«Марафон» комдива Бондовского
Среди тысяч советских воинов, которые 83 года назад приняли на себя первый удар гитлеровских полчищ, немногим посчастливилось дожить до Победы, пройдя через все 1418 дней Великой Отечественной. Еще меньше тех, кто оставил нам воспоминания о рубежных днях самого начала войны. Один из таких рассказавших — Александр Бондовский. Военачальник с уникальной судьбой: он единственный советский генерал, который дважды попадал в плен и оба раза сумел бежать, добраться до своих.

ГЕНЕРАЛ-МАЙОР А.БОНДОВСКИЙ. 1941 Г.
Коварный старт гитлеровской операции «Барбаросса» комдив Бондовский встретил у самой границы. Его 85-ю стрелковую дивизию за несколько недель до нападения Германии на СССР передислоцировали с Урала в Белоруссию — под Гродно. Годы спустя Александр Васильевич рассказал некоторые подробности о тех июньских днях 1941-го. Записи воспоминаний ветерана сохранились в фондах Гродненского историко-археологического музея.
«Наши планы боевых действий — груда ненужных бумаг»
То, что скоро предстоит схлестнуться с немцами, не вызывало сомнений у Бондовского и его ближайших соратников. Подобные же выводы сделало и вышестоящее командование: в начале июня из армии поступил приказ подготовить план действий восемьдесят пятой, если нацистская Германия нарушит пакт о ненападении и двинет войска через границу.
А.Бондовский: «В Гродно дивизия прибыла за месяц до начала войны и расположилась в лагере Солы… По заданию… командарма-3 (командующего 3-й армией, в которую входила 85-я СД. — А.Д.) Кузнецова В.И. около двух недель группа командиров штаба дивизии разрабатывала план действий дивизии и ее частей на случай войны. Разработка была закончена 20 июня 1941 года. Утверждать их должен был 22 июня командарм-3…»
Судя по рассказу генерала, подготовленный вариант вполне соответствовал доминировавшему тогда в СССР лозунгу «Бить врага на его территории!»: «При активных действиях немцев на государственной границе… дивизия должна была наступательными действиями ликвидировать вторжение на нашу территорию и восстановить положение на границе. Окончание марша предполагалось к исходу первого дня войны».
Однако, как уточнил далее Александр Васильевич, итоги работы дивизионных штабистов-тактиков оказались в итоге бесполезной вещью: «Разработка плана действий дивизии настолько была засекречена, что выполнить его было очень трудным делом… Планы… хранились в сейфе оперативного отдела штаба 3-й армии законвертованными и опечатанными.
Явившись к начальнику штаба 3-й армии генерал-майору тов. Кондратьеву около 24 часов 21 июня, я стал настойчиво добиваться устранения всех ненормальностей, созданных при разработке планов. Особенно настаивал на том, чтобы командиру части было разрешено изучить план. Тов. Кондратьев согласился с моими доводами. Обещал утром 22 июня доложить мои соображения и просьбы командарму».
Увы, такое «устранение ненормальностей» утром 22-го было по понятным причинам уже никому не нужным. Реальное развитие событий перечеркнуло все засекреченные разработки штаба.
Происходившее ночью с 21 на 22 июня 1941 года, сам момент начала войны, Александр Васильевич хорошо помнил даже много лет спустя: «Закончив дела в штабе армии, я поспешил в штаб дивизии, где меня ожидала группа командиров управления дивизии, созванная на совещание (по деятельности служб снабжения)… Работа совещания была закончена в 3 ч. 30 мин. 22.06.1941, и участники его были отпущены на отдых… Вернулся в кабинет, где меня ожидал начартдив (начальник дивизионной артиллерии. — А.Д.) полковник Тарасов. С ним скоро был решен вопрос о дозавозе недостающих боекомплектов боезапасов 23 июня… Неожиданно для нас весьма неприятно провыла, а затем, издав резкий неприятный звук, разорвалась бомба, а за ней начали рваться другие. Сквозь разрывы отчетливо слышался противный вой самолетов. Как-то невольно у меня из груди вырвался тяжелый вздох: «Ну, Тарасов, война началась!»
«Да, это война», — так же тяжело вздохнув, сказал Тарасов. В течение всей моей сознательной жизни у меня выработалась привычка фиксировать время (важного) события. Так и тогда за тяжелым вздохом я машинально потянулся к ручным часам. Часы показывали 4 часа 22.06.1941.
Первые разрывы авиабомб послужили сигналом тревоги. Части дивизии… быстро поднялись и начали рассредоточиваться в районах северо-восточной окраины города и рощах западнее лагеря Солы...
Читать далее...