Стихотворение Н.К.Рериха «Не убить», переписанное рукой сына художника — С.Н.Рериха

[350x451]

Но подлинный контакт с Учителем — и в этом смысле жизнь Рериха может служить образцом для подражания — наступает лишь тогда, когда ученик в полной мере разделяет труд своего Учителя По-видимому у Рериха были веские основания, чтобы заявить, обратившись к Учителю:

Начатую работу Ты мне оставил.

Ты пожелал, чтоб я ее продолжил.

Надо сказать, что сюиту «Благословенному» с начала и до конца пронизывает нота радости. Порой она обретает бетховенский пафос:

Ты богат, мой дух. К тебе

Сидоров В.М., поэт, писател

Необходимое предисловие

Стихи Н.К. Рериха настолько своеобразны, что их можно считать уникальным явлением не только русской, но, пожалуй, и мировой поэзии. Уникальна сама их судьба. Собранные в небольшой по объему книге «Цветы Мории», они вышли в свет в 1921 году, дабы на долгие годы остаться в безвестности и невостребованности. Лишь в 1972 году в советской периодике появляются первые публикации стихов Рериха, а в 1974 — к столетию художника выходит новое издание «Цветов Мории», правда, под названием: «Письмена». Собственно, с той поры эти стихи и становятся реально действующим фактором духовно-культурной жизни России. К процессу воскрешения творческого наследия Рериха в нашей стране мне довелось иметь прямое отношение, а также быть инициатором публикаций его стихов в советской печати и составителем его книги стихов (кстати, это была первая книга Рериха в советское время). Надо сказать, что понадобились определенные усилия и даже ухищрения, дабы провести её через цензурные рогатки. Сама лексика некоторых стихов («Владыка», «Царь», «Могущий») делала их подозрительными, потому что давала основания считать религиозными. На меня тогда легла задача комментатора рериховских стихотворных текстов, которые из-за их необычности многими воспринимались как замысловатые криптограммы. В результате мною и была написана монография о Рерихе «На вершинах», где его поэтическое творчество рассмотрено в неразрывной связи с традицией русской классической литературы.

Главной же константой этой традиции я считаю линию постоянного духовного восхождения и категорически не согласен с расхожим мнением, что духовное восхождение прервал XX век, век тектонических потрясений и катаклизмов, и что в сравнении с золотым веком русской литературы — XIX веком, нынешнее столетие стало шагом назад.

Собственно, почему русская литература в XIX веке выросла в своеобразный феномен? Прежде всего потому, что она взяла на себя религиозные и духовные функции. Величайшая нравственная заслуга ее заключается в том, что она предельно бескомпромиссно поставила перед человеческим сознанием мучительнейшие вопросы его бытия на земле, в их числе и знаменитые: кто виноват? Что делать? Я уже высказывал мысль, что А.С.Пушкин, М.Ю.Лермонтов и Н.В.Гоголь являются мистическими загадками прошлого столетия, расшифровка которых растянулась на долгие годы. Л.Н.Толстой и Ф.М.Достоевский лишь усугубили остроту вопросов, сформулированных ими, но ответа на них не дали.

В Горном Алтае расположены древнейшие оазисы природного и культурного наследия, делающие Горный Алтай одним из интереснейших, загадочных мест на Земле. Белуха – самая высокая вершина Сибири – символ мирного соседства трех мировых религий: христианства, буддизма и ислама. Величественные горные перевалы с чистейшим воздухом, наполненным хвойным ароматом.

Это прекрасная и древняя страна высоких гор, стремительных чистых рек, прозрачных озер, огромной вечнозеленой тайги хвойных пород, раскинувшаяся на стыке двух частей Великой Степи – мира монгольского и мира тюркского.

Белуха – святая для алтайцев гора. По индийским источникам – страна Шамбала. В трудах Рериха содержится утверждение о том, что с самой высокой вершины Горного Алтая – Белухи – существует связь с космосом.

Природа щедро наградила Горный Алтай сверкающими белоснежными вершинами гор, широкими долинами с полноводными реками и водопадами, озерами с чистейшей водой, пышной растительностью, богатым животным миром. Природа органично дополняется памятниками древней культуры – пещерами, курганами, наскальными рисунками, каменными изваяниями, следами архаичных сооружений и оросительных систем, историко-революционными местами прошлого.

На Алтае около 7 тысяч озер. Озера расположены в широких долинах, цирках, седловинах хребтов, в высокогорье. Белоснежные вершины гор заглядывают в чистую гладь озер, как в зеркало, привлекая большое количество туристов и охотников за красивыми снимками.

[600x407]

Вид на утреннюю Белуху из базы «Высотник» под Аккемским озером 
[604x700]

Вост. и Зап. Белуха в лучах заката. 
Снято с увеличением с базы 
«Высотник» под Аккемским 
озером

[700x492]

[700x525]

Корона Алтая

Софийский ледник

Софийский (Аккольский) — один из крупнейших ледников северного склона Южно-Чуйского хребта, находящийся практически в его центре, на юго-западе от с. Бельтир. С ледника берёт начало река Акколь, правый исток Чаган-Узуна.

[700x388]

Долина р. Чуя — один из красивейших районов Алтая. Благодаря удаленности цивилизация оставила место первозданной красоте. Альпинисты смогут совершить серьёзные восхождения. Ледник привлекателен для альпинизма. Большая площадь ледника предполагает множество путей продолжения маршрутов путешественников, что выражается в количестве перевалов различной сложности.

На южную сторону Чуйского хребта есть несколько перевалов. Перевал Туманный и Сапожникова — между вершинами Брат и Ксения, и перевалы Беспросветный и Чуйский — между Ксенией и Сестрой. На востоке от ледника находятся перевалы Солнечный и 25 лет спортивного туризма, через которые осуществляется переход на ледник Удачный(Малый Ак-коль). Западные перевалы Девяти, Гребешок и Ключ — путь на ледник Большой Талдуринский.

На севере расположены перевалы 8 Марта и Тура-Оюк с выходом на ледник Тура-Оюк.

Массовому развитию туризма на этом участке Горного Алтая мешает удаленность и труднодоступность. Попасть сюда можно из с. Бельтир, двигаясь сначала долиной р. Чаган, а далее р. Аккол.

[700x430]

 Аккольский ледник  имеет несколько боковых притоков, большая их часть находится с востока. На западе Софийский отделён от Талдуринского ледника зубчатым хребтом, «Талдуринской оградой». С востока, также отделённый хребтом, находится ледник Удачный, западный язык которого питает Акколь и первое озеро ледникового типа, существовавшее со времён В.В. Сапожникова — Акколь Верхний. Озеро находится

Ледник Текелю

Текелю – ледник, лежащий на отроге второго круга Белухи. Площадь ледника – 3,5 кв.км, стекает двумя потоками с вершины Текелю.
[700x385]
Ледник расположен на востоке от Аккемского озера. Попасть к леднику можно из долины Ярлу через перевал Ярлу-Боч, уходя в долину реки Текелю и далее следуя вверх по течению на юг.

[700x389]

С западного языка ледника через перевал Текелю спускаются на ледник Кара-Оюк и к озеру Горных духов. С восточного — через перевал Менсу уходят к леднику Сапожникова, а через перевал Волга можно попасть на ледник Плоский с выходом на вершину Кара-Оюк(пик Разоружения). На леднике в период таяния образуются ряд маленьких озёр.

[700x382]

С ледника берёт начало речка Текелю.

Гора Белуха (Высшая точка Сибири)

Белуха ,  гора (4509 м), высшая точка, символ Алтая и в целом гор центра Азии.

[700x378]

Но кроме самой Белухи в её районе находится множество других, не менее интересных, для альпинистов, путешественников, исследователей и просто любителей отдыха мест. Здесь можно найти множество вершин, озёр, водопадов, речек и речушек, которые восхитят своей первозданной красотой и чистотой. Эти места как бы притягивают, завораживают и возвышают. В этих местах ищут «Беловодье».

[700x483]

Массив Белухи резко вздымается над Катунским хребтом. Он образован на месте соединения главной линии хребта с тремя боковыми отрогами. Белуха двуглавая. Вершины ее разделены слабовогнутой ложбиной, носящей название «Седло». Более высокая — Восточная вершина.

Массив Белухи включает 169 ледников площадью более 150 км2. Со склонов самой г. Белуха спускается 6 больших ледников [Катунский(Геблера), Мюшту-Айры(братьев Троновых), Аккемский(Родзевича), 

XII 
ТИБЕТ 
(1927-1928) 

В стане некоторое волнение. Мы подходим к Брамапутре, той самой, которая берёт исток из священного Манасаравара - озера великих Нагов. Здесь родилась мудрая Ригведа, здесь близок священный Кайлас, куда ходят пилигримы, предчувствуя, на каком великом пути лежат эти места. Уже попадаются вереницы пилигримов; они с копьями, мрачные и всклокоченные. 

Нет, эти ничего не знают. Просто ползают в безделии по лицу земли. Не грабят ли при случае? 
БРАМАПУТРА 
Среди скал и песков, в лиловых и пурпурных тонах течёт Брамапутра. В мае она ещё не полна, но разливы берегов показывают, насколько увеличивается река за июнь, когда к таянию снегов прибавятся ещё и дожди. К Брамапутре ещё большее уважение, чем к Голубой реке. Голубая Янцзыцзян - длиннейшая в мире река, но Брамапутра, сын Брамы, овеяна богатым узором преданий. Она связывает священное русло Ганга с Гималаями, а Манасаравар близок к Сатледжу и началу великого Инда. Там же зародилась и Ариаварта. 

Рассказывает монгольский лама: "Жил очень учёный и замечательный геше. Но он носил всегда самое скромное одеяние. Вот пришёл геше навестить своего учителя, бывшего настоятелем большого лабрана. Увидели напыщенные приближённые настоятеля скромного посетителя и прогнали его. И ещё раз пришёл геше, и ещё раз выгнали его. Тогда пошёл геше к торговцу на базар и просил его одолжить ему богатое платье, и положил геше за пояс несколько камней, видом похожих на слитки китайского серебра, и в этом виде был немедленно допущен к своему учителю. Вошёл геше, снял своё богатое платье, вынул из-за пояса камни и сложил всё это в угол. Потом поклонился камням и платью, и только потом отдал поклон своему учителю. Тот спросил геше: "Разве не я ваш учитель? Почему же раньше меня вы кланяетесь камням и одежде?" 
"Правда, - отвечает геше, - вы мой учитель, но без этих вещей я не мог дойти до вас, а потому я поклонился тому, что довело меня до моего почтенного учителя". 

Очевидно, монгольский лама знал обычай Лхасы. Умные ламы, вспоминая о предсказании Танджелинга, шепчут: «Если Далай-Лама есть постоянное воплощение Авалокитешвары, то как объяснить, что один Далай-Лама высок разумом и ведёт праведную жизнь, а следующий за ним и слабоумен, и даже преступен, и даже, говорят, обрекал достойных людей на пытки и мучения? В истории Таши-Лам незаметно таких странных колебаний достоинства». При этом ламы вспоминают, как грубо обращались приближённые Далай-Ламы с людьми, приходившими к нему во время его бегства в Индию. Один паломник был сброшен с лестницы и едва не умер. 

Безбоязненно нужно рассматривать всю правду. Если полагается, что Далай-Лама обладает ясновидением, то почему его святейшество не знает, о чём ему своевременно надлежало бы знать? 

Если его святейшество сохранил силу воли, то почему он не проявляет её в отношении своих недостойных приближённых? Многие вопросы справедливо волнуют пытливые умы. 

Надалеко от Брамапутры прислонилась к скалам Чату-Гомпа пять монастырей, из них два красной секты и три бон-по, чёрной веры. Притом монастыри чёрной веры выглядят гораздо и новее, и чище, нежели красной секты. Из окон большого дуканга красного монастыря торчит солома, вокруг уныло бродят несколько лам безнадёжно запущенного вида. Черноверцы, узнав, что мы

Глава ХI. МОНОГОЛИЯ 
Глава XII. ТИБЕТ.

Н.К. Рерих 
АЛТАЙ - ГИМАЛАИ 

Глава Х. АЛТАЙ 
1926 г.
Приветствовать сибиряков – это значит почувствовать и сказать что-то очень мужественное и созидательное. Понятие сына Сибири есть зов труда и познавание тех действительно неисчерпаемых прекрасных сокровищ, которыми наполнена эта страна глубокого прошлого и великого будущего. 

Во всех странах, где пришлось побывать, никто ни на минуту не смущался понять всё великое, ещё несказуемое значение Сибири. Белуха, эта Сумеру Азии, стоит белоснежным свидетелем прошлого и поручителем будущего. 
Сибиряки не только любят Сибирь, но они всегда стремятся к ней для работы, для труда, для сотрудничества. 

Вспомним, что именно сибирские кооперативы заняли такое незабываемое место среди подобных зачинаний нашего отечества. И сейчас разве мыслимо соображать, какое сотрудничество без этой сознательной кооперации? Тем, кто хочет строить, можно думать лишь в оценках трудовой единицы. Всякие другие ценности, измышленные и условные, поколебались и обветшали. Недавние кумиры человечества уже отброшены, и вместо них неизбежно и справедливо встаёт понимание труда. Без этого понимания не будет и настоящего осознания культуры. 

Культура как всеобщее благо, как свет истинного просвещения, как свободно осознанная дисциплина духа – это культура слагала крепчайшие народы. И сколько таких народов прошло в великих шествиях по необъятным пространствам сибирским! От всех этих великих путников наслоилось высокодуховное наследие. Эти великие понятия разве не обязывают перешагнуть через ветошь и мусор недоразумений и разрушительных непониманий? 

Ведь невозможно больше жить среди хаоса разъединения и взаимоуничтожения! Просто невозможно больше дышать! Невозможно больше радоваться свету солнечному, когда невежественная озлобленность совершает ужасное шествие смерти. 

Но довольно мы слышали о смерти, о разъединении и разрушении. Отравляющие газы и человеконенавистническая биологическая война не могут являться завершением человечества. Ведь это настоящее потрясение культуры… 

Словарь зла переполнен, и необходимо обратиться ко всем мерам сотрудничества, к понятиям созидания. 

Когда мы говорим о созидании, о кооперации, разве мысленно не переносимся мы в дали Азии, в просторы Сибири, где такой непочатый край для всякого строительства! Сейчас зарубежные сибиряки разбросаны по самым неожиданным странам, но везде, где они находятся, можно слышать здоровое слово о труде, о будущем. Сибиряк не может склонить голову перед преходящей невзгодой; от всех сибирских работников веет неутомимостью, и если добавить к тому дружелюбие и понимание кооперации, то вот вам и новый дом. 

Могу добавить, что также в разных странах на наших глазах развиваются многие общества, которые в сознании своём идут рука об руку со

Гл. IX. КАРАШАР - ДЖУНГАРИЯ (продолжение)

Едут дунгане и калмыки с ними. В тоне, как калмык говорит с нами, звучит какое-то доверие и близость. Простодушно рассказывает, как он хотел охотиться в горах, а местный князь запретил. Через дорогу перебежали шесть серых серн. Можно представить, сколько дичи в горах. Телеги опять не пришли. Будем третью ночь без сна. 

24 мая. 
Для дальних путей пригодны лишь ладакцы и некоторые монгольские хошуты. Все остальные слабеют, теряют бодрость и впадают в уныние. 

Простились с Тянь-Шанем. Впереди бесснежные мелкие купола Джаира. Сегодня тот самый страшный день, о котором твердят караванщики. Именно в ущельях Джаира бывают грабежи и убийства. Взгорья Джаира встретили нас очень сурово. Ледяной вихрь, дождь, град, а под ночь лёд и снег. Наш возчик ухитрился 17 потаев пройти в 22 часа. Дошли в половине третьего ночи. Измочалились окончательно плестись за арбами с заряженными винтовками. Оту - бедная станция в середине пути, утопающая в грязи. После нас приехали китайцы. Началось безобразие - ходили через нас, плевали, тут же развели кизяковый огонь, выедающий глаза, капали масло и обливали чаем. Мы были рады вечером отправиться в Кюльдинен. Разбойников не видали. Теперь говорят, что главное место разбоя - не сегодняшний путь, а завтрашний, между Кюльдиненом и Ядманту. По снегу добрались до Кюльдинена. Поместились в вонючей лачуге и спали четыре часа беспросыпно. А там опять грузились, опять ссорились с негодным возчиком. 

25 мая. 
Весь день прекрасен. Верно, что в узких ущельях красных гор могут быть нападения. Где-то близко во время гражданской войны многие сотни русских были изрублены киргизами. В наших людях чувствуется настороженность. 
Как нарочно, в самой узкой щели у старой арбы ломается ось, и остальные четыре повозки оказываются запертыми. Самый удачный момент для грабителей, но они не являются. Два часа возятся с телегой. В пути по косогорам ещё три телеги перевернулись. 

После красных и медных гор мы спускаемся к зелёной степи, окружённой синими хребтами; и опять чистота красок похожа на волшебную радугу. 
Мапан (13 потаев от Кюльдинена) - степное радостное, весёлое место отдыха. По окраинам селения стоят юрты. Толпятся стада. Киргизы в малахаях скачут, как воины XV века. Калмыки с доверчивыми лицами. Не успели найти место остановки в Мапане, как приходит калмык со сведениями чрезвычайного значения: "Во втором месяце, то есть в марте, от урумчинского генерал-губернатора распространялись известия по улусам, стойбищам и монастырям о том, что Таши-Лама избран китайским императором. Ещё на трон не взошёл, но уже принял тамгу (печать)". Только бывшие в Азии могут оценить значение этой выдумки для Монголии и Тибета. Конечно, в данном случае урумчинскй властитель имеет в виду именно Монголию. Да, об этой выдумке газеты не пишут и Рейтер не телеграфирует, но именно эти незримые слухи создают будущую действительность. 

Много вестей про Таши-Ламу будет бродить по калмыцким и монгольским просторам. На многие годы! 

Петля на Монголию задумана генерал-губернатором широко, и он думает, что никто об этом не знает. Но система китайских подкупов такова, что не только ямынь губернатора узнаёт все события, но и о ямыне все, кто хочет, тоже узнают всё. Налаженная машина действует в обе стороны. 

IX 
КАРАШАР - ДЖУНГАРИЯ. 
(1926) 

Спрашиваем себя: "Зачем Фань устраивал нам обед?". Не есть ли это начало каких-то новых неприятностей? Ведь и в Хотане все преследования даотая начались с сорокаблюдного обеда, с почётных караулов и с уверений "мы ваши друзья". Вообще, здесь у синьцзянских китайцев слово "друг" имеет какое-то особое значение, и с нашими мерками нельзя подходить к местному понятию. 

Наконец, дуту "просветился" и окончательно запретил открытие памятника Ленину. Интересно, какова будет судьба гигантских шагов, качелей, городков и клуба? Ещё очень опасные занятия на дворе консульства - теннис. Не будет ли конфликта "водяного бога" и с этой противозаконной игрой? Где-то кто-то не знает о фетишизме дуту. 

В Британском музее хранится сборник указов дуту, и кто-то вводится в заблуждение, принимая отжившую вредную ветошь за осколки бывшей цивилизации. Кто-то вводится в заблуждение "учёной степенью" дуту и вегетарианством Фаня. Кто-то вводится в заблуждение, думая, что остатки фетишизма кроются в далёких тундрах и на уединённых островах дальних океанов. Нет, здесь, в столице Синьцзяна, под "мудрым" правлением дуту фетишизм возведён в государственную форму религии и поддерживается указами "правителя". 

Письма и телеграммы не приходят. Не сомневаемся, что они задержаны. Полицейский спрашивал Е. И., веду ли я дневник. Е. И. сказала, что дневник отослан из Кашгара в Америку. Как бы наши тетради не исчезли! Куда их спрятать в этом царстве фетишизма? 

В Каме для свирепости и для резвости коней кормят сушёным леопардовым мясом и толчёным чаем. Рассказывают о леопардовых пятнах, выступающих на крупах коней. 

Завтрак у Кавальери. Среди русских одни китаец, Чжу. Разговор о наших злоключениях в Синьцзяне. Чжу говорит: "Не судите Китай по Синьцзяну. Сюда хорошие китайцы не едут". Говорю ему откровенно, что мечтаю видеть лучших китайцев; хотел бы сказать о Китае самое лучшее, но вся Синьцзянская провинция, за исключением трех людей, не дала нам возможности к хорошим суждениям. 

Сравниваем светлые настроения Сиккима, Гималаев, Индии, Ладака с тюремными соображениями Синьцзяна... 

30 апреля. 
Прошлым летом было разрушено до семидесяти буддийских монастырей в Амдоском крае. "Дунганские" войска сининского амбаня употребляли пулемёты... Много тангутов погибло. Теперь геген амдоский запросил голоков о помощи. Голоки откликнулись на призыв; в течение наступающего лета возможны столкновения. Дунганами разрушено знаменитое изображение Майтрейи. 

Лама из Кобдо производит сбор на построение нового изображения. Голоки постановили набор в войско по три мужчины от каждого двора. В Лабране устроены казармы дунганских войск, и антибуддиийское направление поддерживается. Всё это нигде не напечатано, и всё это чрезвычайно важно для будущего. Помимо волн, замеченных миром, идёт внутреннее волнение, оценить которое можно лишь на месте. Ф. повторяет: "Чжу вчера правильно сказал, что порядочные китайцы в Синьцзян не едут". Но и из Центрального Китая тут же приводит

IX 
КАРАШАР - ДЖУНГАРИЯ. 
(1926) 

Сегодня чудесный день. Со всех сторон показались горы: синие, сапфировые, фиолетовые, жёлтые и красно-бурые. Серое небо и жемчужные дали. По руслу широкого потока доходим до Кара-Кизыл, то есть "чёрно-красный". Название дано верно, ибо скалы из чёрного и красного крупнозернистого гранита. Тишина пустыни. Насколько лучше эти уединённые лянгары, нежели города и грязные базары. 

Только подумать, что мы могли идти четыре дня уединёнными горами, среди дальних снегов. Сегодня показалась первая низкорослая хвоя. За весь день, за семьдесят четыре версты, лишь одни убогий лянгар с плохим колодцем в "сто аршин" глубиной. За весь день лишь два маленьких каравана тощих ишаков. Точно идёте не большой китайской дорогой, а по новой, не открытой стране. Из гор торчат слои чёрных сланцевых и угольных образований. И вся пустыня замерла, ожидая шаги будущего. 

5 апреля. 
Просто беда с цириками. Заваливается спать на арбу и не только наши, но даже своё ружьё не бережёт. Ночью люди какого-то проезжего амбаня хотели выбросить наших коней из лянгара. А горы так хороши! Стоят тёмно-бронзовые с зеленоватыми и карминными пятнами. За горами опять пустыня с тёмными гальковыми скатами, усеянными светло-жёлтыми кустиками. Целый ковёр Азии. 

Днём жарко. Помогает восточный ветер. Прошли девять потаев до бедного местечка Кумыш. Какое-то обобранное, растерзанное селение. Два разбитых необитаемых лянгара. Когда-то что-то здесь было. Е. И. "Но ведь ездят же здесь даотаи и амбани? Неужели они останавливаются в такой грязи?". Сулейман смеётся: "А им-то что? Этим амбаням?! Была бы трубка опия да баба! И в любой грязи проваляются!". Видно, не велико уважение к властям. От путников из Хотана доходит неясное сведение о смещении даотая Ма. 

Молчат барханы. В голубой дымке залегли горы. Вспоминается характерный случай. Путешественники из Китая в Тибет рассказывают, как на границе для досмотра были оставлены нянька с ребёнком. Оказалось, что пограничный служащий накурился опиума, жена его была занята по хозяйству, и няньке пришлось выполнять обязанности таможенного стражника. Это было напечатано в шанхайских газетах. В прошлом году калмыкам-богомольцам не было разрешено пройти в Тибет на поклонение святыням. Такое запрещение очень многозначительно. Сегодня уже начинается китайская пытка - начинается жара, которую мы избежали бы по хошутской горной дороге. 
Нынче очень ранняя весна. Говорят, снег в Урумчи уже сошёл. Вечером выговариваем Сулейману за его привычку пускать в ход нагайку по человеческим спинам. Он удивлён: "Да как же иначе мне с дунганином или китайцем дело иметь? Разве они понимают рассуждение? Или он тебя взял, или ты его взял. Вот вчера мафакеш-дунганин отчего быстро ехал? Потому что с утра дали ему пинка хорошего. А сегодня, наверно, поздно придёт". Так здесь и живут - целая цепь зла. 

6 апреля. 
Жаркий день. Сперва пустыня со многими буграми и скалами вокруг. Через восемь потаев вошли в красивое ущелье. Шли им около семи потаев. Сине-чёрно-бронзовые скалы, все в трещинах. Полная безводность. Разрушенные лянгары по пути. Верно, вода ушла и заставила жителей передвинуться. За весь день встретили всего один караван ишаков и два всадника. Самая большая дорога представляет из себя каменистую пустыню. От семи утра до четырёх с половиной не видно никакого движения по дороге.

Гл. VIII. ТАКЛА-МАКАН - КАРАШАР (окончание). 
Гл. IX. КАРАШАР - ДЖУНГАРИЯ (продолжение следует).

VIII 
ТАКЛА-МАКАН - КАРАШАР 
(1926) 

15 марта. 
Хмурый день. Лиловато-серое небо. Жёлтая пашня. Горы по правую руку - в слабом опаловом силуэте. В этих горах пещеры - в трёх потаях от Кизила, где будем стоять. Пещеры исследованы Стейном. Остатки живописи сожжены местными "иконоборцами". По пути попадаются огромные стада баранов и коз. Куда их гонят? Ответ один: в Андижан. И бараны, и козы, и кони, и быки, и хлопок - всё потянулось на Андижан, к русской границе. Общая мечта - торговля и сношения с иностранцами. Самотёком идут туда ватаги сартов работать, ибо здесь работы не достать. На Андижан, на Кульджу, на Чугучак - вот три артерии, которые привлекли внимание всего края. На базарах котируется русское золото. Червонец, недавно временно упавший, повысился вдвойне и достигает цены золота. Едем базаром, и нам кричат: "Хорошо едешь, урус". Откуда это? Завтра до Кучи большой перегон - 18 потаев. Надо выехать часов в пять. 

16 марта. 
Один из самых чудесных дней. До семи часов морозно, потом жаркое солнце. Сперва бодрая пустыня в жемчужных тонах. Потом перевал и самые невероятные песчаниковые нагромождения! Как застывшие океанские волны, как стобашенные замки, как соборы, как юрты - всё в нескончаемом разнообразии. У лянгара Туругдана кормили коней. Там же недалеко две пещеры со следами цветочного орнамента. За два потая до Кучи на откосе высится башня Кизил Карга, то есть "Красный Ворон". Оглядываемся и замечаем вблизи тёмные отверстия пещер. Соскакиваем и спешим туда по песчаным буграм. Ведь это те самые известные пещеры; помнится, кажется, у Лекока воспроизведена часть их. Но, как всегда, воспроизведение не даёт и части действительного впечатления. Нужно прийти в этот амфитеатр бывших храмов под вечер, когда это место усугублено покоем природы. 
Нужно представить себе все эти пещерные молельни не ободранными, с почерневшими стенами и сводами, а ярко, бодро расписанными. В нишах надо представить унесённые теперь фигуры Благословенного и Бодхисатв. В одной пещере остались следы изображения тысячи Будд. В другой пещере осталось ложе Будды и часть плафона. Низ стен испещрён мусульманскими надписями. Под полом часто чувствуется пустота. Очевидно, имеется ряд нижних, не вскрытых помещений. Вряд ли можно считать раскопку законченной, если ясно звучат пустоты скрытых помещений. Не ламаизм, но следы истинного буддизма звучат в молчании этих пещер. Конечно, прекрасно, что образцы фресок разлетелись по музеям Европы, но ведь стены-то пещер остались голыми, но ведь подлинный вид молелен исчез - остались лишь скелеты. 

Едем к Куче длинным рядом садов. Город кажется чище других. В чём дело? Здесь старый старший мулла заставляет чистить улицы. Конечно, на базаре всё-таки стоять нельзя. Говорят о каком-то саде за городом. Но как достичь его в упавшей полной тьме? Спаситель является: из этой именно тьмы ныряет белая чалма и неожиданный друг - сарт ведёт нас за город. Там и сад, и дом, и конюшни. Конюхи просятся спать на кухне. Почему? В служебном доме живёт "лишённый души человек", то есть сумасшедший, и вся ватага здоровых мужиков боится его. Повар называет курятник "курочкина кибитка". Вот мы и в столице тохаров. Там, где тохарский царь Почан, может быть, Пасседван, преследуемый китайцами, вылетел из города на драконе, унеся с собою все свои сокровища. Много толкуют о золоте в буддийских пещерах. 

VIII 
ТАКЛА-МАКАН - КАРАШАР 
(1926) 

26 февраля. 
Поехали. Утром пришли проститься консул Гиллан с женою, секретарь консульства Чжу, директор банка Анохин, доктор Яловенко, семья Крыжовых. Простились, посидели. Опять вопрос, встретимся снова? Прошли кашгарскими базарами. Пошли песочной седой дорогой. По левую руку синеет кашгарская река, заводья, рисовые поля - рассадники лихорадки. По правую - селения, болотистые озёра. Нависает весенний молочный туман. Переход невелик. К трём часам остановились в маленьком селении Яндома. Расстались с Цай Хань-ченом. Он опять курит опиум, водит женщин с базара и бьёт слуг. Вспоминаю его два рассказа: лошадь под ним испугалась, и он свалился. За это он камнем сломал лошади ногу. Ещё рассказ: орёл налетел и оцарапал ему руку. Тут месть была изысканной; был положен кусок мяса, начиненный порохом при длинном фитиле. Орел, подхвативший мясо, был взорван. Человек-вестовой, едущий впереди, называется "дорога". Количество слов, совпадающих с русским значением, становится ещё поразительнее. Под вечер становится холодно. Снега нет. Гор не видно. 

27 февраля. 
Солончаки, кусты, вётлы, маленькие селения. Недлинный переход до Файзаба-да. Уже к половине второго на месте. Между тем в английской книге маршрутов путь от Кашгара до Файзабада разделён на три дня. Даже тихим пешим ходом и то скорее пройти. Настолько все книги, сообщающие "факты", должны быть пересмотрены. Слишком много неверных "фактов" лежит на полках библиотек, и слишком много затаилось почтения к печатному слову без всякой переоценки. Заново, заново, заново - новым сознанием и новым вмещением. Ещё кто-то уважает деньги как таковые. А вот нам сейчас принесли деревянные щепочки с нарезанными знаками и уверяют, что это подлинные деньги. И самые лучшие деньги, ибо они выпущены игроками в азартные игры. Этот авторитет, видимо, стоит очень высоко. На базарах всюду кучки, деятельно занятые игрою. Помню, в каком-то банке я слышал ожесточенное восклицание: "Я вам не щепками плачу". По здешним обычаям это замечание не было преувеличение. Щепочка коричневого цвета, вершка два длиною, и на ней рукодельные китайские знаки. Люди любят эти деньги, ибо они не рвутся. Погашение знаков здесь производится очень просто. После изнашивания знак не принимается в казначейство, и последний собственник такого знака погашает государственный долг. Мы исследовали места наших дальнейших остановок и нашли, что места станций в книге маршрутов неправильны. Приходится часто соединять по два прогона, иначе и в 50 дней до Урумчи не доехать. Прислали двух солдат эскорта - сущих бандитов. Пришлось их отправить обратно. 

28 февраля. 
Всю ночь, до 4-х при полной зелёной луне, пели кругом в разных кишлаках, вероятно, в честь месяца Барат. Пели неистово, но, сглаженное расстоянием, иногда пение звучало красиво. Это пенье не было сартское, но торгутское. В чём же дело? Как же попали торгуты в мусульманский Файзабад? Конечно, это пленники былых войн. До сих пор они хранят свои обычаи, и звучат при полной луне звонкие песни. Разбирая народности, иногда отличите их по остаткам одежды, иногда по языку, иногда по старинным священным напевам. В ночное время звучат песни к своему краю. И где-то сердце отвечает на зов этот. Поучительно проследить конгломерат народностей, засыпанных песками пустынь. Встали рано, в 5 часов, ибо путь длинный - 15 потаев, то есть 150 китайских ли, то есть 60 русских верст. Сперва солончаки, зеленовато-седые; потом мёртвый песок, барханы. Пыль стоит беспросветно; тощий кустарник, его выдергивают на топливо и тем окончательно омертвляют пустыню, а за два перегона от Кашгара и прекрасный уголь, и чудесная нефть. Сами люди стараются по невежеству омертвить свою почву. Около мелких речек ещё лежит ледок, а под солнцем уже печёт, и трудно двигаться в меховых одеждах. Место стоянки называется Караджул-гун, маленькая серая деревня.

VIII 
ТАКЛА-МАКАН - КАРАШАР 
(1926) 

27 января. 
Тимур-бай - наш новый караванщик. Куда ни оглянешься - всюду какие-то исторические имена. Всё шахи, султаны, баи. Даже самый незаметный и тот прибавляет себе титул - ахун. Он приходит взвешивать наши вещи. Устройство весов переносит нас во времена неолита. На перекладине весит палка с какими-то "магическими" кружками и метками. Массивный зелёный кусок нефрита на верёвочке передвигается в противовес сундука, и "маг" в круглой шапочке изрекает цифру, ему одному очевидную. Положительно, в неолите мы находили такие камни с дырками и называли их грузилами, но вернее это гири. 

Нам нужно на восток, и потому завтра мы идём на запад. Остановки до Кашгара: 
1) Зава, 2) Пиалма, 3) Зангу (Чуда), 4) Гума-Базар, 5) Чолак, 6) Акин, 7) Каргалык, 8) Позгам, 9) Яркенд, 10) Кокрабат, 11) Кизил, 12) Янгигисар, 13) Яберчат, 14) Кашгар. 

Наши друзья калмыки уже вчера прошли мимо нас по краткому пути на Аксу - Карашар. В темноте рассвета мимо наших ворот звенели басистые колокольчики их верблюдов. Они повезли таин-ламе ковры из Хотана. Повезли и много весточек, которые может оценить буддийское сознание. 
Опять в нашем караване будут три течения: буддийское, мусульманское и китайское. Китайское - слабее. Последнее изобретение Цай Хань-чена - знамя экспедиции с крупной надписью "Ло" (Рерих), то есть "набат", - водружено на ярко-красное древко. Цай Хань-чен отвёз наши карточки властям, и, как следовало ожидать, мошенники даотай и амбань уверяли, что они нам очень помогли... 

Пришли мафы для ламы и Цай Хань-чена. Ясно, что эти экипажи не изменили вида с XV века и годились бы в любой музей. Худай Берди-бай привёз дастархан в виде жареного барана и пирожков. Так он и остался нашим единственным другом в Хотане. Впрочем, ещё полковник китайский понял, что вышло нечто плохое. Опять вьюки, опять мохнатые шапки, опять яростный рёв Тумбала. Утром - в путь. Последний раз прилетели к нам хотанские птички и пришли бараны. Тумбал, как чёрная статуя, застыл на груде яхтанов. 

28 января. 
С семи утра собирали караван. Видели мы работу ладакцев, отличная работа, спешная, энергичная. Хуже работа дардистанцев и кашмирцев. Хороша работа непальцев, но хуже всего работа хотанцев. Такую лень и неприспособленность трудно представить. С семи до двенадцати часов с трудом навьючили сорок лошадей. Мы шли по Хотану и ещё раз убедились, что все, что носит признаки старого Хотана, не так было плохо, являет остатки резьбы, каких-то украшений и пропорций. Но всё новое превратилось в бессмысленную груду глины и жалких кольев. Лица на базаре попадаются неплохие, но забитые и лишенные всякого выражения. 
Ясно, что места, подобные Хотану, изжили все свои старые соки и могут обновиться лишь коренным потрясением. Китайцы сидят за глиняными стенами китайского города. Кооперации с населением у них нет. Они остались случайными пришельцами, угнетателями и не думают помочь стране хотя бы каким-нибудь улучшением. Запылилась жизнь, запылились мозги. Нужна искра сильной молнии. 

Вдали мелькнул

Гл. VII. ХОТАН (1925 - 1926 г.) (продолжение) 
Гл. VIII. ТАКЛА-МАКАН - КАРАШАР

Глава VII. ХОТАН 
(продолжение). 

1 января 1926 г. 
Ламы часто повторяют слова Будды: "Лампада, перед тем чтобы погаснуть начинает чадить". 

Вместо возможности тихо уехать из-под десницы даотая - новые оскорбления и бессмысленные неприятности. Вещи уже уложены. Верблюды готовы. Мы чувствуем радость покинуть опасный Хотан. Но первого января рано утром приезжает вестник даотая и конфузливо заявляет: "Господин даотай назначает вам ехать на Дуньхуан, а не на Кашгар". Мы говорим: "У нас отобрано всё оружие, ехать пустыней без оружия нельзя. Не только ни одна экспедиция, но каждый купец, идущий через пустыню, имеет при себе оружие. Кроме того, нам присланы деньги на Кашгар. Кроме того, наши сотрудники американцы едут на Урумчи. И в-четвёртых, сам даотай только что согласился на наш выезд на Кашгар". 

Посланный улыбается: "Всё это верно, но господин даотай прислал меня сказать, чтобы вы ехали через пески на Дуньхуан". 

"Но ведь туда трудно ехать! Но ведь сам даотай сказал, что в провинции Ганьсу - разбойники!" 

"Совершенно верно, но господин даотай изменил своё решение и указывает вам путь через пустыню в Дуньхуан". 

"Значит, мы не можем осмотреть ни Яркенда, ни Кашгара, ни Аксу, ни Кучи? Ведь все эти распоряжения китайских властей наносят оскорбление Соединенным Штатам!" 

"Поговорите сами с г. даотаем. Сегодня Новый год, и, если хорошенько попросите г. даотая, может быть, он опять изменит распоряжение". 

"Но мы не просить желаем, но хотим справедливости". 

Вестник только улыбается и опять предлагает ехать сегодня к даотаю. 

Тут же нам шепчут колоритную подробность. Ящик для нашего оружия, неисповедимо сделанный огромных размеров в виде гроба, несли на палках четверо. Эта процессия ввалилась во двор даотая во время его праздничного завтрака. Китайцы опять зашептали: "Гроб", а сам даотай побледнел и велел нести ящик скорее вон со двора в ямынь амбаня. Знает, что творит пакости, за которые придётся ответить. 

Едем к даотаю. Как полагается для действий трагического Гранд Гиньоль - драма смешивается с балаганом. По пути встречаем шествие с бумажными драконами, ладьями, рыбами и всякой мишурой, идущее поздравлять нас с Новым годом. 

Сидение у даотая превысило всякие меры терпения. Мы говорили ему о

Гл. VI. ЛЕХ - КАРАКОРУМ - ХОТАН (1925 г.) 
Гл. VII. ХОТАН (1925 - 1926 г.) 

Дошли до Санджу. Населённое. Хозяйственное, запылённое место. Лабиринт глинобитных стенок. На детях уже видны лишаи, чего в горах не было. Древностей не нашли. Рассказывают, будто приехали два китайских чиновника и увезли всё, что накопилось у жителей из буддийских древностей. Если это верно, то, значит, императорский Китай без знания раздавал свои сокровища, а республиканский Китай начинает понимать значение изучения древних памятников. Надо отметить, если вообще этот рассказ верен и если чиновники не увезли вещи просто в свою пользу.

12 октября 
От Санджу до Пиалмы все следовали по той же «шёлковой» дороге. И не потому только «шёлковой», что по ней шли караваны с шёлком, но и сама она «шёлковая» и отливает всеми комбинациями радуги песка. Молочная пустыня с тончайшим рисунком песчаных волн. Ветер несёт жемчужную пыль. И она на ваших глазах ткёт новое кружево по лицу земли. Стоят старинные верстовые башни, большая часть их полуразрушена. Сзади звенят бубенцы. На большом сером коне догоняет нас сын соседнего амбаня. Он едет на побывку в Дуньхуан, в отпуск — путь предстоит около 2 месяцев. Он любопытен, но очень необразован. Даёт несколько сведений о Хотане, говорит о древностях Дуньхуана. В Пиалме тоже бывают древности из Такла-Макана. 

Переход большой. Шли быстро с семи до четырёх с половиной часов, но говорят, что завтра путь будет ещё длиннее. Стоим во фруктовом саду. Это лучше, чем в Санджу, где верблюды, ослы, лошади, петухи и собаки неумолчно вместе гремели хором всю ночь. 

13 октября 
От Пиалмы до Зуава около 38 миль. Мы вышли ещё до рассвета под знаком Ориона. Первый раз за весь путь увидели любимое созвездие. Опять пустыня. К 10 часам уже жаркая, рдеющая, опаляющая. Стремя обжигает ногу через сапог. А что же здесь делается летом? Недаром летом идут ночными переходами. 

По правую руку голубеют взгорья Кунь-Луня — они напоминают Санта-Фе. По левую руку розовеют пески Такла-Макана — вспоминаю пустыню Аризоны. 

Сын амбаня поёт китайские намтары — сказания о китайских богатырях, с выкриками, с высчитыванием какого-то непонятного темпа, с финальными каденциями. Трудно ассоциировать это с богатырским эпосом. 
Под шеями коней звенят нити бубенцов. Качаются красные кисти под уздою. Так же гремели здесь великие орды. 

Три голубя давно летели с нами. Откуда быть им в пустыне? Они — вестники, они довели нас до замечательного места, старого чтимого мазара и мечети. Здесь среди пустыни живут тысячи голубей, охраняемых преданием. Каждый путник бросит им пригоршню маиса. Это благое место очень почитаемо. Странной неожи-данностью веет от этих несметных стай голубей. Эта неожиданность — Сан Марко. Эти голуби — путевестники. Они указывают путь пустынным путникам. Рассказывают: «Один китаец убил и съел такого голубя и немедленно умер». 

Кончился день золотою ковыльною степью с барханами в виде курганов. Это начало Хотанского оазиса. Похоже на Южную Украину. Вечером огорчение

Гл. V. ЛАМАЮРА - ЛЕХ - ХЕМИ (1925 г.)

Д-р Франке приводит рассказ его тибетского спутника в верховьях Инда при виде некоторых высот: "За ними лежит Ба-юль, страна высоких существ. Только высоко развитые люди могут нечто узнать о жизни в этом Ба-юль. Но если простой человек приближается к снеговым границам, он иногда слышит только непонятные ему голоса". 
Ладакская песнь: 

Через врата Востока вошла индийская вера. 
Скажите, прошли вы путь священного слова? 
Персидское царство строит врата Юга. 
Следовали вы ими? 
Небесная весть Китая открывает нам 
западные врата. 
Как вы прошли путь китайского знака? 
И врата Севера принадлежат Гессер-хану. 
Как прошли вы путь удара меча? 
Прошли ли вы через врата, ведущие к Лхасе, 
куда ведет путь искателей истины? 
Восток - врата Индии. 
Там, почитая священное слово и обычай, 
отдохнули мы. 
Персидское государство владеет воротами Юга. 
Там мы почтили границу благородных. 
Небесная весть Китая открыла нам 
западные врата. 
Подтверждая сроки, нам дала счастье. 
Врата к воителю Гессеру на севере. 
В звоне мечей мы прошли эти народы. 
И вратами Лхасы, ища истину, мы прошли, 
в молчании испытывая дух наш. 

Географические странности песни, очевидно, происходят от разноплеменных наслоений. 
Вот красивая ладакская песнь: 

Кто удостоен мудростью, а кто лишь 
приходом сюда.