Это цитата сообщения
Andrew_soldi007 Оригинальное сообщениео войне в алжире
Очень интересная статья. Сразу вспомнилось, как наши войска останавливали во время первой чеченской.
http://samlib.ru/w/wershinin_l/aljir.shtml
ПРИКАЗАНО ЗАБЫТЬ
Лев Вершинин
"Что было, то и будет...
и нет ничего нового под солнцем"
Еклессиаст
Глупые штампы советских времен о "злых колонизаторах" и "добрых неграх", слава Богу, сгинули вместе с пресловутым "научным коммунизмом", и уже не все стесняются говорить вслух правду о храбрых белых людях, видевший свой долг перед Господом в том, чтобы за уши - пусть и не даром - вытянуть дикарей в цивилизацию. Но у этой правды есть и изнанка: европейцы, измельчав после двух мировых, позволили себе забыть, что мы в ответе за тех, кого приручили; они сбросили ношу, подарив бывших подопечных местным царькам, и принялись наслаждаться преимуществами стрижки купонов без всякой ответственности. Скажете, утрирую? Да, не без этого. Но не очень. Ибо факт есть факт: колониальные империи не столько распались, сколько были попросту распущены за ненадобностью.
Бывало, однако, и по-другому. Например, в Алжире.
Квартирный вопрос
Ту войну не слишком любят вспоминать. А вспоминая, морщатся. Ибо всеобщая резня, длившаяся с перерывами почти восемь лет, унесла около миллиона жизней, и аналогий её жестокостям не было, пожалуй, нигде. Поскольку если в большинстве колоний европейцев - военных, чиновников, авантюристов - обитало с гулькин нос, то Северная Африка была особым случаем. На её покорение ушло немало сил, но в итоге туда - с полного одобрения властей, только и мечтавших избавить Францию от пассионарных голодранцев - хлынул поток "черноногих", французских переселенцев. Они предпочитали оседать не в перенаселенных Марокко или Тунисе, сохранявших к тому же некоторые признаки автономии, а в Алжире, официально включенном в состав Французской республики. Уже к 1870-му их было более 150 тысяч, к 1950-му - более миллиона, и принадлежало им почти 40% всех угодий. Нет, никто не прогоняли туземцев силой (это строго-настрого запрещалось), но, занимая земли, которые самих алжирцев не привлекали, пришельцы быстро улучшали их качество, используя достижения европейской агротехники. Неудивительно, что к 1954 году "черноногие" получали доход с фермы в 28 раз выше, чем мусульмане, успешно вытесняя соседей с рынка. Они же, имея образование и квалификацию, занимали все высокооплачиваемые места в промышленности. Что, естественно, обижало местных.
Мечтой Парижа было обустроить Алжир по образцу Америки или Австралии. Но не повезло: арабы и берберы, в отличие от индейцев, были не маргиналами, а частью (путь и окраинной) мощной исламской цивилизации; не сумев отстоять независимость, они, однако, вовсе не собирались сливаться воедино с "неверными" пришельцами. Все попытки христианизировать Алжир провалились, а устранять туземцев физически в те времена, когда это было вполне возможно и непредосудительно, французы даже не подумали. В итоге к пятидесятым годам в колонии, практически не соприкасаясь, обитали две общины: полноправные "черноногие" и туземцы, имеющие все права, кроме избирательных. Впрочем, до времени сие никого не тревожило. Дружбы не было, но не было и вражды. Во всяком случае, в сельской местности. И совсем иначе складывалась ситуация в городах, где уже сложилась европейски образованная мусульманская интеллигенция, усвоившая азы цивилизации, свободно владевшая французским языком. Разумеется, все эти "эволюэ" ("развитые") - адвокаты, журналисты, сельские учителя и отставные сержанты - рвались к кормушке, а поскольку во Франции им ничего не светило, Алжиру оставалось только стать независимым.
У самих револьверы найдутся
Началось с малого. "Мусульмане" (так туземцы называли себя, "алжирцами" они именовали белых, а арабами они себя не считали) потребовали равных прав с французами. Но не получили: колонисты резонно считали, что, получив палец, "соседи" заглотнут и руку, рано или поздно поставив вопрос о переделе земель. Впрочем, процесс уже пошел, "национальная интеллигенция" рыла землю копытом. Подпольные кружки и организации множились, как грибы под ливнем; поначалу они ограничивались разговорами, но ружье на стене не может не выстрелить, и 8 мая 1945 года, во время празднования Дня Победы, в городе Сетифе мусульмане учинили массовую резню европейцев. По сей день неведомо, кто спровоцировал эту первую ласточку великой трагедии, но в событиях того дня, как в капле воды, отразились характерные черты будущей войны - кажущаяся спонтанность выступления, отсутствие явных лидеров, крайняя жестокость толпы и не меньшая жестокость карателей (вполне, впрочем, объяснимая).
Понемногу мелкие подпольные группки, способные разве что из-за угла жандарма подрезать, слились в коалицию, назвавшуюся Фронтом Национального Освобождения. Исламом там почти не пахло, был "насеризм" - лютый, вполне светский национализм с некоторым оттенком левизны. Что интересно, не было и ярких лидеров. "Полевые командиры" вели войну на
Читать далее...