С Зинаидой Григорьевной Фосдик судьба нас свела в дни столетнего юбилея Николая Константиновича Рериха.
Если не ошибаюсь, впервые наши пути пересеклись в конференц-зале Академии художеств на Кропоткинской. Там проходила конференция, приуроченная к столетию художника, на которой я выступал с докладом "Поэзия Николая Рериха". У меня сохранилась фотография, где мы сидим с нею за одним столом. Зинаида Григорьевна была небольшого роста с подвижным выразительным лицом. Какая-то внутренняя наэлектризованность ощущалась во всём её облике, речи, жестах, молчании. Потом она мне признавалась, что в детстве и юности была чрезвычайно импульсивной и лишь постоянная работа над собой ("духовная работа" - подчёркивала Зинаида Григорьевна) научила её выдержке и спокойствию. Но её спокойствие даже сейчас, и в этом я имел случай убедиться не однажды, было зыбким и относительным. В любое мгновение оно могло прерваться бурной вспышкой, если что-то задевало не Зинаиду Григорьевну лично, а тех, кого она считала своими Учителями. Тут уж Зинаида Григорьевна ничего не могла с собой поделать.
И, конечно, энергичной она была не по возрасту. Впрочем, о её возрасте человеку, не знакомому с подробностями её биографии, судить было невозможно. Сама же Зинаида Григорьевна, как бы извиняясь за свои преклонные годы, говорила, что жизнь ей продлили специально, а она лишь подчиняется этому решению. Так это или не так, но всё же что-то феноменальное здесь было: к моменту нашей встречи Зинаиде Григорьевне исполнилось восемьдесят пять! А ведь после этого она проживёт ещё около десятка лет, сохраняя подвижность и полную работоспособность.
В первую же нашу встречу один на один, это было в гостинице "Украина", Зинаида Григорьевна сразу, что называется, взяла быка за рога. Без предисловий и обиняков она заявила:
- Я приехала сюда по прямому указанию Учителя. Если б не было этого приказа, не было б здесь и меня. Но я ехала не только для того, чтоб принять участие в юбилейных торжествах. Я ехала, чтоб увидеть пять-шесть человек в вашей стране. В том числе и вас. Я немного знакома с вашим творчеством: читала ваши поэмы о Рерихе и Вивекананде. Но даже этого вполне достаточно, чтоб составить мнение об особом характере вашего творчества. На мой взгляд, - сказала она, - это уже зов из будущего.
(Как я понял, это мнение и предопределило исключительно доверительное отношение ко мне со стороны Зинаиды Григорьевны).
- Когда я летела сюда, - продолжала Зинаида Григорьевна, - я размышляла о вас и стихах ваших. Мне хотелось увидеть и почувствовать непосредственно, как действует ваше творчество на сердца людей, насколько действенно оно именно здесь, в вашей стране. С радостью убедилась, что оно находит сочувствие и отклик среди современных людей, среди молодёжи. Для меня, если хотите, это своего рода знак. Значит, души людские созрели и готовы уже к восприятию вибраций будущего.
Как-то само собой получилось, что я прочитал Зинаиде Григорьевне свои новые, тогда ещё неопубликованные стихи о Камне, вместившем в себе огненно-космическую мощь созвездия Ориона. О том самом, хранителями которого являлись Рерихи. Ларец с Камнем в 1923 году в Париже им вручил высокого роста индус. Поклонился. Сообщил: "От Владыки". И исчез.
- Могу признаться, - обратился я к Зинаиде Григорьевне, - стихи написаны по прямому заданию Святослава Николаевича. Когда я гостил у него в Гималаях, одну из бесед он специально посвятил Камню. ("Камень Грааля" - так называл он его), а также загадочной символике, украшающей ларец средневековой работы. А заключил беседу просьбой обязательно написать о Камне.
Елена Петровна Блаватская.
И если люди Запада чувствовали исходящую от Блаватской любовь, то на Востоке она производила особенное впечатление. Анагарика Дхармапала, приветствовавший теософов на Цейлоне (а ему было тогда 16 лет), вспоминает: «В тот момент, когда я коснулся их [Олькотта и Блаватской] рук, моё сердце переполнилось радостью. Стремление к всемирному братству, к полной самоотдаче ради человечества затронуло струны в моей душе»8.
Прямота характера Блаватской одних восхищала, других делала врагами. Свои мнения она высказывала прямо и решительно, но без всякого навязывания. Герберт Берроуз вспоминает: «Её враги часто говорили о том, что она груба и невоспитанна. Мы, те, которые знали её, знали о том, что никогда ещё не жил на Земле человек, который столь нетерпимо, в самом реальном смысле этого слова, относился бы ко всем общепринятым условностям. Её абсолютное безразличие ко всем внешним формальностям представляло собой истинное безразличие, основанное на её внутреннем духовном знании истин Вселенной. Находясь рядом с ней в те моменты, когда приходили незнакомые люди — а они прибывали со всех уголков планеты, — я часто с несравнимым удовольствием наблюдал за тем удивлением, какое вызывал у них человек, который всегда говорит то, что думает. Если это был принц, то она, вероятно, шокировала бы его,
а если это был бедный человек, то он всегда получил бы от неё самый последний её шиллинг и самое доброе слово...»9
Слова Берроуза подтверждает Арчибальд Кейтли: «Одно ненавидела госпожа Блаватская — ханжество, притворство и лицемерие. В отношении к этому она была безжалостна; но в отношении искренних усилий, даже если те приводили к ошибкам, — она не жалела сил, чтобы приободрить и помочь советом. Во всех своих делах она была искренна... (...) Я никогда не слышал, чтобы она говорила о чём-то, что не было бы истиной...»10
Елена Петровна происходила из знатного рода и была хорошо воспитана. Графиня Елена Раковицкая очень точно характеризует поведение Блаватской в отношении «высшего общества» Европы: «В беседе она излучала такое обаяние, что никто не мог ему противостоять, корень которого крылся, вероятно, по большей части в её непосредственной и живой способности оценивать всё великое и высокое и в её неизменно горячем энтузиазме, который сочетался с оригинальным, иногда весьма язвительным юмором; а то, как она выражала себя, частенько приводило в самое комическое отчаяние её друзей-англосаксов, которые, как известно всему свету, преувеличенно разборчивы при выборе слов для самовыражения.
Её пренебрежение, более того, бунт против всевозможных формальностей и установок общества заставлял её иногда нарочно вести себя с нехарактерной для неё грубостью; и она ненавидела и вела открытую войну со слащавой ложью со всей храбростью и самопожертвованием истинного Дон-Кихота. Однако если к ней приходил сирый и убогий, голодный и нуждающийся, то он мог быть уверен в том, что найдёт здесь такое тёплое сердце и такие щедрые и открытые руки, каких не найдёшь ни у какого другого "культурного" человека, каким бы "воспитанным" он ни был...»11
Знавшие Блаватскую люди утверждали, что она представляла собою смесь самых разнообразных качеств и имела набор самых различных портретов. Но абсолютно бесспорны её преданность делу теософии и отсутствие корыстных интересов.
Приведём выдержку из
12 августа — День рождения Е.П. Блаватской
Елена Петровна Блаватская общалась со множеством людей, странствия её охватывали весь мир, но любовь к России не оставляла её никогда. Она писала: «Я горячо люблю мою родину и всё русское». Несказанно радовали Елену Петровну успехи русских войск в Русско-турецкой войне (1877 – 1878), за которыми она жадно следила. «Письма её того времени не чернилами, а кровью и слезами писаны», — вспоминала её сестра Вера. И всю жизнь она оставалась горячей патриоткой, продолжая, как и во время войны, присылать в Россию деньги на нужды Красного Креста.
Ложные сведения, печатавшиеся о ней на родине, причиняли Елене Петровне боль: «Откуда они взяли, что я собираюсь упразднять христианство и проповедовать буддизм? Если б читали в России, что мы пишем, так и знали бы, что мы проповедуем чистую христоподобную теософию — познание Бога и жизненной морали, как её понимал сам Христос». «...Идеал Христа распятого светлеет для меня с каждым днём яснее и чище, а против православной христианской церкви — пусть повесят меня — не пойду! Так мне Россия дорога, так наболело у меня сердце за родину, за всё своё, что душу бы отдала в кабалу на десять тысяч лет за неё».
С ней поступали немилосердно при жизни и продолжали преследовать её имя градом непонимания и поношений после её ухода, но теперь наступает время, предсказанное Е.И. Рерих: «...Русские поймут всё величие того Учения, которое принесла миру Е.П. Блаватская. Я преклоняюсь перед великим духом и огненным сердцем нашей соотечественницы и знаю, что в будущей России имя её будет поставлено на должную высоту почитания».
«Женщина, которая так или иначе заставляла окружающих — сначала в маленьком мирке своего детства, а потом по обе стороны земного шара — говорить о ней и спорить, защищать или осуждать её характер и побуждения, биться за её дело или яростно противостоять ему; смерть которой вызвала такой шквал телеграмм между двумя континентами, словно почил какой-нибудь император, — такая женщина должна быть и вправду личностью выдающейся».
Нью-йоркская газета «Сан»
«Чрезвычайно приятно видеть, что... имя Елены Петровны Блаватской, нашей великой соотечественницы, почитается так высоко, как истинной основоположенницы провозвестия. Частенько русские забывали о своих великих деятелях, и пора нам научиться ценить истинные сокровища...
Будет время, когда её имя достойно и почитаемо прозвучит по всей Руси».
Н.К. Рерих (из письма Б.М. Цыркову)
«Она была учёным, поэтом, пианисткой, художницей, философом, писателем, просветителем и прежде всего — неутомимой воительницей света... Следуя зову истины и идеалам всеобщего братства, Е.П. Блаватская нажила себе немало врагов и недоброжелателей. Пожалуй, никому в девятнадцатом веке не удалось столь изрядно пощипать перья религиозных предрассудков, спиритического шарлатанства и интеллектуального снобизма, как ей. Стоит ли удивляться, что клеветники обвиняли её именно в том, против
Святослав Рерих.
Чаша в представлении всех народов является предметом знаменательным. Начиная от священных, родовых и военных чаш и кончая символическими наименованиями нервных центров, всему придается особенное заботливое внимание. Чаше вещественной посвящаются целые исследования. На изображениях, от самых древнейших, видим пламенеющие Чаши. На каменных изваяниях в Средней Азии можно видеть, как эти стражи пустыни держат у сердца своего Чашу, огнем процветшую.
Так, в древнем представлении понятие Чаши и Огня особенно часто соединяется. Если же мы вспомним то же древнейшее знание о нервном центре Чаши, служащем как бы хранилищем всех восприятий, то всякие подобные сопоставления углубляются еще более. Центр Чаши, имевший в некоторых старинных писаниях и некоторые другие названия, тем не менее всюду не обойден.
Даже самые неопытные люди подчас ощущают этот знаменательный центр. Они говорят о каком-то стеснении в груди. В общежитии такое явление приписывается или желудочному, или сердечному воздействию. Но более вдумчивые и знающие люди подумают, нет ли еще каких-либо причин, вызывающих это напряжение, которое может быть даже тягостным. Иногда можно проследить любопытное явление. Такие ощущения могут совпадать с очень значительным психическим переустройством организма. Особенно же это может чувствоваться, когда человек уже мог бы значительно продвинуться в психическом отношении, но вольно или невольно небрежет эту возможность.
Также иногда люди называют это состояние тоскою или грустью, прибавляя соображение о беспричинной тоске. Правильно, что это напряжение очень похоже на некоторые явления тоски. Кто-то даже сказал, что, может быть, сердце его тоскует о чем-то невоспринятом. Такие ощущения еще раз показывают, насколько бережно и внимательно нужно относиться к знакам, подаваемым самим организмом. Без суеверия, без предрассудков и без невежественных страхов человек должен ясно отдавать себе отчет, что именно наиболее полезное он совершить может. Как именно неотложнее воспользоваться ему каждым данным обстоятельством. Ведь часто людям дается полнейшая возможность приобщиться новой ступени знания. Они уже замечают мгновенные сверкающие знаки, обращающие их внимание. Они ощущают неожиданные ароматы, они, может быть, даже слышат кое-что, но наносная огрубелость не позволяет им подумать ясно и четко, какие благостные возможности так близки от них.
Говорим об огрубелости, ибо обычно всякие возможности сопряжены с бывшим или с происходящим утончением. Но лишь огрубелость, вследствие каких-либо препятствующих обстоятельств, как бы закрывает возможность ближайшего осознания прекрасных знаков, а вместе с ними и своей ответственности. Очень часто люди издалека гораздо более бережно относятся к своим возможностям. Но когда они находятся, может быть, даже совсем близко от источников, они начинают мечтать о каких-то других водах, минуя ближайшую данную возможность.
Но сердце и так связанный с ним центр Чаши стучатся и горестно напоминают о том, что наиболее всего существенно. До болезненности гремят эти напряженные стуки, а человек вместо того, чтобы прислушаться к ним, старается их омертвить всякими грубо нелепыми средствами. Наверное, когда-то этот неразумный оглянется, осмотрится и увидит, что вместо маленьких повседневностей он мог легко прикоснуться к большему и незаменимому.
Как бы ни пытался он оправдать себя или возрастом, или намерением в будущем поступить лучше, но каждый миг остается неповторенным. Будущие намерения могут создать множество новых возможностей,
Центрально-Азиатская экспедиция (1924-1928)
В 20-е годы XX века через просторы Внутренней Азии шел большой караван научно – художественной экспедиции, которую вел великий русский художник, ученый, путешественник Николай Константинович Рерих. Эта экспедиция, стала важным этапом в общечеловеческой истории и духовной эволюции планеты Земля и получила название Центрально – Азиатской. Маршрут ее отличался повышенной сложностью и необычайной протяженностью: с 1924 по 1928 год он покрыл огромным кольцом область от Гималаев до Алтая, пройдя по территории Индии, Китая, Советской Сибири, Монголии, Тибета.
Центрально – Азиатская экспедиция стала главным свершением в жизни Н.К. Рериха. Вся его предыдущая деятельность была подготовкой к ней, а последующая - осмыслением и обработкой ее результатов.
Вместе с Н.К. Рерихом весь маршрут экспедиции прошла его жена Елена Ивановна – русский философ и писатель, создатель книг учения Живой Этики. Она изучала культуру Востока, писала книги, собирала уникальные легенды и сказания. Е.И. Рерих наравне с мужчинами преодолела все трудности пути и внесла огромный вклад в решение задач, стоявших перед экспедицией. Третьим постоянным участником маршрута был старший сын Рерихов – Юрий Николаевич, молодой ученый – востоковед и лингвист, знавший помимо европейских ряд восточных языков и диалектов. Благодаря этому участники экспедиции не нуждались в переводчике и могли вступать в необходимые контакты с местными жителями, что было крайне важно для научной работы. Кроме того, Ю.Н. Рерих отвечал за охрану каравана, без чего продвижение по безлюдным тропам Внутренней Азии было бы невозможно.
Уникальность экспедиции состояла в том, что никто до и после нее, не ставил перед собой художественных задач. Н.К. Рериху удалось в тяжелейших походных условиях создать бесценные полотна, отразившие географическую картину Центральной Азии и культуру народов, населяющих ее. Масштаб проведенной работы говорит сам за себя - 500 произведений, созданных на маршруте, и более 1500, написанных позднее.
Востоком, и в особенности Индией, художник серьезно заинтересовался еще в молодости. В 1913 г. в Париже Н.К.Рерих ознакомился с индийской коллекцией крупного русского востоковеда и археолога В.В.Голубева. Он был убежден в том, что в глубокой древности существовал общий источник, сформировавший славянскую и индийскую культуры. Тогда же была задумана научная и художественная экспедиция в районы Центральной Азии.
2 декабря 1923 года в гавань Бомбея вошел пароход «Македония». Среди пассажиров, сошедших с трапа, был и Н.К. Рерих с семьей.
В течение месяца Рерихи путешествовали по индийской равнине. Утонченную красоту древней индийской культуры не смогли погубить ни иноземное господство, ни наступление современной цивилизации. Индия стала начальным и конечным пунктом Центрально-Азиатской экспедиции.
В конце 1923 года они прибыли в Дарджилинг – небольшой городок в предгорьях Восточных Гималаев. В Дарджилинге началась практическая подготовка к Центрально-Азиатской экспедиции. Горное княжество Сикким, спрятавшееся в Гималаях к северу от Дарджилинга среди снежных вершин и густых заповедных лесов, стало первым, очень важным этапом экспедиционного маршрута.
«Страна небесных ступеней», « Неисследованная, малопроникаемая страна скал и цветов» - так говорил Николай Константинович о Сиккиме. Именно там в 1924 году художник воочию увидел Великий Гималайский хребет, к которому так долго стремился. В путевом дневнике «Алтай –Гималаи» Н.К. Рерих записал: «Наш путь шел от Гималаев и обратно к ним. Величественен Каракорум и ледяное царство Сассера. Прекрасен Куэнь – Лунь. Фантастичен Тянь – шань – небесные горы. Широк кругозор Алтая. Декоративен Наньшань. Суров Ангар – Дакчин. Но все это только пролог перед невыразимым величием Гималаев». Он будет воспевать «Обитель снегов» в своих литературных и живописных произведениях вплоть до ухода с земного плана.
На сиккимском маршруте лежали старинные монастыри: Пемаянцзе, Ташидинг, Сангачелинг, Дублинг. Николай Константинович подолгу беседовал с их настоятелями, встречался с ламами, отшельниками и мудрецами. Монастыри принадлежали секте красных шапок, высокие ламы которой считались хранителями древних тайных знаний. Легенды связывали источник этих знаний со священной Канченджангой, Горой пяти сокровищ. Трудно сосчитать сколько раз художник изобразил эту священную гору. На ее фоне написаны сюжетные картины серии «Его страна». Н.К. Рерих писал о Канченджанге: «Отчего
Алтай – Гималаи. Два магнита. Их вершины зовут к путешествиям и постижениям.
«Алтай – Гималаи» это название замечательной книги Николая Константиновича Рериха.Эта книга собрана из записей путевого дневника. С 1924 по 1928 год Николай Константинович Рерих руководил Центрально-Азиатской экспедицией, целью которой было обследование малодоступных районов Центральной Азии.
Вместе с Н.К. Рерихом весь маршрут экспедиции прошла его жена Елена Ивановна – русский философ и писатель, создатель книг учения Живой Этики. Она изучала культуру Востока, писала книги, собирала уникальные легенды и сказания. Е.И. Рерих наравне с мужчинами преодолела все трудности пути и внесла огромный вклад в решение задач, стоявших перед экспедицией.
Е.И.Рерих и Н.К.Рерих.
Е.И. Рерих во время Центрально-Азиатской экспедиции
«Особа и необычайна деятельность нашей вдохновительницы» — так говорил Николай Константинович Рерих о Елене Ивановне. Вся деятельность Елены Ивановны Рерих основывалась на единственно приемлемом принципе на Земле: «Рукою и ногою человеческой». Всё, о чём бы ни говорила и писала Елена Ивановна, — она знала и осуществила. Чтобы вдохновлять, чтобы подать дельный совет — нужно не только знание, но и его претворение в жизни. И нам, желающим прислушаться к Ней и подражать Ей, стоит обратиться к живым примерам Её удивительной жизни.
Семья Рерихов.
[300x400]
Третьим постоянным участником маршрута был старший сын Рерихов – Юрий Николаевич, молодой ученый – востоковед и лингвист, знавший помимо европейских ряд восточных языков и диалектов. Благодаря этому участники экспедиции не нуждались в переводчике и могли вступать в необходимые контакты с местными жителями, что было крайне важно для научной работы. Кроме того, Ю.Н. Рерих отвечал за охрану каравана, без чего продвижение по безлюдным тропам Внутренней Азии было бы невозможно. В Париже Он закончил Военную Академию и впоследствии часто носил френч. Был очень подтянут, любил лошадей и был прекрасным наездником.
Отпечаток сурового военного аскетизма лежал и на особенностях быта Юрия Николаевича, крайне неприхотливого и простого. Был период, когда экспедиция находилась в критическом положении, и физическое здоровье участников подверглось серьёзной опасности.
ДАНИИЛ ЭНТИН: ПОДДЕРЖИВАТЬ ЖИВОЙ ОГОНЬ
Беседа с директором Музея Николая Рериха
Публикуется по: «Вестник Ариаварты», 2002, N 1 с любезного разрешения Даниила Энтина.
Эта беседа проходила в один из весенних дней прошлого года в Нью-Йорке, на Манхэттене. Там на 107-й улице находится Музей Николая Рериха, который появился благодаря неутомимой энергии Зинаиды Григорьевны Фосдик (1889 – 1983). В нескольких блоках от нынешнего, на набережной Гудзона, кода-то существовал старый музей, основанный в 1920-е годы самим русским художником. Он располагался в 29-этажном небоскрёбе и назывался Мастер Билдинг, или Дом Учителя. Время унесло его в прошлое. В 1930-х музей был закрыт. И теперь осталось лишь воспоминание в виде надписи «Riverside Museum» (Риверсайд Музей) над главным входом в это высотное здание. Именно возрождённый через десятилетия Музей принял эстафету Учения Живой Этики и теперь является крупным культурным центром мирового значения. Разговор о ценностях Учения, о близкой ученице Рерихов З.Г.Фосдик и её последних днях жизни предложен нынешнему директору нью-йоркского Музея Даниилу Энтину (Д.Э.), члену редакционного совета «Вестника Ариаварты». В этой беседе главному редактору журнала Владимиру Росову (В.Р.) помогала сотрудница Музея Аида Тульская (А.Т.).
В.Р. Даниил, Вы являетесь директором Музея Рериха, как судьба привела Вакс впервые в Музей?
Д.Э. Вы имеете в виду – как посетителя? Впервые я пришёл в Музей, конечно, как посетитель.
В.Р. Давно это было?
Д.Э. Я точно не помню, быть может, в 1970-м. Дело в том, что я был членом суфийского ордена и учился у суфиев. Как-то в летнем лагере, который суфии проводили во Франции, в Шамони, я встретил человека, помощника главы ордена, которого звали Пир Вилайят Хан. Этот человек почувствовал, что я, возможно, не вполне удовлетворён изучением суфизма, и посоветовал мне пойти в Музей и встретиться с Зинаидой Фосдик. Это было в конце 1960-х. Года два я ничего не предпринимал, но в какой-то момент решил всё-таки зайти в Музей. Пришёл, встретился с Зиной и предложил свою помощь. В то время я работал фотографом. Им как раз нужен был фотограф, они попросили меня сделать снимки некоторых картин. Потом я продолжал приходить в Музей для того, чтобы помогать, чем могу, просто для того, чтобы быть здесь. Около 14 лет приходил сюда каждые выходные. А незадолго до своего ухода в 1983 году Зина спросила меня, согласен ли я стать директором после её смерти.
А.Т. Так Пир Вилайят знал о Музее?
Д.Э. Нет, это был не Пир Вилайят, это был
Зинаида Фосдик
Воспоминания о Рерихах
В мемуарах ученицы Рерихов Зинаиды Фосдик раскрываются интереснейшие подробности самых таинственных моментов биографии Елены и Николая Рерих. Тайны их необычных духовных способностей, их общения с Учителями Шамбалы, их миссии в мире — все эти неизвестные широкой публике подробности являются ценнейшими фактами духовной биографии Рерихов.
[400x535]Читая эти материалы, невозможно не чувствовать себя в какой-то степени если не участником, то, во всяком случае, свидетелем уникального явления: зарождения и развития рериховского движения в США.
Нам, друзьям и сотрудникам нью-йоркского Музея, повезло — мы имели возможность слышать живые воспоминания первых учеников Рерихов: Зинаиды Григорьевны Лихтман-Фосдик, Катрин Кемпбелл-Стиббе, Гизелы Ингеборг Фричи, Франсис Грант. Таким образом, целый век — от детства и юности самих Рерихов до ухода из жизни их первых сподвижников — прошел как бы перед нашими глазами.
Из записей Елены Ивановны и ее рассказов своим ученикам мы знаем о самых первых ее контактах с Учителями. Сейчас, почти сто лет спустя, мы видим всю историю рериховского движения и развития философии Агни-Йоги. Для нас это живая история не только Учения, но и людей, стоявших у его истоков.
Наверное, по прочтении настоящего издания читателям интересно узнать о дальнейшей судьбе сподвижников Рерихов и о том, как работает нынешний Музей. Попробуем хотя бы вкратце осветить эти вопросы.
Луис и Нетти Хорши, хотя и продолжали вести материально благополучную жизнь, не избежали личной трагедии. Их сын Флавий, как говорится, «пошел по плохой дороге», а в начале 70-х годов был убит в подвале здания первого Музея, к тому времени принадлежавшего Хоршам.
И. Фричи и К. Кемпбелл рассказывали, что Елена Ивановна очень любила Нетти Хорш, но знала, что материальное
благополучие было слишком важно для нее и Луиса. По воспоминаниям И. Фричи, Мастер через Елену Ивановну предупреждал, что если у Хоршей будут дети, то стремление к богатству станет для них главной целью жизни и отвратит от Учения. Так и произошло…
Большая часть захваченных Хоршами картин Н.К. Рериха была распродана частным коллекционерам. Около ста работ были переданы Хоршами Университету Брандайс, под Бостоном.
Ориола Хорш стала художницей. Луис Хорш умер в конце 70-х годов. Его жена, Нетти, провела последние годы своей долгой жизни во Флориде в состоянии полного слабоумия и умерла в 1991 году.
Морис
Некогда проживавшие в этих местах индейцы свято чтили священную местность и верили, что гора – источник великой силы, дарующей мудрость и исцеление от болезней. Они поднимались на Шасту, чтобы очистить душу и соприкоснуться с таинственным миром духов.
Интересно и то, что в небе над Шастой видны сферические облака, по поводу которых есть различные мнения. Некоторые считают, что это — природные явления. Другие утверждают, что облака – способ инопланетян скрыть правду от любопытных землян.
Некогда проживавшие в этих местах индейцы свято чтили священную местность и верили, что гора – источник великой силы, дарующей мудрость и исцеление от болезней. Они поднимались на Шасту, чтобы очистить душу и соприкоснуться с таинственным миром духов.
Интересно и то, что в небе над Шастой видны сферические облака, по поводу которых есть различные мнения. Некоторые считают, что это — природные явления. Другие утверждают, что облака – способ инопланетян скрыть правду от любопытных землян.
КАЕНЬ ЧИНТАМАНИ - СОКРОВИЩЕ ОРИОНА
Сокровище мира - Чинтамани (1924 г.)
"В прекрасных символах старый путник расскажет вам, как в незапамятные времена из других миров упал чудесный камень - Чинтомани индусов или Норбу Римпоче тибетцев и монголов. И с тех пор часть этого камня блуждает по земле, возвещая Новую Эру и великие мировые события. Будет сказано, как Некий Владыка владел этим камнем и как темные силы пытались похитить сокровище.
Ваш путник, слушая эту легенду, шепнет вам: "Камень этот чёрен, необуздан и пахуч и зовется Началом Мира. И он шевелится, как одухотворенный. Так завещал Парацельс". А другой наш путник улыбнется: "Камень изгнанник, блуждающий камень Вольфрама фон Эшенбаха".
Но рассказчик у костра продолжает свой сказ о чудесных силах камня; как камень проявляется и как он указывает мировое событие. "Когда камень горяч, когда камень дрожит, когда камень изменяет свой цвет,- этими явлениями камень предсказывает владельцу будущее и дает ему возможность знать врагов и опасности или счастливые события".
Слушатель спрашивает: "Не этот ли камень на Башне Ригден Джапо? Не он ли дает лучи, проникающие все океаны и горы на благо людей?"
Рассказчик продолжает: "Черный камень скитается по земле. Знаем, что китайский император и Тамерлан владели камнем. Знающие люди говорят, что великий Соломон и Акбар владели сокровищем, давшим им чудесные силы. Сокровище мира - так называется чудесный камень."
На картине видим, как будто открылась дверь Шамбалы и вышел оттуда конь, неся свет. Он еще ступает очень робко и неуверенно, т.к. не знает, примут ли его люди, готовы ли они утвердить Знамя Мира и Культуры, которое несет он символически в виде трех кругов света. "Издавна ходит Эрдени Мори, и светит его сокровище. На восходе и на закате Солнца затихает всё, значит, где-то проходит великий конь белый, несущий сокровище. Пока народы знают о сужденном сокровище, они всё же останутся на верном пути. Путь, хотя бы долгий, и необычный - неизбежен. Так же неизбежен, как служение совершенствованию..." (Н.К.Рерих. Эрдени Мори)
"На краю пропасти, у горного потока, в вечернем тумане показываются очертания коня. Всадника не видно. Что-то необычное сверкает на седле. Может быть, это конь, потерянный караваном? Или, может быть, он сбросил всадника, перепрыгивая через пропасть? Может быть, этого коня, ослабевшего, бросили на пути и теперь, отдохнувший, он ищет владельца? Так мыслит рассудок, но сердце вспоминает другое. Сердце помнит, как от великой Шамбалы, от священных горных высот в сужденный час сойдет конь одинокий и на седле его, вместо всадника, будет сиять сокровище мира: Норбу Римпоче - Чинтомани - чудесный камень, мира спаситель. Не пришло время? Не приносит ли конь одинокий нам сокровище мира?" (Н.К.Рерих. Держава Света, с. 185, 193)
В 1928 году, когда была создана картина «Священный Ларец», С.Н. Рерих написал и портрет своего отца в одеянии ламы. На этом портрете Николай Константинович бережно держит уже знакомый нам старинный Ковчег, покрытый тем же Платом, который мы видим и на картине «Священный Ларец». В центре материи, в сиянии лучей чётко распознаются латинские буквы «I.H.S.». На боковой стенке Ларца хорошо прорисована уже знакомая нам птица.
25 лучших фотографий телескопа Хаббл
Космический телескоп «Хаббл» — автоматическая обсерватория на орбите вокруг Земли, названная в честь Эдвина Хаббла. Телескоп «Хаббл» — совместный проект НАСА и Европейского космического агентства; он входит в число Больших обсерваторий НАСА.
Размещение телескопа в космосе даёт возможность регистрировать электромагнитное излучение в диапазонах, в которых земная атмосфера непрозрачна; в первую очередь — в инфракрасном диапазоне. Благодаря отсутствию влияния атмосферы, разрешающая способность телескопа в 7—10 раз больше, чем у аналогичного телескопа, расположенного на Земле.
Предлагаем сейчас вам увидеть лучшие снимки с этого уникального телескопа за последние несколько лет. На фото: Галактика Андромеды – это самая близкая к нашему Млечному Пути из гигантских галактик. Скорее всего наша Галактика выглядит примерно так же, как галактика Андромеды. Эти две галактики доминируют в Местной группе галактик.
Сотни миллиардов звезд, составляющих галактику Андромеды, вместе дают видимое диффузное свечение. Отдельные звезды на изображении являются в действительности звездами нашей Галактики, расположенными гораздо ближе удаленного объекта. Галактику Андромеды часто называют M31, так как это 31-й объект в каталоге диффузных небесных объектов Шарля Мессье.
[показать]
В центре области звездообразования “Золотой Рыбы” находится гигантское скопление самых больших, горячих и массивных среди всех известных нам звезд. Эти звезды образуют скопление R136, запечатленное на этом изображении.
[показать]
NGC 253. Блестящая NGC 253 является одной из самых ярких спиральных галактик, которые мы видим, и в то же время одной из самых запыленных. Некоторые называют ее “галактика Серебрянный доллар”, потому что в небольшой телескоп она имеет соответствующую форму. Другие называют ее просто “галактика в Скульпторе”, потому что она находится в пределах южного созвездия Скульптор. Эта пылевая галактика находится на расстоянии 10 миллионов световых лет от нас.
[показать]
Галактика M83 одна
Душа, попадая то в одно существо, то в другое, движется, таким образом, в круговороте, предписанном необходимостью.
Душа человека бессмертна. Все ее надежды и стремления перенесены в другой мир. Истинный мудрец желает смерти как начала новой жизни.
Душа, попадая то в одно существо, то в другое, движется, таким образом, в круговороте, предписанном необходимостью.
Пифагор 570—490 до н. э.
[183x275]
Душа человека бессмертна. Все ее надежды и стремления перенесены в другой мир. Истинный мудрец желает смерти как начала новой жизни. Платон 427-347 до н. э.
Душа не является частью одного определённого тела и может находиться то в одном теле, то в другом.
Джордано Бруно 1548-1600
Концепция реинкарнации не является ни абсурдной ни бесполезной. В том, чтобы родиться дважды, а не единожды нет ничего странного.
Вольтер 1694-1778
Я полагаю, что в той или иной форме я всегда пребывал этом мире.
Бенджамин Франклин 1706—1790
При мысли о смерти я совершенно спокоен. Потому что твердо убежден, что наш дух есть существо, природа которого остается неразрушимой и который будет действовать непрерывно и вечно. Я уверен, что пребывал здесь уже тысячи раз, и надеюсь, что ещё буду возвращаться тысячи раз.
Иоганн Гёте 1749-1832
В моей голове — кабинеты и палаты, полные книг и картин старых времен, которые я написал за бесконечные века до моей смертной жизни.
Уильям Блейк 1757—1827
Приобретенные человеком качества, медленно в нас развивающиеся от одной жизни к другой, представляют собой невидимые связи, соединяющие каждое из наших существований, о которых помнит только наша душа.
Оноре де Бальзак 1799-1850
Мне кажется, я существовал всегда. Я ясно вижу себя в различные времена истории, занимающийся различным ремеслом, человеком с различной судьбой.
Густав Флобер 1821-1880
.
Я уверен, что был здесь тысячи раз прежде, как и в этот раз , и я надеюсь вернуться сюда еще тысячи раз.
Томас Хаксли 1825-1895
Также как мы проживаем тысячи сновидений в нашей нынешней жизни, так же и сама наша жизнь всего лишь форма одной из тысяч жизней, в которые мы вступаем из другого более реального мира, возвращаясь снова и снова после смерти. Наша жизнь это всего лишь один из снов в другой жизни и она бесконечна до тех пор, пока существует самая реальная жизнь Бога.
Лев Толстой 1828-1910
Я принял теорию реинкарнации, когда мне было двадцать шесть лет. Религия не давала мне объяснения данного феномена, а работа не приносила полного удовлетворения. Работа не имеет никакого смысла если опыт, накопленный в одной жизни, мы не можем использовать в другой. Когда я открыл для себя реинкарнацию, это было подобно обнаружению вселенского плана, — я осознал, что теперь существовал реальный шанс осуществить мои идеи.
Я более не был ограничен временем, я перестал быть его рабом. Гений — это опыт. Некоторые, похоже, считают, что это дар или талант, на самом же деле это плод опыта, накопленного за многие жизни. Некоторые души старше, чем другие и соответственно знают больше. Открытие понятия реинкарнации успокоило мой ум. Если вы записываете эту беседу, напишите, что это помогает успокоить ум. Я бы очень хотел поделиться со всеми умиротворением, которое приносит такое видение жизни.
Генри Форд 1863—1947
Я могу совершенно явственно представить себе, что я жил в прошлых столетиях. Вероятно многие из поставленных
