Стареть страшно. Особенно сегодня, когда модно быть молодым, когда каждая просьба кассира показать паспорт — комплимент. Но, может быть, стоит изменить свое отношение к старости? Может быть, стоит признать: «Да, я старею». А потом осознать, что стареть — это прекрасно. Проникновенное эссе-признание Александры Кнебекайзе (главный редактор журнала «Искусство»)именно об этом.
Я старею. (Здесь пауза для тех, кто не может слышать эту фразу, не воскликнув в ответ: «Ой, да не выдумывай!», «Да ты еще всем нос утрешь!», «Что ты за глупости говоришь!». Пожалуйста-пожалуйста, вы покричите тут, а я пока пойду себе чаю налью.)
Я старею, и это неожиданность. Что, уже пора? Почему меня не предупредили? Нет, я знала, конечно, что старение неизбежно, и даже была готова безропотно начать стареть… когда-нибудь, когда мне будет за шестьдесят.
Вот это, оказывается, как. Всю жизнь я ушивала себе брюки в талии. А теперь не влезаю ни в одни. Ну ладно, в одни еще влезаю. Но что это, скажите, за деталь нависает сверху над поясом? Я ее не заказывала, не моя она, заберите обратно! Или вот руки. Я даже не подозревала, что руки могут полнеть. Покупала себе китайские вещички, на китаянок сшитые. Где они теперь? Раздарила невесткам своим.
Прошлым летом я случайно, задев кнопку спуска, сфотографировала сгиб своей ноги. Коленка, часть бедра, часть голени. Смеялась, что можно эту фотографию послать в журнал определенного толка — соблазнительный кадр получился. А прошлой осенью я заболела чем-то странным, и мои ноги покрылись сплошной крапивницей.
Картинный вид был, как в красных штанах, я хвасталась перед детьми. После этой болезни у меня начали лопаться сосудики на ногах, один за другим. Как начали, так и не кончают. Я смотрю на свои побитые молью ноги и в обалдении спрашиваю кого-то: «И что теперь? Больше нельзя ходить с голыми ногами?»
Засада в том, что все происходит очень быстро и невозможно привыкнуть к новой себе.
Но круче всего с глазами. Морщинки — о’кей, кто против морщинок. Но потемневшие и опухшие веки в складочку, но вечно красные глаза — что это? За что это? Я совсем не ждала такого! «Ты что, плакала?» — спрашивает Сережа. «И ответил я с тоской: «Я теперь всегда такой». Не плакала, и не собиралась, и спала даже немало.
Я могла бы продолжать долго: про зрение и слух, про зубы и волосы, про память и суставы. Засада в том, что все происходит очень быстро, и невозможно привыкнуть к новой себе. Задним умом вдруг понимаю, что за последние три десятилетия я, оказывается, менялась очень мало. Три года назад выложила фотографию, на которой мне 18 лет, и получила букет комментариев: «Да ты вообще не изменилась!» Очень странно перечитывать это сейчас и смотреть в зеркало.
Зеркало… Перед тем как взглянуть в него, я теперь внутренне собираюсь и говорю себе: «Только не пугаться!» И все равно зависаю, вытаращившись на отражение. Иногда мне хочется злиться и топать ногами: то, что глядит на меня из зеркала, — это не я, кто посмел поменять мне аватарку?
Стареть неудобно. Брюки не лезут, пальто не застегивается. Некоторые женщины, прошедшие тем же путем раньше меня, говорят жизнерадостно: «Но это же повод обновить гардероб!» Ужас какой! Таскаться по магазинам, разглядывать некрасивые вещи, расставаться со своей привычной ни в чем не провинившейся одеждой, забивать дом новой…
Стареть неловко. Я стала напрягаться перед встречами с людьми, которых давно не видела. Кто-то разглядывает искоса, кто-то отводит глаза, кто-то говорит: «Что-то ты выглядишь усталой». Самую непосредственную реакцию выдала моя соседка по даче, сумасшедшенькая слегка художница. Она уставилась на меня и закричала: «Слууушай! Я привыкла, что ты пацанка-пацанка, а у тебя морщииинки!» И провела пальцем по моим морщинкам. А ее муж, который меня прилично старше и которому я всегда выкала, взглянул на меня коротко и сказал: «Давай уже на «ты».
Пришел печник, который не видел меня несколько лет. Спросил: «А вы еще не на пенсии?» Вот это вопрос, даже не знаю, с чем его сравнить. Невозможно забыть человека, который вам его в первый раз задал. На пенсии! Всего несколько лет назад мои дети с успехом выдавали меня за своего старшего брата!
Стареть обидно. Мой друг детства недавно развелся, опять женился и завел детей, наконец-то своих, одного за другим. Теперь он молодой отец, совсем как мой старший сын. Теперь я как будто старше его на поколение. Мужчинам долго, долго еще доступна эта возможность — завести детей и воспитывать их так, как считаешь нужным сейчас. Да и вообще возможность завести семью, начать строить семейный мир заново. Мужчинам доступна, но не женщинам. Жестокое различие.
Я теперь неожиданно вижу гораздо больше общего с детством, чем раньше.
Конечно, стареть — не значит мгновенно стать старым, так же как взрослеть не значит мгновенно стать взрослым. Я все еще могу танцевать несколько часов, перелезть через высокий забор, быстро решить задачку на сообразительность. Но
Читать далее...
