Цельностянуто с
www.bigler.ru
- Пап, а это что? - сынуля вытащил из слежавшегося и уже тающего сугроба размокший картонный цилиндрик.
- Это от Нового года осталось. Ракеты запускали.
- А мы ведь во дворе запускали. Это, наверное, кто-то другой, да?
- Наверное...
- Я сейчас еще найду! - детеныш с азартом принялся рыться в сугробе.
Хорошо нынешним детишкам! Сколько всякой пиротехники - только запускай! В нашем босоногом детстве все это ограничивалось хлопушками и бенгальскими огнями.. Наверное, в военных городках и прочих местах, где можно было достать эту пиротехнику, Новый год праздновался более громко. Все же и фальшфейеры и ракеты там присутствовали. А на гражданке такие вещи были в большом дефиците.
Я поддел ботинком останки ракеты. Картонный цилиндрик весело запрыгал по проталине.
А память услужливо подтолкнула в далекие восьмидесятые...
Новый год в Питере! Дружная наша тусовка была даже не чисто студенческая, а из лиц самого разного возраста.
Нет, естественно, разница в возрасте была не слишком существенна - самому старшему из нас было за тридцать. Были лица еще учившиеся, были абитуриенты, были аспиранты, был даже кандидат каких-то околофизических наук...
Но в душе все были студентами, даже те, кто уже давно покинул стены своих альма матер.
Празднование происходило в одной большой коммунальной квартире старого, дореволюционной постройки, дома... Квартира представляла собой бывшее присутственное заведение. Длинный и широкий сводчатый коридор и много комнат, бывших кабинетов. Кухня общая. Пять газовых плит. «На тридцать восемь комнаток всего одна уборная», прямо как из Владимира Семеновича. Уборных здесь, правда, было две. А комнаток... Ну, не тридцать восемь, но дюжина точно была. Причем, коммунальных дрязг, казалось бы, неизбежных в таком случае, как-то не очень и наблюдалось. Что было довольно странно. Просто каким-то непонятным образом получилось, что жильцы этой «вороньей слободки» подобрались нормальные, относились друг к другу весьма толерантно, и как следствие, атмосфера взаимоуважения присутствовала. Ну, и Новый год, естественно, праздновался в широком коридоре всем сообществом. Каждый тащил что мог в общий котел. Дамы дружно стряпали на кухне безо всяких склок. Первый раз попав в эт у, так называемую, коммуну, я был очень удивлен добрососедскими отношениями между жильцами.
Ах, да! Нужно ведь объяснить, почему мы там оказались. Дело в том, что одна из комнатушек была ведомственной жилплощадью. И проживал в ней Гена. Точнее, Генрих. Еще точнее, Генрих Краузе. Студент третьего курса Ленинградского горного института.
Родом Генрих был из советских немцев, коих во времена Отца Народов выселили из Поволжья в казахские степи. Окончив школу с золотой медалью, он прибыл в Ленинград и с первого захода, сдав на «отлично» экзамен, поступил на геофизический факультет этого славного учебного заведения.
И хотя в роду Краузе, по уверениям Гены, были сплошь немцы, я все же подозреваю, что там не обошлось без кого-то еще.
Опять же, вспоминая Высоцкого: « Только русские в родне: прадед мой Самарин! Если кто и влез ко мне, так и тот татарин».
В случае с Геной можно было смело заменить русского немцем, а татарина русским, ибо такие типично немецкие качества, как упорство, трудолюбие, пунктуальность и честность каким-то невероятным образом умудрялись сочетаться в нем с поистине русским разгильдяйством.
Учился Гена легко, хвостов не имел. Память у него была феноменальная! Прочитанное и услышанное застревало в голове надолго. То, что Гена в совершенстве владел немецким, подразумевалось само собой. На языке Шиллера и Гете Гена говорил совершенно свободно, плюс к этому, еще и на трех его диалектах. Изображать бундесовского туриста Гене тоже приходилось. И консультанта и переводчика тоже... Да много чего рассказать можно обо всех его приключениях!
Вызовы в деканат были обычным делом. Не вылететь из института помогала лишь отличная учеба. Чувствуя, что еще пара залетов, и дело крепко запахнет жареным, Гена задумался о том, что пока из общаги не поперли, надо срочно изыскивать какие-то варианты.
Обо всем, что их комната вытворяла в общаге, рассказывают, наверное, еще до сих пор. Из серии легенд и преданий «Да были люди в наше время!», кои кочуют в студенческой среде из поколения в поколение.
Чего стоил хотя бы «ресторан «Матроскин»», когда Гена сотоварищи решил отметить успешную сдачу курсовой. Они напоили портвейном, сорокалитровую флягу которого каким-то хитрым образом сумели вынести с территории торгового порта, половину жителей общаги, а попутно заманили в общагу через окно первого этажа валерьянкой дюжину котов с ближайшей помойки. Один из любителей валерьянки, налакавшись, уснул на подоконнике. Другой, большой и когда-то пушистый сибиряк, был кем-то из Генкиных «сокамерников» принесен в комнату, вновь напоен валерьянкой, и, как положено, забылся крепким алкогольным сном. В целях борьбы с колтунами и блохами спящего кота обрызгали каким-то средством от клопов,
Читать далее...