и недооценивающей, как личность.
Так вот, тогда, в Симферополе, у бабушки в доме, который имел свой собственный дворик, я не понимал, почему папа вдруг, ни с того, ни с сего решил со мной сыграть в войну. Точнее не в войну, а в танковое сражение.
Все условия нашей игры давно были неоднократно оговорены. Суть ее заключалась в кидание камешков в танки противника, которые были расположены в боевом строю по обе стороны вымощенного ракушечником двора. Победителем должен был стать тот, кто стрелял более метко, и у кого при этом осталось больше своих танков, чем у противника. Вопрос изготовления танков тоже был давно решен. Это была простая, белая глина. Но за ней надо было идти в экспедицию. Да, да, именно в экспедицию, на Читать далее...

- Ja. Mein Kommandant.
- Что ты сказал?
- Ничего. Я просто согласился с тобой.
- Нет. Ты сказал что-то другое.
- Нет. Именно это и сказал.
- Нет. Другое.
- Нет. Это.
- А тогда, что такое "Командате"
- Это то и значит, что я с тобой согласен.
- Нет. - Не унимался я.
- Ну, хорошо, хорошо. Я сдаюсь. Так уж и быть. Но в игре победа будет за мной.
- Ну что, что это слово значит? - Настаивал я.
- Да. Мой командир.
- Ты опять со мной шутишь.
- Я? Шучу? Я никогда с тобой не шучу. Я всегда разговариваю с тобой, как со взрослым.
- То есть ты хочешь сказать, что Комадате, это командир?
- Ну, во-первых не Комадате, а Команданте.
- Ну, допустим. А что тогда во вторых?
- А во-вторых, давай лепить танки и параллельно учить немецкий язык?
- Нет. Мне не интересно.
- Ну, давай хотя бы какие-нибудь основные слова запоминать?
- Мне очень не нравится слово запоминать.
- Хорошо, хорошо. Я буду просто называть вещи по-немецки, а ты можешь их специально стараться не запоминать. Хорошо?
- Хорошо.
- Твоя Panzerarmee будет иметь, какое количество машин?
- Какой панцирь? Я не понимаю тебя.
- Никакой не панцирь. Я сказал, танковая армия.
- Повтори.
- Зачем?
- Ну, повтори. - Уже более угрожающе попросил я.
- Panzerarmee.
- Но ведь это русское слово - панцирь?
- Нет, Немецкое.
- А почему же тогда оно так, похоже, на-русское?
- Потому, что скорее это Русское похоже на-немецкое.
- Как это?
- А вот так вот.
- Ну, как, как?
- Просто оно пришло к нам в язык из Германского, когда-то давно, давно.
- А, ну тогда ладно.
Танков становилось все больше и больше, но лепить их, такие одинаковые было очень скучно, и я сказал:
- А давай еще и солдатиков будем лепить?
- Давай. Но какой они будут формы? - Спросил отец.
- Давай в виде конусов? - Сказал я.
- Давай. Но только тогда, чтобы не перепутать войска, мои будут в виде цилиндриков.
- Хорошо.
И мы продолжили процесс. Время от времени мимо нас проходила мама. Сейчас я понимаю, как приятно ей было смотреть на этот мирный процесс, которым были заняты ее "дети". При этом не отвлекая ее, и давая возможность принадлежать самой себе.
- Вам принести персиков? - Спросила она?
- Пусть абрикосы поедят сначала. - Выкрикнула возлежащая на кушетке, на первом этаже, отдыхающая бабушка.
Кушетка располагалась под огромной копией картины Ильи Репина, "Иван Грозный убивает своего сына". И возлежащая бабушка на этой старенькой кушетке, с двумя валиками, у ее ног, и под головой могла бы напоминать престарелую царицу, если бы не ее простенький халатик, и туго повязанный платок на голове, который она снимала наверно только во время сна.
Возлежа в царственной позе, в самом центре своих владений, она, даже во время отдыха переживала о правильном использовании всех подвластных ей природных ресурсов, расположенных на территории поместья.
Но этот старый абрикос действительно обильно и непредсказуемо мощно плодоносил в этом году, бомбя при этом всю территорию двора. Упавшие абрикосы не все были уже съедобными, но у всех из них внутри имелись косточки. Огромное количество которых, сохло на подоконнике огромного окна первого этажа, расположенного очень низко от уровня земли. Всего каких-то сантиметров 40 - 45.
Раньше, поспав после обеда, мы с папой садились на скамейку под этим подоконником и, разбивая молотком косточки ели их без перерыва практически до ужина. Но сегодня нам всем было чем заняться. Сегодня у нас была другая, более великая цель.
- Нет, мама (Моя мама так называла бабушку). Они не будут сейчас ,есть абрикосы. Я их насквозь вижу. Но персики они съедят.
- Ну, неси им тогда. - Ленивым, но повелительным тоном пропела бабушка.
- Я поставлю на край скамейки, может быть, проголодаются и съедят. Делом заняты детки. Все в работе.
Бабушка ничего не ответила. Возможно именно в этот момент она заснула на несколько моментов тревожным старческим, дневным сном. усталого человека.
- Давай пушки лепить еще? - Вдруг придумал я.
- Давай. А какие пушки?
- Противотанковые.
- А. Понятно. Давай.
- Только пушки уже будем придумывать, кто как сам сумеет. - Заключил я.
И закипела работа. Мы лепили, чередуя танки с солдатиками, а теперь можно было разнообразить процесс еще и пушками. Один танк, 20 солдатиков, одна пушка, еще 10 солдатиков. Глина даже и не собиралась еще кончаться.
Первым пушку сделал я. Она получилась довольно большая и с длинным, длинным дулом, сложенным из нескольких спичек. По всему видно было, что папа пытается повторить мои решения в отношении дизайна моей свежей сотворенной модели противотанкового орудия, которое, конечно же, больше походило на зенитное.
- А чего это твоя пушка такая же, как и у меня? - Спросил я папу.
- Exploration und Stahlen Zeichnungen. - Не моргнув и глазом, выпалил отец.
- Ты опять за свое?
- Ну, я же буду воевать за фашистов. Вот и говорю по-немецки.
- Ты особо не увлекайся. Потому что я тебя не понимаю.
- А что тут понимать-то?
- Ну, вот и скажи по-русски.
- По-русски это значит, что разведка выкрала чертежи.
- Какие чертежи?
- Какие, какие? Твоей секретной пушки.
- Так не честно.
- Так Читать далее...

Стрелять будем до последнего танка или пушки. - Сказал папа.
- Хорошо. - Пискнул я. И сразу же замочил одним выстрелом два танка и несколько пехотинцев.
- Так не честно. - Тут же возразил папа. - Считается только один.
- Почему?
- Потому, что одним снарядом нельзя уничтожить сразу два объекта.
- А вот и можно. Вот и можно. И три, и четыре, и пять. Просто у тебя так не получится, потому, что ты стрелять не умеешь.
- Еще как получится. Я, если ты заметил, стреляю гораздо более метко, чем ты.
- Это почему же то еще?
- Да хотя бы только потому, что я в очках, а они помогают мне скорректировать выстрел с гораздо большей точностью, чем тебе.
- Это не честно!!!
- Ага, ты тоже заговорил о честности. - Съязвил папа.
- Я честнее тебя, хотя бы потому, что у меня нет очков.
- На, надень. - Произнес папа, протягивая мне очки.
- Давай. - Сказал я, и, взяв их в свои руки, тут же надел их на себя.
- Смотри только не урони.
И только надев, их я понял, что этот вид секретного оружия просто не подвластен мне, а точнее бесполезен на моих молодых и не приспособленных для данного вида оружия, глазах.
- Снимай, не порть глаза. Это минус десять. Только один человек на земле способен в них что-то видеть.
- Ага, и кто же это?
- Я. - Гордо ответил папа.
- А почему у тебя такое плохое зрение?
- Потому, что в детстве, когда я был такой же, как и ты, залезал на крышу и читал книги, прямо на ярком солнце, и от этого испортил свое зрение.
- Как, сразу так сильно?
- Нет, конечно, не сразу. Но потом оно становилось с годами все хуже и хуже.
- Что ты теперь можешь вообще ослепнуть? - Со страхом спросил я.
- Могу, если меня обижать.
- Я никогда не буду тебя обижать.
- Ну, вот и славно. - По этому давай продолжим игру по-честному, без обид. И будем подбивать одним снарядом только одну единицу боевой техники.
- Хорош, но те два я уже подбил, и их обратно не вернешь.
- Не вернешь. - Согласился отец.
Мы продолжили крушить противоположные боевые позиции. Танки разлетались в пыль. Пушки переворачивались, колеса отлетали, пехотинцы падали не землю с множественными ранениями. И вот в какой-то момент стало ясно, что нужно подводить итог очередного периода сражения. И что самое интересное, так считали не только мы с папой, но и бабушка, и мама. Но в большей степени, конечно же, бабушка, так как она еще и пыталась подтвердить свою решимость с помощью шанцевого инструмента, перекидывая его из руки в руку и глядя при этом на поле битвы, как бы желая сейчас же спасти всех раненных и истекающих кровью бойцов.
- Мама, мы еще не закончили. Потерпи минут десять. Вон, лучше поставь разогреваться нам обед. - Произнес нервно папа.
- Какой может быть обед, когда на дворе столько мусора. Он не дает мне покоя. Я есть спокойно не смогу. Прекращайте уже. Нет сил, все это наблюдать.
- А ты не наблюдай. Иди в сарай и разогревай еду.
- Но там же есть окно. Как раз напротив керогаза.
- А ты представь, что его как будто нет. - Пискнул я. - Хочешь, я тебе его завешу фартуком?
- Этого еще только не хватало. Ух, сорванец. - Произнесла бабушка, и махнула на меня метлой. Я тут же отскочил от нее.
- Не попала, не попала.
- Мама, ну дайте же нам, в конце концов, доиграть. - В мою сторону. - Враг практически повержен. В его рядах началась паника. Пехота бежит, танки разворачиваются, орудия брошены.
- Ничегошеньки и не брошены. - Вскрикнул я и тут же продолжил артобстрел.
Череда взрывов прогремела в самых первых рядах противника. Рассеялась пыль, и стало видно масштабы разрушения.
- Надо переставить боевую технику и подсчитать потери. - Взмолился папа.
- Нет, война до победного конца. - Позлорадствовал я.
- И совсем и не факт, что мои потери больше. Это только на глаз так кажется. Надо все проверить подсчетом. - Промолвил папа.
- Хорошо. Перемирие. - Согласился я.
Мы оба встали на корточки и принялись пересчитывать остатки нашего славного, в прошлом вооружения.
- У меня пять танков, три пушки и пятнадцать бойцов! - Прокричал я.
- Ага! А у меня четыре танка, пять пушек и двадцать пять бойцов. - Восторжествовал папа.
- Ты просто мухлюешь.
- Ха-ха! Я мухлюю! Это надо же такое сказать. Я мухлюю! Да я просто не могу проиграть!
- Интересно. Это почему же то?
- Да хотя бы только потому, что я старше и умнее.
- А я хитрее.
- Нет, я!
- Нет, я!
- Так. Ну, хватит, хватит. - Произнесла примирительно мама, проходя мимо, и неся в руках вымытые тарелки. Это будет ваше последнее сражение. Вон, уже потянуло запахом еды из кухни.
- Ну, мам, еще хотя бы минут пять?
- Хорошо, только пять минут, и все, а то бабушка нас выгонит из дома.
- Ура! Ура! Ура! - Запрыгал я от радости и захлопал в ладоши.
Мы молча выставили, и расставили свое вооружение в ряды напротив друг друга и тут папа вытащил из кармана еще пару танков, и как не в чем не бывало, поставил их рядом вместе, с уже стоящими.
- Что это ты делаешь? - С негодованием спросил я.
- Что? Что? Разве ты не видишь? Ко мне пришло подкрепление.
- Какое подкрепление? - Это не честно. Я так не играю.
От обиды на глазах у меня выступили слезы. Мне Читать далее...

 

 

            

 

            

                 ПЬЕСА В ЧЕТЫРЕХ ДЕЙСТВИЯХ.

 

 

                                 СОЛДАТИК.

 

 

  "Тот, у кого нет музыки в душе,

     Кого не тронут сладкие созвучья,

     Способен на грабеж, измену, хитрость;

     Темны, как ночь, души его движенья

     И чувства все угрюмы, как Эреб".

     Уильям Шекспир. Венецианский купец

 

СОЛДАТИК.

ТАНЦОВЩИЦА

БУРГОМИСТР

СТАРШИЙ БАНКИР.

ПОМОЩНИК БУРГОМИСТРА он же СУДЬЯ

СОЛДАТИК №1

СОЛДАТИК №2

ЖАНДАРМ №1

ЖАНДАРМ №2

КРЫСОЛОВ

БАЛЕРИНА

ДИРЕКТОР ТЕАТРА

СЛУЖАНКА

ПСИХИАТР

БАЛЕТМЕЙСТЕР

 

 

                                      ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ.

                                  

                                            Картина первая.

 

Казарма на центральной площади старинного, маленького городка. Такого маленького, что даже улиц, исходящих из нее всего четыре, как и сторон света. На той же площади расположена так же Ратуша и Небольшой театр. Раннее утро. Из казармы выходит солдат , примерно лет тридцати от роду, с заряженным мушкетом на плече, хромающий на левую ногу, с палочкой в руке. На площади уже стоит худой и длинный человек лет шестидесяти, с тростью, изображающий хромоту.

 

 

СОЛДАТИК. Какой же сегодня прекрасный летний день. Как и много, много лет назад, когда я был еще очень молод и влюблен. Тогда все воспринималось по-другому. Прошло много лет с того дня, но сегодня все как тогда, отдает какой-то манящей первозданностью красоты окружающего мира.

ПОМОЩНИК БУРГОМИСТРА. Вы что-то сказали?

СОЛДАТИК. Я?

ПОМОЩНИК БУРГОМИСТРА. Вы, вы. Кроме нас, в этот ранний час тут больше никого нет.

СОЛДАТИК. Я просто вспомнил свою молодость.

ПОМОЩНИК БУРГОМИСТРА. Молодость? Вы считаете себя старым человеком?

СОЛДАТИК.Нет. Просто я многое видел. И порою мне кажется, что я уже прожил много, много лет.

ПОМОЩНИК БУРГОМИСТРА. Поверьте мне, я за свою жизнь не был нигде дальше соседнего городка, но видел главное, то, что нужно видеть. И знаю жизнь не менее вашего, при этом занимая должность помощника бургомистра этого города.

СОЛДАТИК. Очень важная должность, но, если честно, то я не понимаю как можно что-либо узнать, прожив всю жизнь на одном месте?

ПОМОЩНИК БУРГОМИСТРА. А я, в свою очередь не понимаю, зачем куда-то ездить, если все чудеса находятся прямо под боком?

СОЛДАТИК.Возможно. Но порою приходится так далеко ходить за самым простым решением.

ПОМОЩНИК БУРГОМИСТРА.Это все от незнания жизни, с ее коварством и предательством на каждом шагу.

СОЛДАТИК.Я стараюсь не иметь с ними дела.

ПОМОЩНИК БУРГОМИСТРА.Как знать, как знать.

Читать далее...

ТАНЦОВЩИЦА. Вы очень естественный и от этого смешной. Мне хочется поцеловать вас. Раньше мне никогда не приходило в голову такое желание. Странно, но вы мне становитесь очень дороги, и я чувствую, что не смогу жить дальше без вашего присутствия.

СОЛДАТИК.И я не смогу. Но чувствую, что жизнь все же готовит мне еще одно испытание, простое, и при этом самое последнее. Но да ничего страшного. Я привык к ним.

 

В кустах раздается треск сломанного сучка.

 

ТАНЦОВЩИЦА.(Испуганно). Там кто-то есть. Вас выследили. Бегите скорее!

СОЛДАТИК. Это мои друзья. Они меня охраняют. Но они не подслушивали. И я им доверяю.

ТАНЦОВЩИЦА.У вас есть здесь друзья? Это очень хорошо, они смогут вам помочь в трудную минуту.

СОЛДАТИК.Да, это мои братья солдаты оловянной роты.

ТАНЦОВЩИЦА. Я не брошу вас никогда. Ничего не бойтесь. Они объявили вас в розыск. И если вы так решили сами, то надо спешить сдаваться пока они сами вас не поймали.

СОЛДАТИК. Прощайте.

ТАНЦОВЩИЦА.Зачем вы так сказали?

До свидания! До встречи!

СОЛДАТИК. Ну, конечно же, до свидания! До встречи!

ТАНЦОВЩИЦА.Постойте.

СОЛДАТИК. Что случилось?

ТАНЦОВЩИЦА. Постойте же,прошу вас.

 

(Снимает с себя брошь с голубым камнем, небесной красоты)

 

ТАНЦОВЩИЦА.Вот. Возьмите на память обо мне и в знак нашей дружбы. Она поможет вам вернуться ко мне целым и невредимым.

 

Солдатик берет из ее рук брошь, целует ее и кладет к себе в карман, прямо на сердце.

 

СОЛДАТИК.Я принесу ее вам обратно.

 

Поворачивается и уходит в сторону ратуши и центральной площади города. За ним бредут его друзья, тем самым как бы изображая его караул.

 

                                        Картина седьмая.

 

Здание жандармерии. У входа дежурят два жандарма. К ним под искусственным конвоем подводят оловянного солдатика.

 

ЖАНДАРМ №1. Стой,кто идет?

СОЛДАТИК.Это я, боец оловянной роты его величества, и двое караульных со мной. Они привели меня под конвоем к вам в участок, прежде разрядив мой карабин, но не стали его отбирать у меня, чтобы не тащить самим.

ЖАНДАРМ №2. Руки вверх.

ЖАНДАРМ №1. Сдавай карабин.

ЖАНДАРМ №2.А вы ступайте с Богом, к себе в казарму, и не попадайтесь больше нам на глаза.

ЖАНДАРМ №1.И мы отпускаем вас только благодаря тому, что вы сами его привели.

 

Оба солдатика разворачиваются и уходят молча в свою оловянную роту.

 

ЖАНДАРМ №1. (Вдогонку солдатикам).Мы знаем, что вы все там за одно в своей коробке, тьфу ты, то есть казарме.

СОЛДАТИК. (Протягивая карабин). На, возьми, но знай, что я его не отдавал еще никому, ни в каких боях, как бы тяжело мне не приходилось, он всегда оставался со мной.

ЖАНДАРМ №2.И ранец с патронами давай сюда. Не положено с патронами в тюрьму.

СОЛДАТИК. Никогда еще я не отдавал свои боеприпасы никому. И отстреливал их до последней пули.

ЖАНДАРМ №1.Но, но. Он теперь тебе не скоро понадобится.

ЖАНДАРМ №2.Ох, не скоро! Если за дело берется наш бургомистр, то дело верное, сидеть тебе до второго пришествия.

ЖАНДАРМ №1. Да, да, не даром его за глаза называют троллем.

ЖАНДАРМ №2.И не дай Бог показать язык, проходя мимо его «табакерки».

ЖАНДАРМ №1. У нас много заключенных с отрубленными языками в тюрьме.

СОЛДАТИК.Так если у них уже отрублены языки, значит, они наказаны. Почему же их тогда не выпускают из тюрьмы после этого?

ЖАНДАРМ №1. Потому, что все тогда узнают, что кто-то осмелился показать язык самому бургомистру.

ЖАНДАРМ №2. И вообще это все не твое

Читать далее...

СУДЬЯ. Ваше мнение тут не имеет никакого значения.

БУРГОМИСТР.Женщина не может быть свидетелем.

ТАНЦОВЩИЦА. Это еще,почему же?

БУРГОМИСТР.Ну, хотя бы только потому, что ее суть изменчива и непостоянна.

ТАНЦОВЩИЦА. В таком случае вы считаете нашу Королеву не в праве заменять Короля на троне, во время его боевых походов?

БУРГОМИСТР.Прошу вас, только не приплетайте сюда нашу Королевскую чету. Вот уж не думал, что она тоже причастна к данному делу? (Обращаясь непосредственно к танцовщице, шепотом). Какой у вас длинный язык.

ТАНЦОВЩИЦА.(Так же, шепотом). Не длиннее вашего.

БУРГОМИСТР.Да как вы смеете так говорить со мной?

ТАНЦОВЩИЦА.А вот и смею.

БУРГОМИСТР.Вы пользуетесь своим положением.

ТАНЦОВЩИЦА.Ни сколечко. Просто я уверена в своей правоте.

БУРГОМИСТР.Просто вы издеваетесь надо мной, защищая этого жалкого солдатика. Вам,видимо приятно меня злить.

ТАНЦОВЩИЦА.Вас? Злить? По-моему это совершенно бесполезная затея. Вы и без того злы на весь свет белый.

 

Судья подходит к спорящим и шепотом произносит.

 

СУДЬЯ.Вы привлекаете всеобщее внимание. Прекратите немедленно. Немедленно. По городу пойдут слухи. Все будет неправильно истолковано толпой. (Вслух). Немедленно прекратите эти свои пререкания.

 

Спорящие расходятся по своим местам.

 

СУДЬЯ.(Встречая взгляд танцовщицы). Итак, я считаю, что расстрел слишком суровый приговор для данного судебного разбирательства и настаиваю на другом решении.

 

Подходит к бургомистру и шепотом произносит.

 

СУДЬЯ.Предлагаю отправить его на галеры.

БУРГОМИСТР.А если он там не сдохнет, что я буду делать? Нет, я не намерен откладывать свою свадьбу.

СУДЬЯ.Это я вам обещаю.

БУРГОМИСТР.Но, что дает вам такую уверенность?

СУДЬЯ.Посмотрите сами на него. Какой он доходяга. В нем нет совсем веса. И подумайте о толпе. Нам не нужны волнения в городе, особенно сейчас.

БУРГОМИСТР.(Шепотом). Я много знал таких же, как и он доходяг. Все они оказывались живучими, как крокодилы.

СУДЬЯ. (Шепотом). Побойтесь Бога. Сделайте приятное своей будущей невесте. Ведь все равно результат будет предсказуем.

БУРГОМИСТР.(Громко). Ну, хорошо, пусть все будет по-вашему. (Улыбаясь и слегка кланяясь в зал).

БУРГОМИСТР. (Шепотом). Вы думаете?

СУДЬЯ.(Шепотом). Я уверен.

БУРГОМИСТР. (Шепотом). Что ж, тогда по быстрее решайте сами весь этот фарс.

СУДЬЯ.(Уже громко, в зал). В таком случае суд должен удалиться на совещание. Я объявляю перерыв.

 

Заключенного уводят под конвоем из зала суда. Он встречается взглядом с танцовщицей. Они понимают друг друга. Бургомистр пытается заговорить с танцовщицей, но она уходит в дальний угол зала, где остается в обществе двух солдатиков.

 

СОЛДАТИК №1.Мы устроим ему побег, при первой же удачной возможности.

СОЛДАТИК №2.Надо только, чтобы вынесли правильный приговор.

СОЛДАТИК №1.Но почему они не стали задерживать нас, ведь мы соучастники?

ТАНЦОВЩИЦА.Да хотя бы только потому, что бургомистр вообще не хочет никого сажать или тем более, не дай Бог убивать. Просто он хочет расчистить дорогу к своей цели.

СОЛДАТИК №1. К какой цели?

ТАНЦОВЩИЦА.Ко мне. Я его цель. Он хочет жениться на мне, и сделал уже предложение руки и сердца.

СОЛДАТИК №2.И вы ему отказали?

ТАНЦОВЩИЦА.Конечно же. А как иначе?

СОЛДАТИК №1.Он очень богатый и властный человек.

СОЛДАТИК №2.Вы были бы у него, как у Христа за пазухой.

ТАНЦОВЩИЦА.Никогда не видела более скучного и пустого человека, чем он. С ним я бы превратилась в самую, что ни на

Читать далее...

ПОМОЩНИК БУРГОМИСТРА.Все просто замечательно. У нас нет никаких проблем.

БУРГОМИСТР.А я слышал, что рабочие в порту готовят забастовку.

ПОМОЩНИК БУРГОМИСТРА.Нет, все обстоит вовсе не так.

БУРГОМИСТР.А как же все по вашему обстоит?

ПОМОЩНИК БУРГОМИСТРА.Люди устали. Они ждут зарплаты.

БУРГОМИСТР.Им нужны деньги. Им тоже нужны деньги. Поразительно. На что им они?

СТАРШИЙ БАНКИР.Отец, у них тоже есть семьи, дети. Они имеют на это право.

БУРГОМИСТР.Пусть подождут. Городская казна пуста. Пусть радуются тому, что они вообще еще на свободе.

ПОМОЩНИК БУРГОМИСТРА.Но ведь в тюрьме также нужны деньги на их содержание.

БУРГОМИСТР.Содержание народа в тюрьме обходится городу куда выгоднее чем его свобода. (Обращаясь к сыну). Разве не так?

СТАРШИЙ БАНКИР.Это так. Но, в то же время, всех посадить нельзя.

БУРГОМИСТР.Это все ерунда. Все определяет здравый смысл. И если мне не хватает денег на новый экипаж, значит в этом виноват может быть только народ, и больше никто. Ведь не я же сам повинен в отсутствии денег?

ПОМОЩНИК БУРГОМИТСРА.Нет, что вы, как можно? Только наши горожане виноваты во всех своих проблемах.

БУРГОМИСТР.А эта плитка, которую мы для них положили на набережной? Эти не благодарные животные разрушили все мощение всего лишь за один сезон. И потом, что это за манера такая прогуливаться по вечерам по набережной? Никогда не понимал эти пустые гуляния вдоль воды. Что в них проку. Да еще и наденут башмаки по грубее. Так и норовят наступать на самые края булыжников, расшатывая их при каждом шаге. На них не напасешься никаких денег.

СТАРШИЙ БАНКИР.  Папа, ты просто очень устал на государственной службе. Тебе нужно уже на пенсию.

БУРГОМИСТР.Что? Мне? На пенсию? Да я еще полон сил и энергии.

ПОМОЩНИК БУРГОМИСТРА.Что вы. что вы господин старший банкир, ваш отец только начинает жизнь, и вы прекрасно знаете об этом.

СТАРШИЙ БАНКИР.Да уж, наслышаны, наслышаны. Отец, как всегда полон идей по развитию нашего семейного бизнеса, и укреплению власти в городе.

БУРГОМИСТР.Моя власть дана мне людьми. И я сделаю все для того чтобы максимально укрепить ее. И никогда, ни за какие деньги не позволю допустить избрание нового градоначальника. То, что я сделал для нашего города не удавалось сделать еще ни одному бургомистру. Любой, кто посмеет отдать свой голос аппозиции может навеки распрощаться с свободой.

ПОМОЩНИК БУРГОМИСТРА.Нам так спокойно под вашим крылом. Вы наш спаситель. Вы наш кумир.

СТАРШИЙ БАНКИР.С таким отцом очень легко и спокойно жить в этом страшном и коварном мире. Кстати. а как на счет спасения единственного в нашей сказке театра?

БУРГОМИСТР.Спасения? Что там еще такого случилось в этом балагане?

СТАРШИЙ БАНКИР.Ничего страшного. Просто у них совсем нет денег.

БУРГОМИСТР.Зачем им деньги? Вот еще, какая мелочь.

СТАРШИЙ БАНКИР.В театре может разбежаться труппа.

БУРГОМИСТР.И что же тогда нам всем будет нечего смотреть?

ПОМОЩНИК БУРГОМИСТРА.Именно.

СТАРШИЙ БАНКИР.Точнее нас некому будет поддерживать.

БУРГОМИСТР.Сын мой, так сделайте же что-нибудь. Ведь недаром же вы учились в старой Английской сказке, что за морем от нас.

СТАРШИЙ БАНКИР.Хорошо, если вы не против, то я поддержу их кредитом. Тем самым еще больше подчинив этот придворный цирк нашим планам.

БУРГОМИСТР.  Сделай милость сынок. и ты оставишь свой след в истории нашего славного города.

 

С этими словами бургомистр уводит сына к себе в кабинет, а помощник бургомистра остается один.

 

                                    Картина восьмая.

 

Кабинет директора театра. В нем ведут беседу балетмейстер (высокий и худой человек с измученным видом), и сам директор театра. (Достаточно толстый,и от этого выглядящий постоянно уставшим). Входит старший банкир.

 

СТАРШИЙ БАНКИР.

Читать далее...

Читать далее...

СОЛДАТИК.Я не помню.

ПСИХИАТР.Тогда оставайтесь здесь и караульте помещение. А я побежал за помощью. И вообще для порядка я вас должен закрыть.

СОЛДАТИК.Не пропадайте долго. А то мне будет страшно. Дело в том, что ранее я никогда не оставался один, да еще и на долго в психиатрических лечебницах.

ПСИХИАТР.Да, вы правы. Здесь не безопасно.

 

Убегает вместе с ключами в руке. Оставив дверь открытой. Солдатик, пользуясь моментом, не спеша и осторожно, спускается вниз и выскальзывает на свободу.

 

                                        Картина вторая.

 

В приемное отделение входят помощник бургомистра и жандармы.

 

ПСИХИАТР.Ну,слава Богу! Наконец таки вы пришли! Прошла целая вечность, с того момента как я позвонил в полицию.

ПОМОЩНИК БУРГОМИСТРА.А что собственно случилось? Я не понимаю, что здесь происходит.

ПСИХИАТР. У меня украли больного.

ПОМОЩНИК БУРГОМИСТРА.Что за чушь. Вот уж не видел еще никогда, чтобы воровали больных.

ПСИХИАТР.Да, да, именно украли. Да вот и у солдатика спросите.

ЖАНДАРМ №1. У солдатика?

ЖАНДАРМ №2.Какого солдатика?

ПСИХИАТР.Ну, как же? У того самого.

ПОМОЩНИК БУРГОМИСТРА.Какого самого?

ПСИХИАТР.Ну, того, который остался в палате.

ПОМОЩНИК БУРГОМИСТРА. Так, значит, кто-то остался. Ну, значит не так все плохо, как я сперва, подумал.

ПСИХИАТР.Вы думаете?

ПОМОЩНИК ПСИХИАТРА. Ну, да. Кто-то это всегда лучше, чем никого. (Обращаясь к жандармам). Не так ли друзья мои?

ПСИХИАТР. Идемте же скорее. А то мне кажется, что я начинаю сходить сума.

 

Все поднимаются на второй этаж и входят в опустевшую палату.

 

ПСИХИАТР.Он только что был здесь.

ПОМОЩНИК БУРГОМИСТРА. Кто?

ПСИХИАТР.(Зловещим шепотом). Солдатик. Тихо. Какая страшная тишина. О Боже, я потеряю работу.

ЖАНДАРМ №1.Но не жизнь, или свободу.

ЖАНДАРМ №2.Не расстраивайтесь так. Ей Богу. А то мне вас становится жалко. А у нас в профессии это категорически запрещено.

ПОМОЩНИК БУРГОМИСТРА. А, по-моему, вы просто не в себе. Вы не здоровы. И будучи в состоянии болезни  выпустили своего пациента на свободу.

ПСИХИАТР. Я не понимаю, как это могло все произойти. Но где же они?

ПОМОЩНИК БУРГОМИСТРА.Кто они? Их было двое?

ПСИХИАТР.Да. Я все скажу. Все. Их было двое. Это правда. А если честно, то даже трое.

ПОМОЩНИК БУРГОМИСТРА. И, что все трое солдатики?

ПСИХИАТР.Нет,конечно же. Один из них мой пациент. И он то точно уж не солдатик. Но кто он? Вот в чем вопрос. На который я теперь видимо уж никогда не получу ответа.

ПОМОЩНИК БУРГОМИСТРА.По-моему, вы просто очень устали от своей работы.

ПСИХИАТР.Да, вы знаете, я устал. Я очень сильно устал. С утра до вечера вокруг меня только одни больные люди. И вы знаете, ... у каждого свои проблемы, свои истории. А мне так хочется общения со здоровым обществом. Я много лет живу в этом окружении, и уже перестал ощущать грань между здоровыми и больными. Я готов вылечить любого. (Обращаясь к помощнику бургомистра). И вас. (В сторону жандарма №1). И вас. (В сторону жандарма№2). И вас. Всех. ...  Всех. ... Всех.

ПОМОЩНИК БУРГОМИСТРА.Вам самому надо лечиться.

ПСИХИАТР.(Обращаясь к помощнику бургомистра). У меня будет одна просьба к вам. Она вас совсем не затруднит. Закройте, пожалуйста,меня на ключ,в этой палате. Мне будет так спокойнее. И ступайте себе с богом.

ПОМОЩНИК БУРГОМИСТРА.Пожалуй, мы и в правду закроем вас здесь до утра. Так всем будет лучше. А сами вернемся в город. Мне кажется, что там мы теперь гораздо нужнее, нежели чем здесь. Ведь у нас, как минимум нет медицинского

Читать далее...

О Д Н И М Д Н Е М П Р О Ж И Т А В С Я Ж И З Н Ь.



П Ь Е С А В Т Р Е Х Д Е Й С Т В И Я Х.




РИТА
САША




Двухкомнатная, съемная квартира в Москве, где-то в районе одной из станций метро кольцевой линии, в девятиэтажном, кирпичном доме, с окнами на проспект. Примерно восемь часов вечера, в воздухе парит ощущение надвигающегося нового года. В квартире одна Маргарита, она одета так, как будто ожидает кого-то в гости. На кухне накрыт праздничный стол. На нем стоят две бутылки вина, красного и белого.



ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ.




Картина первая


РИТА – Высокая и худая девушка, примерно двадцати восьми лет. Брюнетка с длинными слегка вьющимися волосами.
САША – Выше среднего роста мужчина, примерно сорока лет, слегка хромает на правую ногу. Одет в костюм, но бес галстука. Рядом с Ритой он выглядит не намного ее выше.

Раздается звонок в дверь, непродолжительный, как будто нерешительный. Рита встает, из-за стола на кухне и стремительно подходит к двери, и на секунду застывает перед ней в нерешительности, и только после второго короткого звонка вздрагивает и открывает дверь, слегка поборовшись с непослушным замком.


РИТА – Здравствуй!
САША – (В руках у него бутылка шампанского и конфеты). Привет…Я приехал чуть-чуть позже, чем обещал.
РИТА – (Улыбнувшись). Ничего страшного.
САША – Во дворе катастрофически нет места. Невозможно никуда притулиться. Твоя машина стоит практически в подъезде. Я долго крутил круги по дворам, пока наконец таки не нашел место в соседнем, забившись в щель оставленную выезжавшей машиной.
РИТА – Да. У нас тут так. Да и к тому же еще этот новый год, так не кстати. Правда я здесь живу всего несколько дней, но уже приспособилась к местным особенностям.
САША – (Передает бутылку и конфеты Рите). На, возьми, это к столу. Все бегают как угорелые, даже страшно в городе находиться. Чуть не убили в магазине.
РИТА – (Берет и относит на кухню). Ты мог и не покупать это. У меня все есть.
САША – Я не мог с пустыми руками. Ведь я приехал поговорить и пить не буду, мне еще обратно ехать.
РИТА – Не будешь, не будешь. Проходи в комнату.
САША – Какая большая квартира. Зачем тебе одной такая?
РИТА – Она совсем не большая. Это видимо бывшая трешка. Они объединили две комнаты в одну, и от этого кажется, что очень много места. Да и потом тут очень мало мебели, только самое необходимое.

Саша останавливается прямо перед полочками, в прихожей, очень плотно заставленными фарфоровыми фигурками.

САША – Это хозяйки квартиры?
РИТА – Нет. Это все моя коллекция.
САША – Твоя коллекция? Ты собираешь фарфор?
РИТА – Не фарфор, а фигурки. Я их очень люблю. И даже иногда хожу на антикварные выставки, где их продают. Это моя слабость. Но здесь не вся коллекция.
САША – А где же остальные?
РИТА – Понимаешь, дело в том, что они все остались у моего мужа, и он не хочет их отдавать.
САША – Как это не хочет?
РИТА – Ну вот так вот не хочет и все. Дело в том, что некоторые мы покупали вместе с ним. И он тоже заразился этой страстью к коллекционированию.
САША – А можно подержать в руках какие-нибудь?
РИТА – Конечно можно, только очень аккуратно, пожалуйста, ладно?
САША – Конечно аккуратно…Какие красивые!…И ведь это все в основном пятидесятые годы?
РИТА – Да. Именно пятидесятые. Мне очень нравится этот период.
САША – Тогда были другие люди.
РИТА – И другой мир.
САША – Как у тебя интересно, и прямо с порога начинаются чудеса. Мой отец тоже был коллекционер.
РИТА – А что же он коллекционировал?
САША – Марки и конверты.
РИТА – В детстве и я собирала марки, и у меня был большой кляссер. Его мне подарил папа…
САША – Мой отец был известный филателист. Но он не смог передать мне свою страсть к коллекционированию.
РИТА – Очень жаль.


Произнося эти слова, ставит фигурки на место и, сняв обувь, проходит в гостиную.




Картина вторая.


САША – А от чего эта огромная коробка?
РИТА – Это от Ямахи.
САША – А… Ну, да. Вот же она. Ты мне говорила.
РИТА – Да. Ее только вчера привезли со старой квартиры. Я заказывала доставку. Сама я бы никогда не перетащила такую тяжесть. Да и потом ее нельзя ронять и резко встряхивать. Ведь это музыкальный инструмент.
САША – И ты умеешь играть?
РИТА - Да. Я же тебе говорила, ты все забыл.

Садятся на огромный кожаный диван, который представляет из себя, один единственный предмет мебели данного помещения, если не считать маленький журнальный столик.

САША – Если честно, то я приехал только для того чтобы обсудить ситуацию.
РИТА – Ситуацию?
САША – Да ситуацию.
РИТА – Ну хорошо, хорошо, назовем все это ситуацией.
САША – А как еще можно назвать то, что происходит?
РИТА – Я не знаю. Просто ты мне нравишься и все.
САША – И ты мне, но и не более того.
РИТА – Подожди, не спеши. Давай пройдем на кухню, там нас ждет ужин. За ним все и обсудим.
САША – Давай. Но если честно, то я и не думал вообще так гнать события.
РИТА – Никто никого не гонит. Ты сам приехал.
САША – Нет. Не сам. Ты настояла на этом.
РИТА – Я?
САША – (Смущенно). Ну, Читать далее...

САША – Ты не будешь скучать по коллективу?
РИТА – Буду. У тебя очень хорошая команда. Мне было приятно приходить на работу, каждый день я шла как на праздник. Но деньги для меня главное. Я люблю быть независимой от других.
САША – В этом-то и заключается наше с тобой главное отличие.
РИТА – В чем?
САША – В деньгах
РИТА – Вовсе не думай, что деньги для меня главное.
САША – Да, я знаю тебе надо копить на квартиру.
РИТА – Я накоплю. Я постоянно халтурю. У меня много разных заказчиков.
САША – И ты не устаешь?
РИТА - Устаю. Очень устаю, но я не могу по-другому. С самого детства я чем-то все время занимаюсь. Балетная школа, в которую я ходила, находилась в Новосибирске, а мы жили в маленьком городке, в десяти километрах, и мне приходилось ездить каждый день далеко на автобусе. Я не боюсь трудностей.
САША – Тебе все время надо что-то делать, что бы не потерять форму.
РИТА – Какую форму?
САША – Ну, я хотел сказать ритм жизни.
РИТА – Да. Я не могу по-другому уже.
САША – А я уже устал от всего этого.
РИТА – От чего?
САША – От темпа жизни. Для меня все это давно суета сует. Ведь для того, что бы создать что-либо, спешка не нужна.
РИТА – А я и не спешу.
САША – Нет, ты не правильно меня поняла. Я не про спешку, я про неспешную, продуманную работу, которая не любит суеты. Раньше, когда я был по моложе, мне удавалось делать многое за короткие сроки. Теперь же, то, что я придумываю, не терпит суеты. Может быть, просто все дело в опыте воплощения поставленных задач? Ведь мне уже не мало лет, и я достаточно опытный человек.
РИТА – Да. Ты очень опытный, но именно по этому ты можешь делать большее, расти дальше в профессии, если можно так сказать. Познавать что-то новое.
САША – С возрастом я понял, что не создан для забегов за новыми знаниями. И ты знаешь, они как-то сами умудряются находить меня. Причем не всей толпой, а, как правило, по одиночке и с долгой предварительной беседой, перед тем как занести весь свой багаж. И от этого я уже заранее хорошо знаю, сколько будет чемоданов, и что в каждом из них лежит.
РИТА – Значит, раньше ты был другим?
САША – Да. Раньше я был очень амбициозен.
РИТА – Как жалко, что я не знала тебя раньше….
САША – Мы много чего не знали раньше.
САША – Просто, мне кажется, что ты тоже меняешься, и именно в эти дни, или месяцы.
РИТА – Возможно.
САША – Я думаю, что твой развод оставил очень сильный след в твоем мировоззрении.
РИТА – Да я очень изменилась… Очень сильно… Нет внешне я осталась все та же, но внутренне я совсем уже видимо другой человек.
САША – Мне кажется, что ты стала поспокойнее, и поувереннее в себе.
РИТА – Я просто решила слегка замедлить свой темп жизни.
САША – Именно это я и хотел сказать.
РИТА – Я потеряла несколько лет на своего мужа. Он очень властный человек. Знаешь, у нас не было ничего общего. Он разделял все вещи на купленные им, и мной.
САША – Я совсем не такой человек. И просто не понимаю, как можно называть семьей такую разновидность отношений.
РИТА – Я знаю, что ты не такой, и я вижу, как ты любишь своих детей, и как они любят тебя.
САША – А по-другому я себя и не представляю.
РИТА – Многие мужчины думают совсем не так, как ты.
САША – Пусть думают, как хотят. Я же не собираюсь менять свои взгляды.
РИТА – До мужа, в Новосибирске, у меня был один парень, так он вообще ставил мне условием совместной жизни, покупку ему дорогой машины.
САША – Хорошо, а сам тогда, что он должен был делать?
РИТА – Быть мужчиной.
САША – Я не знаю таких мужчин. Мне всю жизнь попадаются другие женщины, которые наоборот требуют от мужчин многое. И если честно, то я считаю такой образ жизни нормальным.
РИТА – Я тогда не плохо подрабатывала, и мы купили квартиру. В Новосибирске они там, намного дешевле.
САША – И что же теперь с этой квартирой?
РИТА – Я ее оставила ему и уехала в Москву.
САША – Как это так?
РИТА – Очень просто. Взяла и уехала.
САША – И что же ты с собой ничего не взяла?
РИТА – Взяла.
САША – Что?
РИТА – Машину. Это самое главное для меня.
САША – Я не встречал таких женщин.
РИТА – Тебе просто не везло с женщинами.
САША – Возможно. Так же, как и с машинами. Они все у меня ломаются почему-то сразу же после магазина, иногда через месяц. Я все время покупаю не те марки, как надо, которые покупают «нормальные» люди.

Читать далее...

РИТА – Какая чушь. Кто тебе такое сказал?
САША – Моя любимая фирма! Как раз те, что мне нравится больше всего! Знаешь, ведь и эти, что на моей руке сейчас, тоже этой фирмы.
РИТА – А почему их нельзя дарить? Я не знала.
САША – Ну понимаешь, в народе говорят, что это все к расставанию. Так все говорят…Но какие же они хорошие…

Надевает, примеривая на руку, сняв свои старые и положив их на стол.

САША - Мне как-то мой предыдущий коллектив подарил на день рождения часы. Через месяц меня перевели в другое место. А часы треснули на следующий день. Вот они до сих пор и с трещиной, как память.
РИТА – А,… Ну, так это все ерунда, да я и вообще не верю в приметы. Как мы можем расстаться, если мы еще толком и не сходились? Ну, вот сам подумай?
САША – Я не знаю. Я вообще не хочу ни о чем думать и ничего знать. Мне очень стыдно перед тобой, от того, что я сегодня без подарка… Но, как ты угадала?
РИТА – Что?... Что я угадала?
САША – То, что именно о таких, я и мечтал.
РИТА – Я ничего не угадывала. Помнишь, я сама спрашивала, какой фирмы у тебя часы?
САША – Да, помню. Но как же тебе удалось выбрать именно эту модель?
РИТА – Никак. Наверно я просто что-то почувствовала.
САША – Ты меня уже умеешь чувствовать?
РИТА – Да, мне кажется, что я очень давно тебя знаю, много, много лет. Нет, ты не бойся, это не значит, что ты у меня как на ладони. Нет, совсем наоборот, скорее я поняла, что ты очень сложный и многогранный человек. Ну, такой, которому не надо знать многое, это все просто не нужно. Ты самодостаточен. Знаешь, мне иногда кажется, что ты знаешь все. Все, что нужно знать и более того. Мне с тобой не скучно даже молчать. Ты умеешь увлекать за собой, как настоящая личность, как лидер. Но это все не совсем так. Мой бывший муж тоже лидер по жизни, но мне было с ним скучно… неимоверно скучно.
САША – Может быть он просто тиран?
РИТА – Может. Но это мне не страшно. Я сильный человек и сброшу любую тиранию, если захочу.
САША – Как это все символично.
РИТА – Что?
САША – Ну в новый год с новым временем…
РИТА – Да, я люблю символы. Вся жизнь состоит из них. Мы все спешим жить, бежим куда-то и порою не видим их. А ведь их огромное количество вокруг нас, их миллионы, надо только иметь желание учиться понимать.
САША – И ремешок оранжевый. Они подойдут как к любому костюму, так и к джинсам.
РИТА – Ты ничего не хочешь сделать?
САША – Я? Что сделать?
РИТА – Поцеловать меня не хочешь? Или я не заслужила твоего поцелуя?
САША – (Смущенно). Конечно.

Встает и подходит к Рите в плотную и, глядя прямо в глаза, не закрывая своих, целует ее в губы, не обнимая при этом.

РИТА – Ну вот, ты становишься посмелее. Таким ты мне нравишься сегодня.
САША – По моему, это гусь?
РИТА – Это утка. Ты не угадал.
САША – Но ведь мы не съедим даже и четверти от нее.
РИТА – Ничего страшного, останется на потом.
САША – Тебе помочь достать ее?
РИТА – Да. Она огромная, тяжелая и горячая.

Саша достает утку и ставит противень на плиту.

РИТА – Помоги мне ее разрезать.
САША – Да. Сейчас я все сделаю. (Разламывает ее на куски и моет руки).
РИТА – Тебе какой кусок?
САША – Мне с ребрышками. Он самый поджаристый обычно бывает и с золотистой корочкой.
РИТА – Ты знаешь, мне очень хорошо вот так вот сидеть на кухне и разговаривать с тобой.
САША – Ты меня смущаешь.
РИТА – Ешь. Не отвлекайся на мои глупости.
САША – Господи, но как же вкусно все это. Но надо уже наполнять бокалы. Время, без пяти двенадцать.
РИТА – Я сама все сделаю. Ешь спокойно. (Разливает шампанское).
САША – Хорошо бы сейчас, как обычно полагается, послушать речь президента по телевизору. Ведь это уже традиция.
РИТА – Но у меня нет телевизора. Но завтра я его куплю для тебя.
САША – Зачем? Боже упаси. Не надо. Что я сам не смогу купить себе телевизор, если захочу?
РИТА – Я не хочу ждать, пока ты захочешь. Я просто возьму и куплю его тебе.
САША – Но зачем? Ведь я не живу у тебя?
РИТА – Но ведь ты будешь приезжать ко мне в гости. Или нет?
САША – Буду.
РИТА – Ну вот и славно. Тогда какие могут быть проблемы? Я хочу, чтобы ты смотрел у меня свои фильмы, а иногда мы будем смотреть их вместе и потом обсуждать сюжет, диалоги и задумку режиссера.
САША – Ну давай в складчину тогда?
РИТА – Нет. Я знаю, что у тебя

Читать далее...

Саша пытается поймать ее за обшлага халата, но Рита со смехом уворачивается, и убегает, в ванную сушить голову, произнося на бегу….

РИТА - Не поймал, не поймал. (Показывает язык).
САША – Вскакивает и пытается ее догнать, но она прячется в ванной, успев закрыть за собой дверь на замочек.
РИТА – Не успел, не успел. Я в домике.
САША – Хорошо сиди в домике. А я пойду тогда уток воровать у тебя.

Саша пытается застелить самостоятельно постель, но у него из этого ничего не выходит. Но он все равно кое-как доводит начатое дело до конца. Из ванной выходит Рита с распущенными волосами.
Через зашторенное окно продолжает мигать лампочками елка.





Картина третья.


Все перемещаются в гостиную.


САША – Ну все. Теперь ты попалась. (Прыгает хромая на нее и пытается завалить на диван).

Оба со смехом падают на диван. При чем Рита оказывается на верху. Саша пытается поменяться местами с ней, но она крепко держит его руками, не давая совершить опасный для себя маневр.

РИТА – Не пущу. Ты теперь мой.
САША – Нет.
РИТА – Что нет?
САША – Нет, не твой.
РИТА – А чей же, тогда?
САША – Я сам по себе.
РИТА – Ну раз ты сам по себе, то иди и сам себе разогревай еду.
САША – А ты?
РИТА – А я не хочу есть с вольными людьми.
САША – Ну хорошо, хорошо. Я сдаюсь.
РИТА – Ну то-то же.

Рита встает и идет готовить завтрак на кухню. Саша тем временем идет в душ.







Картина четвертая.


Саша выходит из ванной и прямиком идет на кухню, где на столе уже стоит завтрак.

САША – Смотри как красиво на улице. Все в снегу, и он совсем не собирается таять.
РИТА – Это настоящая зима.
САША – А давай поедем куда-нибудь в парк.
РИТА – Не надо никуда ездить. Парк у нас прямо за рекой. Только мост перейти и ты уже в нем. Только мы туда не пойдем.
САША – Почему?
РИТА – Потому что мы поедем, знаешь куда?
САША – (Вздыхает). Ну, хорошо, хорошо.
РИТА – Тебе с молоком?
САША – Да.
РИТА – (Наливает Саше кофе). Есть сыр, масло, творог, йогурт. Ну, в общем все, что хочешь, выбирай сам.
САША – Я все хочу. А где же утка?
РИТА – И утку тебе еще?
САША – А как же.
РИТА – (Достает утку из духовки). Сам выбирай себе тот кусочек, который смотрит на тебя сам.
САША – Вот этот очень пристально посмотрел на меня, и если честно, то мне даже как-то неловко стало, его есть.
РИТА – Ешь, ешь, он на тебя не обидится.
САША – Ты думаешь?
РИТА – Да, я думаю.

Рита то же, наконец-таки садится за стол и намазывает себе бутерброд с маслом и сыром.

РИТА – Почему ты мне такое сказал на рассвете?
САША – Какое такое?
РИТА – Такое. Не придуривайся.
САША – Я не придуриваюсь. Я действительно не помню ничего.
РИТА – (Вздыхая). Все ты помнишь.
САША – Да, помню. Но не скажу.
РИТА – Хорошо. Не говори ничего. И это уже хорошо, когда ты молчишь.
САША – А мы все мужики такие. Пока молчим, хорошие.
РИТА – Ну, не говори. Мы, женщины не лучше.
САША – Поедем на моей машине? Или на твоей?
РИТА – Конечно же, на моей. В твою, кроме нас двоих ничего больше не влезет.
САША – Ну, как хочешь.
РИТА – Я то, как раз хочу на твоей.
САША – Ну значит на моей и поедем. А ты свою сделала?
РИТА – Нет. Я не стала пока этим заниматься. Дорого все очень.
САША – У тебя совсем мало денег, а ты все подарочки покупаешь.
РИТА – Там не такая уж и серьезная вмятина. Можно пока и так поездить.
САША – Но лучше не откладывать надолго. Ведь я знаю, что ты очень любишь свою машину.
РИТА – Да люблю свою ласточку, но надо уметь расставлять приоритеты в жизни.
САША – Надо было ее сразу оставлять в том «моем» сервисе, куда мы ездили с тобой. Там скалькулировали дешевле всего.
РИТА – Я еще успею.
САША – На новой работе еще не скоро заплатят.
РИТА – Мне должны, за халтуру очень много.
САША – А если не заплатят?
РИТА – Заплатят. Куда денутся. А если и не заплатят все, то хотя бы половину дадут, а это уже не плохие деньги.
САША – Ну смотри, тебе виднее.
РИТА – Да мне виднее, я выше.
САША – Да не выше ты. Даже ниже.
РИТА – А если я каблуки надену?
САША – Даже на каблуках чуть-чуть ниже будешь. Сантиметра на три, четыре. И то это если я сутулиться буду.
РИТА – Тебе не надо сутулиться. Ты от этого сразу старше выглядишь.
САША – Я стараюсь. Но мне очень тяжело держать прямо спину. И потом я еще хромаю.
РИТА – Хромота твоя пройдет. Не переживай.
САША – Я знаю и не переживаю.
РИТА – Я рада, что к тебе опять вернулось хорошее настроение.
САША – Нет. Оно никуда и не уходило от меня.
РИТА – Уходило, не уходило, я не знаю. Знаю только, что сейчас ты выглядишь гораздо лучше, чем вчера. Ты изменил свое отношение ко мне? Почему?
САША – Я ничего не менял. С чего ты взяла?
РИТА – Пойми, как бы ты не маскировался, я женщина и мне со стороны видно все. Я вижу тебя насквозь.
САША – И что же ты такое видишь во мне?
РИТА – Я не хочу говорить об этом.
САША – Значит, ты видишь что-то плохое.
РИТА – Что вижу, то вижу. Не скажу.
САША – Теперь у меня двое часов. И два времени.
РИТА – Нет. Время всегда одно. Просто они у тебя, его считают теперь по-разному.
САША – Кстати, а где я их оставил?
РИТА – Ну вот уже Читать далее...

П Е Р Е Л О М.


ПЬЕСА В ТРЕХ ДЕЙСТВИЯХ.





Действующие лица.


Алексей.
Наташа.
Миша.
Маша.
Паша.
Анжела.
Сергей.
Виктор.
Мама.
Карина.
Галина.
Саша.
Игорь Михайлович.
Тамара.


Няня.
Девушка №1.
Девушка №2.



ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ.

Картина первая.

Семь часов утра. Палата травматологического отделения. На шесть коек.
Две койки занято. Четыре койки свободны. У Миши перелом шейки бедра и уже сделана операция. Алексей еще на «вытяжке» и ждет своей очереди. У него перелом костей голени правой ноги. Миша уже не спит. Алексей что-то ищет в своем компьютере.

Сергей – Мужчина лет сорока, сорока пяти. Выше среднего роста. Каштановые волосы. Худой.
Миша – Примерно лет сорока пяти. Водитель пассажирского, городского автобуса. Сорока лет. С брюшком. Волосы ежиком. Выглядит несколько старше своих лет.
Алексей – Адвокат, но без частной практики. Примерно сорока лет. Выше среднего роста. Стрижка короткая, с зачесанными назад волосами. Голубые глаза. Спокойный и уравновешенный человек.



Серге й открывает глаза. И удивленно смотрит на палату и свое окружение.

Миша – Проснулся? Молодец.
Сергей – Где я?
Миша – В больничке. В первой градской.
Алексей – А ты чего не помнишь что ли ничего?
Сергей – Нет, помню все, просто не знаю что это за отделение, куда меня привезли. Ну, надо же было вчера так попасть? Ножку себе сломал. Весь вечер и начало ночи провел в приемном отделении….. (Трет голову, в полном не примирении с происшедшим)
Миша – Мы тоже, как видишь, все себе поломали, кто что.
Сергей – На меня пешеход запрыгнула.
Алексей – Правильно. Это они любят. Наверно подкралась еще и из-за машины как выскочит?
Сергей – Ну практически как-то так и было.
Алексей – А ты, что же тоже на мотоцикле, что ли был?
Сергей – Не. На макси скутере.
Алексей – А что за хрень такая?
Сергей – Ну это как мотоцикл, только с вариатором. Там нет переключения скоростей.
Сергей – А почему тут гипс не накладывают?
Миша – Хи-хи. Гипс. Ну, ты загнул. Гипс. Его и не производят теперь уж, наверно вовсе. Полежишь на вытяжке недельки две, три и на операцию.
Сергей – Как две, три недели? А раньше, что не делают?
Алексей – Не. Раньше только за деньги.
Сергей – Я заплачу.
Миша – А куда ты спешишь? Полежи, отдохни, успокойся. А то вон, какой весь нервный и задерганный. Не успели тебя привезти, а ты уже на волю просишься.
Алексей – Ты все время думаешь о чем-то негативном. А за рулем так нельзя.
Сергей – Я стараюсь его предвидеть.
Алексей – Не надо стараться. Надо думать о хорошем.
Сергей – Но тогда все то, что произойдет, будет страшной неожиданностью для меня.
Алексей – Не будет никаких неожиданностей.
Сергей – Откуда ты все это знаешь? Ты сам Господь Бог, что бы такое утверждать?
Алексей – Нет, конечно, но ты просто не думай о плохом, и вот увидишь, как сразу все улучшится.
Сергей – Теперь мне просто страшно жить и обидно оттого, что все это произошло именно со мной.
Алексей – Ты загнал себя в тупик.
Сергей – Но чем? Я же просто жил как все, не хуже и не лучше?
Алексей – Тебе нужно перестать думать об плохом.
Сергей – Почему вы все так и видите во мне плохие суицидальные мысли. Неужели у меня такой унылый вид?
Алексей – Не знаю, каким ты был вчера, но сегодня однозначно таковой.
Сергей – Но мне на работу надо. На дачу.
Миша – Отдыхай. Все. Теперь тебе уже никуда не надо. Подождут тебя полгодика все. Ничего с ними не случится.
Сергей – То есть это как это пол годика?
Миша – А вот так вот. Полгодика и все тут. Не волнуйся. Теперь от тебя уже ничего не зависит. Ты свое уже все сделал на дороге. Раньше думать надо было.
Сергей – (Со вздохом). Меня Сергей зовут. А вас?
Миша – Я Миша.
Алексей – Я Алексей.
Сергей – Очень приятно.
Миша – А что за диверсантка-то?
Сергей – Ну понимаешь, она стояла, разговаривала по телефону на проезжей части, спиной к дороге. И я посигналил ей на всякий случай. Она не отреагировала. Тогда я добавил газу и взял левее от нее. И когда я практически поравнялся с ней, она, без предупреждения, жепой вперед, продолжая разговаривать по телефону, бросилась мне на переднее колесо. Я даже затормозить не успел. И так вот сидя у меня на колесе она завалила меня в припаркованную машину, а сама в последнюю минуту соскочила куда-то.
Алексей – А может, это ведьма была?
Миша – А что с ней-то дальше произошло?
Сергей – Я не знаю. Потом почему-то у меня много дел разных неотложных образовалось. Я как-то сразу научился хорошо летать, потом опять же кувыркаться в воздухе…. ну, и так далее, и так далее. А на ведьму она совсем не похожа была. Разве только джинсы у нее черные и футболка то же не белая. Да и платок светло черный. Туфли черные и сумочка темно черная, лакированная. Телефон практически антрацитового цвета.
Алексей – Точно ведьма. Я так и знал. А потом она не исчезла?
Сергей – Нет, не исчезла. Нам вызвали каждому по реанимации. И обе, желтого цвета. Читать далее...

пешеход суицидный, одна штука…. Кто виноват? Он и виноват…. Сейчас можешь говорить? Хорошо, передаю трубку, его Сергей звать…. Да, как и я, ногу сломал, только другую. (Обращаясь к Сергею). На, держи трубку.
Сергей – (Берет трубку). Здравствуйте Григорий….Да….да…..да….да…..понял, понял, понял, понял….Но….не…..но….да….но….не….Понял. Завтра? Хорошо. А сколько?.... Хорошо, потом….Да, я понимаю….понимаю….да. Хорошо, я все сделаю. Обязательно…. Да мне все подвезут….. И это тоже есть. Хорошо, завтра утром позвоню…. До свидания. (Кладет трубку. Говорит в сторону Алексея). Дааа… Суров он у тебя…. Ничего не скажешь.
Алексей – Понимаешь, он очень занятой человек просто. У него много различных дел, сразу параллельно ведется, и поэтому каждая минута на счету.
Сергей - Ты знаешь, я его чего-то боюсь. Может подождать пока мне пару дней, что дальше-то будет?
Алексей – Конечно подожди. Не спеши пока. Пусть все уляжется. Может все и обойдется еще?

В палату входит няня, и собирает пустую, грязную посуду.

Няня – Давайте сюда свои тарелочки быстрее. Обход идет. Сегодня сам зав отделения проводит. Убирайте, скорее со столов все лишнее в тумбочки, да поскорее. С нашим Игорем Михайловичем не поспоришь.

В палате все засуетились, пряча все в тумбочки.
Входит медсестра. Свысока осматривает помещение.

Тамара – Медсестра. Примерно лет тридцати. Высокая и властная. В голубом халате и шапочке, с детским рисунком. Как носят в детском отделении.

Медсестра – (Обращаясь к Сергею). Новенький? Как имя?
Сергей – Сергей. А что?
Медсестра – Ничего. Меня Ритой зовут. Нога болит?
Сергей – Болит.
Медсестра – Сильно?
Сергей – Сильно. Очень сильно.
Медсестра – После обхода дам таблетку, если не забуду. (Обращаясь к остальным). Вопросы есть?
Все хором – Вопросов нет.
Медсестра – Вот и славно.

Входит Игорь Михайлович. Взгляд его суровый.

Игорь Михайлович – Заведующий отделением. Выше среднего роста. Примерно сорока-пяти, пятидесяти лет. Худой. У него шапочка с рисунком, такая же, как и у медсестры, и вместе они выглядят как исследователи из романа Бредбери. Он выше среднего роста, худощав, голос грубый, движения резкие.

Игорь Михайлович – (Входя, смотрит первым делом на Сергея, но подходит к Мише, садится рядом с его ногой на кровать и внимательно осматривает). Так, так, понятно.
Миша – Скоро домой?
Игорь Михайлович – Куда? Куда ты собрался? Ишь, чего захотел? Выздоровей сначала. (Встает и идет к Алексею).
Игорь Михайлович – (Обращаясь к Алексею). Ну, как там наша нога?

Алексей, заранее размотав намотанные на ногу бинты, представляет к показу голую, опухшую ногу, розового цвета.

Игорь Михайлович – Ну не спадает опухлость. Будем ждать до двенадцатого числа. Может тринадцатого, во вторник и операцию сделаем.
Сергей – А мне когда операцию сделают?
Игорь Михайлович – (Очень грубо). Что?
Сергей – Мне, когда сделают?
Игорь Михайлович – (Подсаживаясь на кровать к Сергею). Дааа….. ногу-то как раздуло, как баченок, какой. Тебе брат еще ой как не скоро.
Сергей – (С испугом). Как не скоро?
Игорь Михайлович – А вот так вот не скоро и все тут. Ты посмотри, тебя вчера только тепленького привезли. У тебя вся нога еще опухшая. Подожди неделю хотя бы.
Сергей – Неделю?
Игорь Михайлович – Неделю. А как ты думал-то? Как ломать, так они первые все. А как подождать чуть-чуть, так им вынь, даполож. (Снимает с него размер, для железки). -
Подходит с рулеткой к ноге Сергея и легко, мастерски, снимает мерку.

Сергей – Как это? Что это? Что это он делает? Это еще зачем? Я не понял.
Игорь Михайлович – (Совершенно спокойно). Это мы тебе железку в кость поставим, чтобы ты быстрее ходить начал. Нужно определить, какой именно размер тебе нужен.
Сергей – То есть это какую еще железку, я не понял? Зачем мне железка?
Игорь Михайлович – Что бы твои друзья пошли и купили ее в магазине, а то у нас, их этой весной нет. Кончились все.
Сергей – То есть, как это кончились? Почему?
Игорь Михайлович - Потому что много вы все ноги себе ломаете в этом сезоне мотоциклетном. Слишком много. Квот не хватает даже. Аккуратно ездить не умеете.

Уходит. В палате остаются все те, кто в ней и был до осмотра.

Картина третья.

Все те же.
У Сергея звонит телефон. Он берет трубку.

Сергей – Але … Да….(С удивлением). Ты здесь? Уже приехала? Как не пускают? Ааааа? Ты же со Светланой. Я забыл тебе сказать, что с детьми нельзя. Но что же делать? Попробуй ее кому-нибудь оставить.
Маша – Я могу посидеть. Сколько ей лет?
Сергей – (В трубку). Маша посидит. (Смотрит в глаза Маше, умоляюще. Та, согласно кивает в ответ)….Это жена, тут, одного больного….Ты где?....Она подойдет сейчас к тебе…..Жди. (Маше). Ей четыре годика. Маш поможете? Спасибо огромное.
Маша – (Выходя из палаты, на ходу). Где она ждет?
Сергей – Внизу. В приемном отделении.

Спустя какое-то время в палату входит Карина.

Карина – Девушка Сергея. Очень худая. Слегка выше среднего роста. Волосы длинные. Примерно тридцать лет.


Карина – (Не успев войти, с порога). Ну что, доигрался? Говорила я тебе Читать далее...

Маша – Я тебя брошу, если будешь всякие глупости думать, а тем более делать.
Миша – Я тебя люблю очень, чтобы глупости делать. А ты меня?
Маша – А ты, что, не видишь что ли? Как я за тобой ухаживаю. Нет, все-таки я слишком много для тебя делаю. А ты неблагодарный, убежал от меня в больницу. Думал, что спрячешся?
Миша – Я благодарный. Просто я ходить не могу пока хорошо. Только на костылях, да и то с большим трудом.
Маша – Ладно, ладно. Поеду я пока домой. Вечером еще приеду. (Начинает собираться)
Миша – Я буду без тебя очень скучать.
Маша – Я знаю, знаю.
Маша – (Собрав вещи, уходит). Ну, всем до вечера.
Алексей и Сергей – (В один голос). До вечера.

Медсестра Тамара прикатывает носилки на колесиках. Закатывает их прямо в палату и молча начинает готовить к перекладыванию на нее Мишу.

Тамара – Так, давай собирайся, на УЗИ поедем. Перекладывайся, давай. Тягать вас увольней, задолбалась. Один другого тяжелее.

Сама тоже помогает ему перекладываться, забегая то спереди, то сзади кровати, заранее поставленной на механические тормоза.

Миша – Все, кажется, я перебрался.
Тамара – Ну прикройся тогда простынкой. (Кидает ему простынь). И поехали красотка кататься.

Тамара аккуратно вывозит тележку с Мишей из палаты, вперед головой.

Картина шестая.

Входит Саша вместе с Игорем Михайловичем. В одной руке у хирурга папка с какими-то бумагами в другой пишущая ручка.

Игорь Михайлович – Надо вот такую вот железку купить. (Достает из папки и показывает прайс). Можно конечно бесплатно. Но это нержавейка будет. А за деньги – титан.
Саша – Бери титан, не промахнешься. Лучше не делают. Австрийский.
Сергей – А почем?
Игорь Михайлович – Там все прописано.
Сергей – (Берет в руки листок с ценой). Тридцать пять тысяч рублей. Надо брать. А скидки есть?
Игорь Михайлович – Никаких скидок. Хотя может быть как постоянному клиенту разве только что. Вы у нас первый раз?
Сергей – Да, я первый раз.
Игорь Михайлович – Ну, значит, вам и ничегошеньки не светит. В следующий раз.
Сергей – Ну а как с операцией-то будет? Долго ждать?
Игорь Михайлович – Не, не долго. К лету точно сделаем.
Сергей – Что?
Игорь Михайлович – Ничего. Шутки у меня такие. Короче двенадцатого к операции будем готовить, если опухлость спадет. Понятно?
Сергей – Понятно.
Игорь Михайлович – Ну вот и славно. Выздоравливайте. (Поворачивается и уходит обратно в ординаторскую).
Сергей – (Обращаясь к Саше). Ну? Как? Сколько?
Саша – Чего сколько?
Сергей – Барабулек сколько?
Саша – Каких барабулек?
Сергей – Ну ладно. Не дури. Сколько? Тебе говорю.
Саша – Ааааа, барабулек. Ну, железка тридцать пять и операция двадцать пять, потом еще анестезиологу еще червонец. И того семьдесят пять. За железкой надо в магазин ехать на Авиамоторную. Там магазин какой-то находится.
Сергей – Блин. А денег-то ни копейки нет.
Саша – Ну и у меня тоже.
Сергей – Перед самой аварией сотрудник мой как раз тридцатник одолжил.
Саша – Ну может у Карины, что есть?
Сергей – Может. Но я не хочу у нее брать. У нее и так с деньгами туго.
Саша – А что делать-то, придется, значит брать у нее.
Сергей – Нет. Она сегодня на дачу уезжает. Может у мамы взять.
Саша – Может и у мамы. Погоди. Давай у Карины сначала попробуй.
Сергей – (Молча берет телефон, и набирает Карине. Идут долгие гудки, и когда он уже собирается класть трубку, происходит соединение). Это я опять. Слушай у тебя деньги есть, ну, наверно на месяц хотя бы, и если есть, то сколько?.... сколько?.....Это мало….Ладно. Сколько есть… А как передашь?... Не сможешь. (Смотрит на Сашу. Тот кивает в ответ головой). Саша заедет к тебе тогда сегодня. Он тебе позвонит тогда и договоритесь. Ну, все пока тогда. Спасибо огромное. Я отдам. Пока, пока. (Поднимает голову и произносит). Короче она может только тридцать пять. Остальное придется тогда у мамы брать.
Саша – Ну вот она придет, ты с ней и договорись тогда. А я уже сам вечером к ней зайду.
Сергей – Ну ладно. Давай тогда езжай. Нечего тут время на меня тратить. И так уже много чего для меня сделал.
Саша – В понедельник придет к тебе анестезиолог. И будет говорить об анестезии. Какие лекарства ты переносишь, есть ли на что аллергия, и вообще о погоде. Ну ладно. Все, пока. Я полетел.
Сергей – Погоди. Может маму мою обратно возьмешь?
Саша – Ты что, я же не на машине.

Картина седьмая.

В палате Миша, привезенный с УЗИ, Алексей и Сергей. Входит Мама Сергея. Проходит внутрь палаты, останавливается, смотрит по сторонам, здоровается, на конец видит Сергея и идет прямо к нему. Садится на стул рядом с кроватью.

Мама – Мама Сергея и Виктора. Восьмидесятишестилетняя, не очень худая женщина, среднего роста.


Мама – Дууурррааак! (Улыбается и плачет одновременно, увидев, что сын не так уж и плох, и что поломана только нога, а в остальном у него все в порядке). Что бы он сгорел этот твой скутер еще тогда, когда ты его только купил.
Сергей – Мам не плачь. Ну, теперь ты видишь, что я тебе по телефону не врал совсем? У меня все хорошо. Все всегда Читать далее...

Паша – (Молча берет таблетку, кладет ее в рот и запивает водой из предложенного Тамарой стакана). Спасибо. Быстро действует?
Тамара – У всех по-разному. Кто ж его знает-то? (Забирает пустой стаканчик и уходит).
Сергей – Я давно уже не гоняю, не смотря на то, что машина у меня достаточно мощная. Мне это не интересно. Мне не двадцать лет.
Паша – А зачем же тебе тогда машина-то мощная? Если не гоняешь.
Сергей – Мне просто она нравится. Она маленькая, двухместная, да и вообще красивая.
Паша – Нет, я не понимаю, зачем в городе нужно иметь такие мощные машины?
Сергей - Почему еще лет 25 назад, деньги, машины и квартиры были таких маленьких размеров? А сейчас все с точностью, до наоборот. Что случилось с миром? Может все возвращается на круги своя. Как в начале 19 века, кареты, дворцы и купюры?
Паша – Это совсем разные веши.

Сергей – А зачем нужно покупать такие мощные мотоциклы?
Паша – Ты просто не понимаешь. Это совсем другое дело. Он красивый, и ты не слышал, как мотор у него урчит.
Сергей – У моей, тоже мотор.
Паша – В городе надо маленькие машинки, со слабыми моторами. Ну, на крайний случай джип какой-нибудь.
Сергей – Но у тебя что маленькая, не мощная машина?
Паша – Да. Старенький дизельный джипик.
Сергей – А зачем же тебе тогда такой мотоцикл? Ведь его мощность поменьше конечное же чем у моей машинки, но ведь он и весом поменьше будет? А значит он (делает вид, что вычисляет в уме) и побыстрее, в четыре раза? Значит, ты любишь погонять.
Паша – Вот чудак человек. Говорю же тебе, что я уже старый для этого.
Сергей – Тогда я просто не понимаю твоей логики. Смотри сам, что ты говоришь. Мощные машины нельзя. А мотоциклы можно. Скутеры слабые по мощности, но все их берут, для того чтобы погонять. Ничего не понимаю. Машины нужно в городе брать только слабые, потому, что пробки, но большие. Ведь большие же не проедут нигде? Ничего не понимаю.
Паша – А чего тут понимать-то. Все просто. Гонять ты любишь и все тут. По этому и здесь.
Сергей – Ты так и обо всем остальном судишь?
Алексей – Ну все хватит тут мне ссориться. Ну-ка быстро прекратили.
Паша – А я и не начинал вовсе. У меня нога болт сильно. И таблетка не помогает вовсе.
Сергей – Ну вот и договорились. Оказывается это я начал этот разговор.
Алексей – Позвони еще. Она тебе еще принесет. Или другую. Просто тут так нельзя. Им запрещено сразу сильные давать.

Паша замолкает в попытке найти новую тему для разговора, а может быть, и просто оставшись наедине, со своей болью.

В палату закатывает свою тележку, на этот раз с обедом, Степановна. И начинает раздачу.

Няня – Ну что голубки, проголодались, небось?

Паша поворачивается в сторону еды. У него на лице нарисован голод.
Паша – А что сегодня на обед – то у вас?
Няня – Сегодня милок Рассольник, пюре с рыбкой, Судаком вареным и компот.
Паша – (Превозмогая боль). Давайте мне всего сюда и много.
Няня – А кружка-то у тебя есть?
Паша – Кружки-то и нет совсем. Мужики дайте кружку на прокат кто лишнюю?
Миша – (Протягивает Степановне свою запасную кружку). На те вот передайте ему ее с компотом.

Степановна наливает компот в кружку и ставит ее вместе с тарелками на тумбочку рядом с Пашей.

Няня – У него и ложки-то нет тоже.
Алексей – У меня есть. На вот. Лови. (Кидает навесиком).
Паша – (Ловит ее на лету). Тише ты. Убьешь же.

Все едят. Молча и с удовольствием. В палате тишина. Слышен только звон ложек.

Паша – Что ж все такое несоленое-то?

Входит Тамара. И идет прямо к Паше со стаканом воды и еще одной таблеткой.

Паша – Опять та же?
Тамара – А тебе это прям, так важно?
Паша – Мне сейчас может быть все важно как никогда.
Тамара – Нет, не та. Но лучше.
Паша – Правда?
Тамара – Еще какая правда.
Паша – (Обреченно пьет. Запивает компотом. Но берет зачем-то еще и стакан с водой в руки, на секунду задумавшись. И выпивает еще, и его, залпом). Уффф….Хорошо.
Тамара – Что? Подействовало уже, наверное?
Паша – Да. Какая хорошая эта таблетка.
Тамара – Я же говорила. А я обманывать не стану.

Картина вторая.

Все спят после обеда. Не спит только один Сергей. Он читает сообщения в телефоне и пишет кому-то.

Вдруг его телефон звонит. Он берет трубку. Достаточно быстро, чтобы никого не разбудить звонком.

Сергей – Привет…. Встретился…. Молодец…. Поменял деньги?.... Ну и как она?... Понятно. … Ну, а что ты хотел еще?... Нет, не звонила….Да. И не пишет ничего….Хотя погоди… Сейчас вот только что пришло сообщение от нее. Подожди, прочитаю…. «Что с тобой случилось? Нужна помощь?»…. Да отвечу. Нет, не буду врать… Так, и напишу… Да… Напишу, что один…. Да….Вот и посмотрим…. Ну давай…. На связи…. Когда деньги завезешь?....Хорошо. Жду тебя завтра … Все, пока. Давай.

В палату, тихо ступая, заходит Маша, опять с полной сумкой продуктов. Так же тихо здоровается с Сергеем. И садится на стул, рядом с кроватью Миши.


Миша – (Открывает сначала один глаз, потом второй, как бы не веря в то, что к нему пришла его Маша). Привет. Машенька спасибо тебе.
Маша – (Как ни в чем не бывало). Пожалуйста.
Миша – Давай Читать далее...

Сергей – Спасибо тебе. Все очень дорого.
Галина – (Не среагировав на колкость). Как все было?
Сергей – Да вот выскочила из-за машины прямо. По телефону еще говорила на ходу и запрыгнула мне прямо на скутер.
Галина – Вот, сволочь какая. Давить надо таких гадюк.
Сергей – Не давятся вот. Живучие.
Галина – Ты молодец.
Сергей – Какой есть.
Галина – (Перекладывая вещи в тумбочку). К тебе ходят?
Сергей – Как видишь. (Смотря в тумбочку, где кое-что из продуктов еще лежит не съеденное).

В палате затихают беседы, точнее все как бы стараются говорить на пол тона тише, невольно прислушиваясь к происходящему.

Галина – Ты можешь сказать мне, что тебе надо, и я все привезу. Не стесняйся.

В этот момент к Гале приходит сообщение. Она нервным движением пытается его прочитать, но потом останавливается и прячет телефон, так и не прочитав его.

Сергей – Да у меня все есть. То, что мне надо у тебя того нет.
Галина – Это что же то такое интересно тебе надо, чего у меня нет?
Сергей – Уверенности в завтрашнем дне.
Галина – Не обманывай. Она всегда в тебе была.
Сергей – Теперь нет…. Много проблем сразу навалилось на меня.
Галина – К тебе мало, кто ходит?
Сергей – Мама была. Андрей. Карина. Но она уехала на дачу. Ей надо. Так что я сейчас можно сказать один.
Галина – Ненавижу этих дур, которые бегают на красный свет. Они все хотят получить от жизни максимум халявы, за чужой счет.
Сергей – Я тоже не могу жить в одном пространстве с халявщиками. Они везде вокруг нас. Все так и норовят выхватить у тебя лакомый кусочек. А сами-то потом и не знают, что с ним делать. Куда его засунуть, и прячут в снег, как белки орешек. Но потом, в отличие от белок не находят. Все так и пропадает. Не в коня корм.
Галина – Мы на работе с Аней выложили фотографии с места аварии, на мотоциклетный сайт. Написали, что нужны нам свидетели. Без свидетелей у тебя могут права отнять. Все очень переживают за тебя. Никто не ожидал, что все так кончится.
Сергей – Не кончилось пока еще ничего.
Галина – Не кончилось.
Сергей – Это только начало.
Галина - (Молчит … нервно перебирает пальцами одеяло). Тебе что-нибудь помыть? Есть грязная посуда?
Сергей – (Как бы не слыша вопроса). Ты, почему сына не взяла?
Галина – Детей сюда не пускают. Ему еще нет двенадцати лет.
Сергей – Я знаю. Но ему почти двенадцать.
Галина – Но я считаю, что ему рано все это видеть.
Сергей – Что это? Я не понимаю.
Галина – Я не хочу его травмировать.
Сергей – Травмировать мною?
Галина – Не цепляйся за слова. Все ты прекрасно понял.
Сергей – Да, я все прекрасно понял.
Галина – (Вставая). Я, пожалуй, пойду.
Сергей – Иди.
Галина – (Встает и, подходя к двери, в полуобороте говорит всем): - До свидания. (И резко ускоряется).

Паша – Кто это?
Сергей – Жена….. Бывшая.
Паша – Я так и подумал.
Алексей – Совсем не приметная какая-то.
Сергей – А что она обязательно красивая должна была быть, что ли? ... Уж какая есть. Точнее была.
Алексей – Я думал, что она у тебя совсем другая будет.
Паша – А я бы не сказал, что она тот человек, которому прямо уж так много надо от жизни. Смотри, как скромно она одета. И ведет себя тихо, тихо.
Анжела – (Вытирая рот Паше, после обильного завтрака). Да Паш, ты прав. Совсем никакая.
Маша – Ну что вы пристали к девушке? Нормальный человек.
Миша – (Держит Машу как ребенок за руку, не отпуская). Да Маш.
Наташа – Еще придет?
Сергей – А кто ее знает. Она свободный человек.
Алексей – Карина, по представительнее будет. Да и по красивей. Сергей ты не обижайся на нас. Само как-то вырвалось.
Сергей – Я не обижаюсь. Мы здесь все, как на ладоне.
Паша – Да уж. Мужики все равны только в бане и в больнице.
Миша – Нет. Еще на кладбище. (Получает подзатыльник от Маши). Ой. Больно же. Ты хотя бы предупреждала что ли?
Маша – Ты, что помирать собрался? А обо мне ты подумал? Смотри у меня много их еще на складе.
Миша – Зато Мерседес мой все-таки пришел.
Маша – (Вздыхая). И года не прошло. Сколько мы его ждали?
Миша – (Как бы уверяя Машу). Не бойся, они его никому не отдадут.
Маша – Да какое это все сейчас вообще имеет значение?
Миша – Давай лучше погуляем еще.
Маша - Давай, тоже дело. (Берет костыли и помогает Мише постепенно встать. В результате они совместно встают и уходят гулять).
Миша – (Поворачиваясь, на полпути обращается ко всем оставшимся). Счастливо оставаться.
Наташа – Ладно Леш, пора мне идти уже. Дома дел море, а я теперь инвалид у тебя, все только стоя могу делать. Сидеть больно.
Алексей – Ну иди. Завтра, во сколько будешь?
Наташа – Ну наверно так же где-то в это же время приду.
Алексей – Ну давай. Жду тебя очень. Дочке пока не говори ничего, если звонить будет. Я сам ей скажу. Лучше после операции.
Наташа – Хорошо.
Алексей – Я сам ей потом позвоню.
Наташа – (Наклоняется и целует Алексея в губы). Пока мой зайчик.
Алексей – Я плейбой.
Наташа – Ну вот я и говорю зайка мой.

Картина пятая.

В коридоре слышны оживленные женские голоса. Время от времени сопровождающиеся приглушенным смехом. Они приближаются непосредственно к палате. На входе Читать далее...

                              ДЕЙСТВИЕ   ТРЕТЬЕ.

 

                                     Картина первая.

 

Понедельник двенадцатое Мая. В палате оживление. Алексей и Сергей вернулись после операции и лежат на кроватях. Алексей спит. Рядом с ним сидит его жена,Наташа. Сергей не спит. Набирает сообщение в телефоне. Рядом с Пашей и Мишей сидят жены. Паша опять ест. С Мишей производят генеральную уборку постели и влажную уборку тела.

В палату входит Карина, у нее в руках сумка с продуктами.

 

Карина – Здравствуйте.

 

Все здороваются.

 

Сергей – Ну вот мне и сделали операцию.

Карина – (Замечает венковоподобный букет на подоконнике).Что это?

Сергей – Букет, как видишь.

Карина – Вижу. Но откуда он?

Сергей– С работы приходили?

Карина– Кто?

Сергей– Кира и Галина.

Карина– И что, вот так вот взяли и подарили тебе букет?

Сергей– Да, а что?

Карина– Но цветы больным мужчинам не дарят обычно.

Сергей– А они подарили.

Карина – И тебя это не насторожило?(Подходит к цветам, и внимательно разглядывает их).

Сергей – Ни сколечко.

Карина– Странно все это.

Сергей – Ничего странного здесь я не вижу.

Карина – Значит для тебя это закономерность?

Сергей – Карина ну перестань, пожалуйста, я тебя прошу.

Карина– Ладно. Хорошо. Я перестала.

Сергей– Ну спасибо.

Карина– Как прошла операция?  Не больно было?

Сергей– Нет. Я ничего не чувствовал. Только видел в телевизоре. Как съездила на дачу?

Карина– Да, опять мой приперся бывший. Нервы трепал. Мало того, что алименты не платит, так еще и на шее сидит. То водки ему купи, то накорми. Устала я от этого всего, только ради дочки и терплю все это. Я вчера вернулась еще. Он напился и случайно, разделывая мясо себе вены порезал сильно на запястье. Я всю ночь с ним провела. Сначала скорую ждала, потом на ней в больницу отвозила, жалко же его.

Сергей – Зачем ты с ним нянчишься еще?

Карина – Я ни с кем не нянчусь.

Сергей- А дочку взяла?

Карина– Нет. Я ее с родителями оставила. Они сегодня вечером приедут.

Сергей– Ты же вроде не хотела с ними оставлять? Мне костыли нужны. Ты сможешь купить?

Карина– Я не знаю где?

Сергей– В аптеке. Я тебе все объясню.

Карина– Там с работы звонили. Они тебе нашли какие-то. Может они привезут?

Сергей– Но я хотел новые. Мне же на них полгода, наверно еще ходить? Не хочу деревянные. А новые не дорого стоят.

Карина– Подожди. Тебе привезут с работы.

Сергей – Но я же тебя прошу. Мне некого больше просить.

Карина– А ты попроси Сашу.

Сергей – Но он и так много уже для меня сделал.

Карина– А я? Я тоже много для тебя сделала.

Сергей– Ну не хочешь не покупай.

Карина– Просто я не считаю нужным покупать их. Почему ты на меня так давишь? Мне не нравится, когда ты так себя ведешь. Последнее время ты начал мною командовать. Я не хочу

Читать далее...

 

                                   П А П А Г Е Н О.

                                    

                                 ПЬЕСА   В   ДВУХ   ЧАСТЯХ.                         

 

 

 

Текст песни В.А. Моцарт - Выходная ария Папагено

Известный всем я птицелов,
Я молод, весел и здоров!
Куда б зайти мне не пришлось,
Повсюду я желанный гость!

В лесу все птички мне родня,
Свирель их манит, а не я!
Наполнив ими свой силок,
Иду веселый на лужок!

Я самый ловкий птицелов,
Я молод, весел и здоров!
Куда б зайти мне не пришлось,
Повсюду я желанный гость!

Но где найти такой силок,
Чтоб девушек ловить я мог?
Я б их десятка два поймал,
И тайно всех в лесу скрывал!

На сахар я менял бы птиц,
Чтоб им кормить своих девиц!
А ту, что будет мне милей,
Кормил бы чаще и сытней!

Играя нежно с ней одной,
Я б мужем был, она - женой!
И на коленях у меня,
Она уснула б как дитя

 

                                         А К Т   П Е Р В Ы Й.

                                           СЦЕНА ПЕРВАЯ.

 

 

Действующие лица:

 

Евгений.

Наташа.

Алина.

Анатолий.

Йохан.

 

Гостиничный номер на последнем этаже старой гостиницы у подножия гор, где-то в Германии, а точнее ближе к границе с Францией.

Двое путешественников сидят на свежезаправленной кровати, рядом, но смотрят вперед, в точку.

За окном идет снег, крупными хлопьями, вечереет.

В прихожей, около входной двери в номер стоит большая дорожная сумка, на вешалке весят мужская и женская куртки.

В номере горит приглушенный свет. Мужчина держит в руках пульт от телевизора.

На стенах грамоты и фотографии какого-то охотника со своими боевыми трофеями.

 

Евгений.- Выше среднего роста, худой человек, в джинсах, и свитере на молнии с расстегнутым воротником, из-под которого видна футболка с рисунком. Ему на вид лет 40 - 45. Выглядит очень уверенным в себе, уже достигшим чего-то в жизни человеком, первые морщины уже появляются у него на лице. Но в его манерах есть что-то еле различимое опытному взгляду, говорящее о его неуверенности в себе и мягкости характера. Нет, не слабости, а именно мягкости, не позволяющей быть жестоким, но в то же время хорошо знающим свои жизненные позиции и готовым отстаивать их до последнего слова.

Его глаза с хитринкой и складками по углам, у висков, выдают в нем веселого, но чем-то сильно опечаленного в последнее время человека.

По его поведению видно, что он хозяин положения, но в то же время не в силах изменить сложившуюся ситуацию и повлиять каким либо образом на события.

 

Наташа. - Слегка выше среднего роста, но при этом сантиметров на 10 ниже его, тем самым идеально подходит ему по росту. Худая, и широкоплечая, с фигурой мальчика, с длинными черными волосами, почти природного цвета, с карими глазами и смуглой кожей. Одета, в штаны от спортивного костюма серого цвета, но со снятой его верхней частью, и футболку. Младше его лет на 13 - 14. Лицо грустное, опустошенное и, скорее всего ничего не выражающее, кроме усталости, и безисходности ситуации.

Волосы и руки ухожены, на лице легкий макияж

Читать далее...