Стрижи в целом и чёрные стрижи в частности ближе всех приблизились к тому, чтобы навсегда оставить бренную землю и стать первыми животными, лапки которых никогда не касались поверхности планеты. Они могут летать месяцами или даже годами, не показывая усталости или слабости. И единственное, что может заставить их по доброй воле спуститься с небес на землю — это любовь.

Чёрные стрижи — это одни из самых лучших летунов на планете. Если перечислять их выдающиеся способности без упоминания животного, то у собеседника может возникнуть ощущение, будто вы говорите о каком-то мифическом существе. Ведь чёрный стриж может:
— Лететь со скоростью 110 километров в час по прямой и разгоняться до 200 км/ч в пике и подниматься на высоту до 5 километров.
— оставаться достаточно манёвренным, чтобы прямо на лету ловить мошек, мух и комаров.
— Мастерски игнорировать необходимость в длительном сне, что обязателен для работы мозга. Как они это делают — нам пока неизвестно.
— Менять оперение, не спускаясь на землю.
— Пить на лету, зачерпывая клювиком воду из речки или озера.
— Пролететь 800 километров за 9 дней, не забывая прерываться на поиски пищи.

И самое интересное: достоверно известно, что стриж может находиться в воздухе до 9 месяцев кряду. А теоретический предел ещё дольше — до 4 лет! Не так-то просто поверить в существование такого животного, знаете ли!
– Алло, это бюро находок? – спросил детский голосок.
– Да, малыш. Ты что-то потерял?
– Я маму потерял. Она не у вас?
– А какая она твоя мама?
– Она красивая и добрая. И еще она очень любит кошек.
– Да, как раз вчера мы нашли одну маму, может быть это твоя. Ты откуда звонишь?
– Из детского дома №3.
– Хорошо, мы отправим твою маму к тебе в детский дом. Жди.
Она вошла в его комнату, самая красивая и добрая, а в руках у нее была настоящая живая кошка.
– Мама! – закричал малыш и бросился к ней. Он обнял ее с такой силой, что его пальчики побелели. – Мамочка моя!!!
…Артем проснулся от своего собственного крика. Такие сны снились ему практически каждую ночь.
Он засунул руку под подушку и достал оттуда фотографию девушки. Эту фотографию он нашел год назад на улице во время прогулки. Теперь он всегда хранил ее у себя под подушкой и верил, что это его мама. В темноте Артем долго вглядывался в ее красивое лицо и незаметно для себя уснул….
Утром заведующая детским домом, Ангелина Ивановна, как обычно обходила комнаты с воспитанниками, чтобы пожелать всем доброго утра и погладить каждого малыша по голове. На полу около Артемкиной кроватки она увидела фотографию, которая ночью выпала из его рук. Подняв ее, Ангелина Ивановна спросила мальчика:
– Артемушка, откуда у тебя эта фотография?
– Нашел на улице.
– А кто это?
– Моя мама, – улыбнулся малыш и добавил, – она очень красивая, добрая и любит кошек.
Заведующая сразу узнала эту девушку. Первый раз она приходила в детский дом в прошлом году с группой волонтеров.
Наверно тогда и потеряла здесь свою фотографию.
С тех пор эта девушка часто обивала пороги различных учреждений в надежде добиться разрешения на усыновление ребенка. Но, по мнению местных бюрократов, у нее был один существенный недостаток: она была не замужем.
– Ну что же, – произнесла Ангелина Ивановна, – раз она твоя мама, то это полностью меняет дело.
Войдя к себе в кабинет, она села за стол и стала ждать. Через полчаса раздался робкий стук в дверь:
– Можно к Вам, Ангелина Ивановна? – И в дверях показалась та самая девушка с фотографии.
– Да, заходите, Алиночка.
Девушка зашла в кабинет и положила перед заведующей толстенную папку с документами.
– Вот, – сказала она, – Я все собрала.
– Хорошо, Алиночка. Я должна задать еще несколько вопросов, так положено, понимаешь… Ты осознаешь, какую ответственность на себя берешь? Ведь, ребенок – это не на два часа поиграть, это на всю жизнь.
– Я все осознаю,- выдохнула Алина, – просто я не могу спокойно жить, зная, что кому-то очень нужна.
– Хорошо, – согласилась заведующая, – когда ты хочешь посмотреть детей?
– Я не буду на них смотреть, я возьму любого ребенка, какого предложите, – сказала Алина, глядя заведующей прямо в глаза.
Ангелина Ивановна удивленно подняла брови.
– Понимаете, – сбивчиво начала объяснять Алина, – ведь настоящие родители не выбирают себе ребенка… они не знают заранее каким он родится…. красивым или некрасивым, здоровым или больным… Они любят его таким какой он есть. Я тоже хочу быть настоящей мамой.
– Впервые встречаю такого усыновителя, – улыбнулась Ангелина Ивановна, – впрочем, я уже знаю, чьей мамой вы станете. Его зовут Артем, ему 5 лет, родная мать отказалась от него еще в роддоме. Сейчас приведу его, если вы готовы.
– Да, я готова, – твердым голосом сказала Алина, – покажите мне моего сына.
Заведующая ушла и через 5 минут вернулась, ведя за руку маленького мальчика.
– Артемочка, – начала Ангелина Ивановна, – познакомься это …
– Мама! – закричал Артем. Он бросился к Алине и вцепился в нее так, что его пальчики побелели. – Мамочка моя!
Алина гладила его по крошечной спинке и шептала:
– Сынок, сыночек… я с тобой..
Она подняла глаза на заведующую и спросила:
– Когда я смогу забрать сына?
– Обычно

В эпоху, когда тренды в социальных сетях меняются едва ли не еженедельно, их героем умудрился стать человек, который жил много столетий назад. Неизвестно, как он выглядел и как в итоге сложилась его судьба, однако его имя Онфим, звучащее сегодня странно, произносят в сотнях роликов, набирающих десятки тысяч просмотров. Как школьник из средневекового Великого Новгорода стал звездой соцсетей XXI века?

Каждая хозяйка знает: белые рубашки, футболки, носки и постельное белье со временем теряют свою ослепительную белизну. Желтизна, серый налет, пятна от пота и дезодоранта - все это портит внешний вид даже самых дорогих вещей. Производители бытовой химии предлагают десятки отбеливателей, но они стоят недешево и не всегда безопасны для тканей.
Опытные домохозяйки все чаще возвращаются к старым проверенным методам. Один из них - бабушкин рецепт с тремя ложками обычного средства, которое есть в каждом доме. Результат поражает: вещи становятся белее новых, без агрессивной химии и утомительного кипячения.
Расул Гамзатов написал «Журавли» на своём родном аварском языке. Существует две версии, что именно вдохновило поэта.
Поездка в Хиросиму. В 1965 году Гамзатов в составе советской делегации посетил Японию. Он побывал в Мемориальном парке мира и увидел памятник японской девочке Садако Сасаки. Она заболела лейкемией после атомного взрыва и верила японское поверье: если сложить тысячу бумажных журавликов (оригами), желание исполнится и человек выздоровеет. Садако не успела завершить работу и умерла. У памятника Гамзатов увидел тысячи женщин в белых траурных одеждах (в Японии в трауре носят белое, а не чёрное). В этот момент в небе появилась стая настоящих журавлей (говорили, что они прилетели из Сибири). Поэт заметил в стае небольшой промежуток — словно кто-то из птиц не долетел. Вскоре Гамзатову вручили телеграмму о смерти матери, и по дороге домой он думал одновременно и о японской трагедии, и о личном горе, и о миллионах погибших в войнах.
Есть и вторая версия: Гамзатов увидел обелиск в селе Дзуарикау. Он был посвящён семье Газдановых — все семеро сыновей погибли на войне. Мать не выдержала после третьей похоронки и умерла, а отец скончался, получив последнюю весть. Монумент изображал скорбящую мать и семь улетающих птиц.
В изначальном варианте первые строки звучали так: «Мне кажется порою, что джигиты, с кровавых не пришедшие полей, в могилах братских не были зарыты, а превратились в белых журавлей…».
Стихотворение перевёл на русский язык Наум Гребнев — друг поэта, который сам прошёл войну, был трижды ранен. Гамзатов позже писал, что Гребнев стал почти соавтором: стихотворение оказалось ему близко, потому что он сам пережил войну и потерял близких. В 1968 году перевод напечатали в журнале «Новый мир».
Там его увидел Марк Бернес — актёр и певец, для которого тема войны была глубоко личной. Он сразу понял, что из этих строк можно сделать песню. Бернес позвонил Гребневу и предложил внести правки: заменить «джигиты» на «солдаты» (это расширило смысл, придало произведению общечеловеческое звучание) и сократить текст. Гамзатов согласился.
Написать музыку Бернес предложил Яну Френкелю — композитору, который тоже прошёл войну. Работа поначалу шла тяжело, но спустя примерно два месяца Френкель напел вступительный вокализ и позвонил Бернесу. Тот приехал, прослушал мелодию и расплакался. Запись проходила в тяжёлых условиях: Марк Бернес был неизлечимо болен раком лёгких. 8 июля 1969 года сын отвёз его в студию, и певец записал вокал с одного дубля. Эта запись стала последней в его жизни — через месяц артиста не стало.
Песня стала реквиемом и песней-молитвой. Для многих она остаётся одним из самых пронзительных музыкальных памятников войне.
Мы все — жертвы римской пропаганды, и сейчас я вам это докажу. В I веке нашей эры жил Плиний Старший — знаменитейший историк и искусствовед, который как-то написал, что глупость страусов неизмерима, и эти наивные от страха прячут голову в песок и сидят себе задом кверху довольные. И этот миф оказался настолько цепким, что не просто прожил добрых 2000 лет, но ещё и прицепился к героям сегодняшней статьи — южноамериканским нанду. Хотя они, я вам скажу, удивительно умные потомки динозавров!

Прячем голову, прячем голову... Да просто кушаем мы!
Да, понимаю, они не создают такого впечатления. При росте в добрые 140 сантиметров и весе в 40 кило они имеют маленький мозг размером примерно с грецкий орешек, а их косоглазые глазки прямо-таки вопят об отсутствии всякого интеллекта. Только вот всё это — фикция, долгое время сбивавшая нас с толку.
Она только окончила шестой класс, когда началась война. Могла уехать в эвакуацию и оставаться в безопасности, ведь отец Элины занимал видный пост в медицине. Никто не ждал от нее подвига. Но четыре самых тяжелых военных года Быстрицкая работала в передвижном эвакогоспитале наравне со взрослыми, поступив туда добровольцем. Об этих тяжелых днях мы говорили с Элиной Авраамовной, а после ее ухода — с сестрой актрисы, которая также знала все подробности этого незаметного и, возможно, недоцененного подвига.


Из всех мифических злодеев этот – самый романтичный. Все свои преступления Призрак Оперы совершал ради любви к прекрасной Кристине Даэ. И умер он ради любви…
Так что не удивительно, что на западе существует множество фан-клубов Призрака Оперы.
Особо восторженные поклонницы приходят в парижскую Гранд Опера, чтобы положить алую розу на забранный ажурной решеткой вентиляционный люк, ведущий в подземелья, в обитель Призрака. И всеми правдами и неправдами стараются проникнуть в знаменитую пятую ложу.
А вдруг удастся там увидеть его? Ведь многим удавалось. И до сих пор иногда случается.
Greg HILDEBRANDT The Phantom of the Opera
Скелет с кольцом на пальце
Этот мартовский день 1908 года был одним из худших в жизни месье Габиона, администратора Гранд Опера. Он вел в подземелья театра журналиста и очень переживал.
Во время плановой инспекции подземелий рабочие сломали стену, казавшуюся лишней и преграждающей путь в соседний подвал, и за стеной обнаружили скелет человека… И надо же было этому случиться именно сейчас. Администратору до почетной пенсии оставалось-то всего пол года. А теперь газетчики вцепятся в такую аппетитную тему: как же, в подвалах роскошного и популярного театра десятилетиями лежат трупы!
Представьте себе человека, который выходит невредимым из самых немыслимых передряг. Падает с лестницы — отделывается легким испугом, выигрывает в лотерею, когда в кармане остается последняя монетка, и всегда оказывается в нужное время в нужном месте. Про таких у нас говорят: «Он родился в рубашке!».
Но почему именно этот предмет одежды стал символом баснословной удачи? Чтобы разгадать эту загадку, нам придется заглянуть в сумрак средневековых суеверий, пролистать античные легенды и, как ни странно, изучить историю нижнего белья...

Чтобы понять метафору, стоит для начала разобраться, чем была рубашка для человека прошлого. В античную эпоху наш современный предмет гардероба выглядел совсем иначе. Его «предшественниками» были древнегреческий хитон и римская туника — простые куски ткани, драпированные на теле. Во времена Гомера хитон служил своего рода «шерстяной рубашкой», которую носили прямо на голое тело. Это был не столько декоративный, сколько глубоко интимный элемент одежды.
|
https://dzen.ru/a/aiMtg_BguAKNnK6P
«Мастер и Маргарита»: 4 реальных причины почему этот роман 26 лет не печатали
Десятого марта 1940 года в московской квартире на Большой Пироговской стоял запах лекарств и едва уловимый аромат весеннего ветра, пробивавшийся сквозь приоткрытую форточку. Михаил Булгаков умирал. Ему было сорок восемь лет, и за последние недели он почти полностью потерял зрение. Говорил с трудом, шёпотом, приподнимаясь на подушках.
Рядом сидела Елена Сергеевна, его третья жена. Женщина, которая ушла ради него от мужа-генерала. Женщина, которая стала прообразом Маргариты. Она держала тетрадь на коленях и записывала последние правки к роману, который ни один издатель даже не рассматривал.
Что было в этой рукописи такого страшного? Почему советская власть двадцать шесть лет не позволяла ей увидеть свет? И какую цену заплатила одна женщина, чтобы мир всё-таки прочитал «Мастера и Маргариту»?
Булгаков задумал роман в 1928 году. Тогда он назывался совсем иначе: «Чёрный маг», потом «Копыто инженера», потом «Князь тьмы». Ни Мастера, ни Маргариты в первых набросках не было. Был дьявол, явившийся в Москву. Была едкая сатира. Был горький смех человека, которому заткнули рот.
Вот та Москва конца двадцатых. Трамваи скрежещут на поворотах, в коммунальных кухнях шипят примусы, по радио бодро рапортуют о перевыполнении плана. А за стенами Лубянки уже идут допросы, которые скоро станут массовыми. Булгаков жил в этом городе и видел, как одного за другим убирают из литературы его знакомых.
Его собственные пьесы снимали с репертуара одну за другой. «Дни Турбиных» запретили. «Бег» не допустили до постановки. «Зойкину квартиру» закрыли после нескольких показов. «Багровый остров» продержался на сцене меньше года.
К 1930 году у Булгакова не осталось ни одного разрешённого произведения. Ни одного заработка от литературы. Ни одного пути к читателю. Он оказался в абсолютной пустоте, и в этой пустоте принял решение, которое потом опишет в собственном романе.
Он сжёг рукопись.
Первую версию романа о дьяволе в Москве. Около ста пятидесяти страниц. Бросил их в печь и смотрел, как огонь глотает строчки. Потом написал Сталину письмо, где упомянул этот жест: «Я, собственными руками, бросил в печку черновик романа о дьяволе». А ещё позже вложил этот поступок в судьбу своего героя: Мастер тоже сожжёт роман.
Но рукописи не горят. Эту фразу теперь знает каждый. И мало кто задумывается, что Булгаков писал её о себе. В 1931 году он начал всё заново.
Восемь лет. Восемь редакций. Роман разрастался, менялся, обретал новых героев. Появился Мастер, безымянный автор, сломленный системой. Появилась Маргарита, готовая на всё ради любви и ради его романа. Появились главы о Понтии Пилате и бродячем философе Иешуа, которые Булгаков выписывал с особой тщательностью, перечитывая исторические источники.
Каждый вечер после работы в Большом театре, где он служил либреттистом и консультантом, Булгаков возвращался домой и садился за стол. Елена Сергеевна перепечатывала написанное на машинке. Они спорили о деталях, обсуждали сцены, правили диалоги. Она была его первым читателем, первым редактором и единственным соратником.
Почему он продолжал, зная, что роман никогда не опубликуют при его жизни? На этот вопрос точного ответа нет. Возможно, не мог остановиться. Возможно, верил, что время когда-нибудь изменится. А возможно, для настоящего писателя вопрос «зачем» просто не существует: он пишет, потому что не может иначе.
Последние правки были внесены 13 февраля 1940 года. Меньше чем за месяц до смерти. Булгаков уже почти не видел, его почки отказывали, боль не отступала ни днём, ни ночью. Елена Сергеевна сидела рядом с карандашом и тетрадью, записывала под его тихий, прерывающийся шёпот.
Каково это: диктовать финал романа, зная, что умираешь? Зная, что книга никому не нужна. Что ни один издатель не возьмёт её. Что единственный человек, который услышит эти строки, сидит рядом и старается не заплакать?
Он диктовал. Она записывала. И пообещала ему: роман будет напечатан.
Почему роман нельзя было напечатать? Чтобы понять это, хватает открыть книгу глазами советского цензора.
Первая