![]() | Человек - это странник с рожденья. Он родится на судне, под которым волнуется Время; изумлён, осчастливлен, раскрывает он солнцу объятья, озирает он Времени реку. Человек размышлять начинает... <...> И всегда человеческий разум - это мир отмелькавших брегов... <...> Никогда никому не увидеть красоты первозданной потока, не вкусить даже капли покоя. Но, что было до нас, мы не знаем и не знаем того, что грядёт. Может быть, полноводное Время, растекаясь за грани пространства, удаляя мерцанье и блики заодно с городами всё дальше, возвратит если не первозданность снежно-белых утёсов ущелья, то хотя бы бессуетность, гордость. И на глади безбрежной потока, в обезлюдевшем, смолкшем пространстве, освежённом могучим дыханьем Океана, покой, может быть, в человека вселится; В безмерном растает пустое, уплывут берега в неоглядность, выйдут звёзды, и ветер прохладный понесёт человеку навстречу вздох и запах предвечного Моря... © Мэтью Арнольд (1822-1888) |
*:.。. .。.:*・゜゚・* …
Осенний блюз играет саксофон, плетёт на знойных нотах кружева,
мотив нам хорошо знаком, кружится в такт осенняя листва...
В целом ничего не изменилось, ты всё так же просыпаешься по утрам, моешься, завариваешь кофе, лениво морщишься на свой завтрак, только с каждым днём за окном всё темнее. И однажды твой будильник прозвонит, ты откроешь глаза и увидишь ночь. А это значит, что в твоём городе осень. Осень похожа на изысканную болезнь: сначала ты любуешься сменой красок, хватаешь руками листопады, но уже начинаешь чувствовать какую-то нездешнюю печаль и проникаешься тихой нежностью к любимым и близким, словно бы завтра с последним упавшим на асфальт листом исчезнут и они. Но время идёт, и поэтический флёр спадает с осени, обнажая голые деревья, холод, пасмурную слякоть и первый мокрый снег, быстро превращающийся в грязь под ногами простуженных людей с угрюмыми лицами. Но чем холоднее и беспросветнее темнота снаружи, тем уютнее кажется тёплый мягкий свет в квартире. И если лето - это время убегать из дома навстречу несбыточным мечтам подростковой души, то поздняя осень - время возвращаться... |
С возрастом я узнал: радость кратка, проходяща, часто обманчива, печаль вечна, благотворна, неизменна. Радость сверкнёт зарницей, нет, молнией скорее и укатится с перекатным громыханьем. Печаль светит тихо, как неугаданная звезда, но свет этот не меркнет ни ночью, ни днём, рождает думы о ближних, тоску по любви, мечты о чём-то неведомом, то ли о прошлом, всегда томительно-сладком, то ли о заманчивом и от неясности пугающе-притягательном будущем. Мудра, взросла печаль - ей миллионы лет, радость же всегда в детском возрасте, в детском обличье, ибо всяким сердцем она рождается, и чем дальше в жизнь, тем меньше её, ну вот как цветов - чем гуще тайга, тем они реже... © Виктор Астафьев, "Капля" |
|
Одна пора года сменяет другую, чтобы в свою очередь смениться следующей, своим дыханием выкрашивая всё вокруг в свой собственный цвет, охлаждая или согревая камни Горменгаста... Бегут, бредут, ползут дни, меняются названия месяцев, поры года хоронят друг друга, приходит весна, а потом сквозь круговерть года другая, потом ещё одна и ещё одна. Ручьи и потоки, сбегающие со склонов Горы Горменгаст, то взбухают, то почти пересыхают. Каждый раз, когда приходит лето, склоны одеваются зелёным, в лесах лениво гудят пчёлы, сонливо воркуют птицы, перепархивают с цветка на цветок бабочки, неподвижно замирают на камнях ящерицы. И так повторяется из года в год, каждое лето - как эхо предыдущего. На корявых древних яблонях зреют яблоки, солнце посыпает стволы, листья и ветви россыпью солнечных пятнышек, в воздухе стоит столь густой сладкий запах, что в груди зарождается непонятное томление, сердце тает, превращается в слезу, это дитя воды и соли, зреет, питается летней печалью, созревает и падает, катится в пустоту, которая и есть наиболее верный символ состояния души. А дни ползут, бредут, бегут... Воздух вязок, солнце - как открытая рана на грязном теле нищего, лохмотья облаков разбросаны по израненному небу, которое замаранной тряпкой повисло над миром. А потом прилетают злые ветры, и обнажают небо, и разносят крики диких птиц по вдруг засиявшему миру. И Графиня стоит у окна... и смотрит Графиня в замёрзшие поля, раскинувшиеся перед ней... С месяцев опадают дни, с годов - месяцы. Мгновения, собираясь в волны Времени, бросаются на чёрную скалу Вечности... |

Мне бы домик подле храма У столетья на краю, Мне бы томик Мандельштама Да садовую скамью. Мне бы лёгкого соседа — Муравья и воробья, Полупьяную беседу О повадках бытия. За окном глядятся в воду Облака и фонари. Мне бы тихую свободу Не снаружи, так внутри... © Вадим Семёнович Жук поэт, актёр, сценарист, теле- и радиоведущий (30.01.1947 - 20.03.2025) |