Боитесь летать? Психологи считают страх полетов одной из самых сложных психологических проблем: некоторые содрогаются даже от одной мысли о том, чтобы сесть в самолет и оторваться от земли. Порой этот страх становится для таких людей серьезной преградой к тому, чтобы свободно передвигаться по миру и увидеть множество чудесных дальних стран. Согласно некоторым исследованиям, страх полетов усугубляется, когда дело доходит до вопросов безопасности, в том числе в аэропорту. В этом выпуске мы расскажем вам про 25 самых ужасных аэропортов мира, в которых ужас зарождается задолго до того, как сядешь в самолет.

[800x600]

Источник: list25.com

[800x530]

1. Международный аэропорт Веллингтон, Новая Зеландия.

Приземление в этом аэропорту может быть очень опасным, потому что здесь всего одна — да и то короткая — взлетно-посадочная полоса, которая к тому же заканчивается… в море. Несмотря на это, здесь очень живописно, так что этот аэропорт можно назвать не только одним из самых опасных, но и одним из самых красивых.

[800x474]

2. Аэропорт Агатти, Лакшадвип, Индия.

Этот аэропорт со всех сторон окружен Индийским океаном, из-за чего, естественно, возникает вопрос: что произойдет, если во время посадки что-то пойдет не так или пилоту просто не хватит места для торможения? Аэродром длиной в 1219 м настолько маленький, что похож на фрагмент более крупной взлетно-посадочной полосы, часть которой как будто ушла под море. Из-за опасностей, которые несут в себе короткие полосы, не раз предлагалось растянуть ее, но пока что полеты продолжаются в нормальном режиме, т.к. это единственный аэропорт Лакшадвипа — индийской территории, состоящей из 36 роскошных экзотических островов.

[800x450]

3. Международный аэропорт Саванна / Хилтон Хед, США.

 Конечно, это не такой «опасный» аэропорт (по сравнению с другими в данном списке), но в нем есть кое-что необычное. Если вы когда-нибудь будете проезжать на такси вдоль взлетно-посадочной полосы 10 в этом аэропорту, вы сможете увидеть кое-что жуткое. Дело в том, что на полосе 10 выгравирована пара… могил. Они принадлежат бывшим владельцам земли, на которой сейчас находится аэропорт — их последним желанием было, чтобы их похоронили

Агитационный плакат кандидата в президенты РФ Владимира Путина в Санкт-Петербурге. Фото: Вадим Жернов / РИА Новости

В Высшей школе экономики в Департаменте политической науки свою работу начала секция политической антропологии. Ее первое заседание в четверг 23 октября открылось докладом профессора, доктора политических наук Марка Урнова, который был посвящен анализу ресурсного потенциала России для поддержания статуса великой державы. «Русская планета» приводит основные положения этого доклада.

Мягкая и жесткая сила великих держав

«Когда читаешь некоторые работы, в которых автор рассуждает на тему будущего России в мировой системе, часто встречается сентенция: "Либо мы будем великой державой — либо нас не будет вообще". Такой публицист, как Александр Проханов, идет дальше и говорит: "Или Россия — великая держава — или пусть мир развалится". Еще часто встречается предложение — вообще не говорить о статусе великой державы. Будущее России видится как неизбежность великой державы или то, о чем не надо говорить», — начал свой доклад ученый. 

В сознании элит более 500 лет, меньше — в массовом сознании, доминирует парадигма о необходимости для России статуса великой державы. Этот вопрос имеет и важное психологическое значение. Человеку необходимы позитивные эмоции. «А когда ему говорят или он сам считает, что он житель великой державы, то он начинает к себе с большей теплотой относиться. "Как говорил товарищ Сталин в 1938 году: "Последний советский человек лучше любого высокого капиталистического чинуши"», — процитировал Урнов.

[показать]

Марк Урнов. Фото: Дмитрий Коробейников / РИА Новости

Что же такое великая держава? В теории международных отношений существует шкала: супердержава, великая держава, региональная держава, малая держава. Существуют страны, которые приближаются к более высокому статусу, а есть его теряющие. Великая держава — это страна, которая имеет возможность направленно по своей воле влиять на целые системы различных показателей в международных отношениях. «Речь идет именно о системе показателей, потому что обладание и влияние на один из них не дает права называться великой державой. У Северной Кореи есть атомная бомба, но о великодержавном статусе в случае Пхеньяна речи идти не может», — пояснил исследователь.

По мнению Урнова, приведенная формулировка хороша, но не позволяет анализировать динамику. Для этого существует несколько инструментов, позволяющих точнее определить статус страны.

Во-первых, это статус. «Это "звездочки на погонах", — и ничего больше. Он означает то, как о стране говорят на иерархической международной лестнице», — пояснил ученый. Во-вторых, это имидж — эмоционально-насыщенное видение страны на международной арене. Им подкрепляется статус. В-третьих, роль страны, которая означает то же самое, что и имидж, но с рациональных позиций — что ожидается от страны, называющейся великой державой.

«"Страна, поддерживающая международное освободительное движение" — это имидж. Роль — "страна, снабжающая оружием страны третьего мира"», — привел пример Урнов. В-четвертых, ресурсный потенциал — это не ресурсы в чистом виде, а возможности в сравнении с другими странами. «Население России — 140 миллионов человек. Это много или мало? Если сравнивать с Данией — много. Если с Китаем?», — пояснил ученый.

Ресурсный потенциал можно оценивать по-разному. Урнов сослался на американского исследователя Джозефа Ная, который ввел в 1980-е годы в политическую науку понятия «жесткой силы» и «мягкой силы». Потенциал «жесткой силы» — это способность принуждать действовать других согласно собственной воле. Потенциал «мягкой силы» — привлекать других действовать так, как хотелось бы нам. Под ресурсами «жесткой силы» подразумевается размер территории, количество населения, военный потенциал, обеспеченность общими