Мистер Хангертон, отец моей Глэдис, отличался невероятной бестактностью и был похож на распушившего перья старого какаду, правда, весьма добродушного, но занятого исключительно собственной особой. Если что-нибудь могло оттолкнуть меня от Глэдис, так только крайнее нежелание обзавестись подобным тестем. Я убежден, что мои визиты в «Каштаны» три раза на неделе мистер Хангертон приписывал исключительно ценности своего общества и в особенности своих рассуждений о биметаллизме* — вопросе, в котором он мнил себя крупным знатоком.
[показать]|
|
|
|---|---|
|
Роман повествует об опасном и полном приключений путешествии на неведомую землю, заселенную доисторическими животными. В этом романе Конан Дойл показал свое знакомство с последними достижениями научной мысли; его описания до наших дней имеют определенную познавательную ценность. В «Затерянном мире» интересен не только фантастический элемент. Тонкие жизненные наблюдения, характерные бытовые зарисовки, мягкий юмор (к сожалению, иногда пропадающий при переводе) придают книге своеобразную окраску. Содержащиеся в ней сценки из реальной жизни не менее занимательны, чем самые фантастические происшествия. | |
[показать]
Артур Игнатиус Конан Дойл родился 22 мая 1859 года в столице Шотландии г. Эдинбурге на Пикарди-плейс в семье художника и архитектора. Его отец Чарльз Алтамонт Дойл женился в возрасте двадцати двух лет на Мэри Фоли, молодой женщине семнадцати лет, в 1855 году. Мэри Дойл имела страсть к книгам и являлась главным рассказчиком в семье, наверное именно поэтому, в последствии Артур очень трогательно вспоминал о ней. К сожалению, отец Артура был хронический алкоголик, и поэтому семья иногда бедствовала, хотя он и был, по словам своего сына, очень талантливым художником. В детстве Артур много читал, имея совершенно разносторонние интересы. Его любимым автором был Майн Рид, а любимой книгой — «Охотники за скальпами».
[показать]Мыс Бурь
Хрустальная пещера
место кораблекрушения
инкубатор яиц динозавров
Баз
Пуктук
Город Огня
река Полонго
Болота гадрозавров
[показать]Сейчас, когда я впервые делаю запись в этой тетради, мне кажется, что мой отец сидит рядом со мной.
Наши тренировки довольно утомительны. Плечи и шея у меня болят от постоянного нахождения в седле. Циррус — дикая и независимая и не любит, когда ею командуют. После полётов я всегда сопровождаю её к её жилищу, а после мы часто проводим вечера с Сильвией и Бикс, иногда дома у Бикс. «Сильвия тоже не любит, когда ею командуют» — говорит Бикс. Я не понимаю, что она имеет в виду — я не собираюсь управлять Сильвией, только Циррус! Конечно же, никто не может командовать Сильвией. Вы бы видели, например, как она говорила с моим отцом, когда он уходил. Интересно было бы знать, где же он сейчас?
Бикс утверждает, что те подземные гроты являются лишь небольшой часть обширнейшей системы. Сейчас туда уже никто не ходит, но было время, когда они служили убежищем для всего живого на острове. Бикс говорит, что где-то на стенах Каньона есть история, вытесанная в камне: давным-давно, задолго до того, как на острове появились первые люди, небо вдруг почернело от пыли и пепла и стало очень холодно. Динозавры взяли семена, споры, насекомых — всего понемногу — и укрылись со всем этим под землёй. Что-то наподобие Ноева Ковчега! Позднее, когда воздух очистился, они вернулись со всем этим на поверхность. Наружу выбирались по той самой спиральной плоскости, по которой сошёл вниз мой отец. Сейчас динозавры уходят за Стражей, чтобы умереть — это как бы возвращение домой.
[показать]Для человека, не умеющего летать, Город-над-Каньоном и расположенное неподалёку место гнездования скайбаксов, называемое Птерос, — словно пристань для того, у кого нет лодки. Я представлял себе, что увижу скайбаксов, выстроенных в ряд, как гондолы в Венеции со множеством экскурсоводов, подбегающих, чтобы предложить мне переправу по воздуху. Но в специальном седле может разместиться только один человек и он должен знать своего оре лучше, чем сокольничий своего сокола.
Но и те, кто передвигается только по земле, найдут здесь множество интересных и замечательных вещей во время прогулок по тропинкам и мостикам. Только что, например, я вернулся с чудесного сольного концерта эдмонтозавра, который виртуозно играл на одной струне, используя акустику и эхо природного амфитеатра, и задавал ритм своей музыке короткими лающими звуками.
[показать]8 января 1864
Мы с Биллом бросили якорь в Городе Водопадов. Мы здесь уже шесть месяцев и каждый день открываем для себя что-нибудь новое. Возможно, нас околдовал туман или заманила, как сирена, интеллектуальная жизнь. Наллаб сказал мне, что ожидает от меня, что я буду заниматься науками о природе и развитии внешнего мира. Возможно, у меня будет между учёбой и научной работой достаточно времени для моих записок.
17 марта 1865
Уже прошло полтора года в динотопийском культурном центре. В библиотеке я стал любимцем и провёл много времени, редактируя и приводя в порядок записи моряков, потерпевших кораблекрушение до нас. Инженеры изучают мои чертежи с осторожным почтением, но редко претворяют в жизнь сами идеи. Швейная машина, однако, была принята с большим воодушевлением.
[показать]Поскольку я во время несчастья, случившегося девять лет назад, утратил все свои корабельные дневники, начну собственно с момента кораблекрушения и последовавших за ним событий.
К моему великому сожалению, наша шхуна «Эдвенчурер» была полностью уничтожена при кораблекрушении, и все моряки тоже погибли. Спаслись лишь мой сын Билл и я сам. За два года до этого страшного дня мы вышли из Бостона в исследовательское путешествие, которое должно было помочь утешить моего сына после недавней смерти матери и приглушить мою скорбь.
Наш курс пролегал в неисследованных водах, когда внезапно на нас обрушился тайфун. Он оборвал нижний парус вместе с реей, оснасткой и прочим, причём нижняя часть рея так сильно ударила меня в плечо, что я почти потерял сознание. Несмотря на это, я помню, как Билл высвободил меня из-под обломков и оттащил в безопасное место до того, как вспененная волна смыла нас в море, вздувавшееся гигантскими валами. Я часто вспоминаю свои ощущения, когда меня поднял на поверхность дельфин, несомненно, один из тех, что следовали за нашим кораблём с тех пор, как мы покинули Гонконг.
[показать]— Знаешь, когда-то я был учителем, — начал Смиггенс, когда они ждали, пока прибудет спасательная команда, а Самуэль и Андреас приводили в чувство Гимараеша. — Мне всегда хотелось преподавать, но я даже не знаю, могут ли мои знания пригодиться здесь. Это целый новый мир, о котором я не имею ни малейшего представления.
Уилл стряхнул с лица дождевые капли и попытался успокоить бывшего помощника капитана:
— Здесь всегда нужны учителя. Вы могли бы преподавать историю внешнего мира или мореплавания или всегда и везде необходимую математику. Я познакомлю вас с моим отцом. У него были похожие опасения, когда он понял, что мы не сможем выбраться отсюда. А сейчас никто не смог бы его отсюда на аркане вытащить.
[показать]Моросящий дождик сменился яростным ливнем, который хлестал пиратам в лицо, когда те наконец вышли из каньона в Северные прерии. Никто не смеялся и не потрясал ружьями в воздухе. Долгий переход слишком измучил людей. У них уже не было сил радоваться.
Спустившись вниз по склону, которым заканчивался каньон, они оказались на совершенно плоской равнине. Покрытая деревьями, она скрывала от взглядов их корабль, который стоял где-то впереди, на якоре в лагуне. Там, на корабле, были их товарищи, которых они давно не видели, и свежая еда на камбузе. Однако над деревьями низко нависала непрерывная цепь черных как сажа туч, скрывших небо. Только вспышки молнии освещали эту черную завесу. Погода не обещала ничего хорошего, все это понимали, но по молчаливому согласию не стали говорить вслух о зловещих тучах. Пираты были рады и тому, что невредимыми преодолели джунгли и каньон.
[показать]На следующее утро друзья Уилла отправились на разведку в храмовый город — ведь они не знали, как обстоят дела у пленников и что задумали чужеземцы. Чаз с друзьями шли по золотому городу, совсем позабыв о пиратах, и поражались диковинным строениям, которые возвышались вокруг.
Сильный густой запах, оставленный пиратами, привел их прямо к главному храму, который был расположен позади всех сооружений. Шремаза даже вместе с детьми не смогла бы открыть внешние ворота, но стоило только поднажать коренастому Чазу, как створки тут же поддались.
— Что это? — вспылил Тарква. Вскинув голову, он наблюдал за их приближением. — Снова посетители? — Он глубоко вздохнул. — Если так будет продолжаться, я никогда не достигну нирваны.
[показать]На следующее утро завеса облаков стала еще темнее и тяжелее. Похоже, собирался дождь. Уилл подумал, не предупредить ли пиратов, но он сомневался, что к нему прислушаются. Блэкстрап ведь утверждал, что ни его самого, ни его команду непогода ничуть не страшит. И после того, что Уилл слышал и видел прошлой ночью, у него не было причины сомневаться в словах капитана.
Он никогда не видел шестилетнего урагана в его полной мощи и не знал, сможет ли выдержать бурю корабль, стоящий на якоре в северной бухте. Если да, Уилл не сомневался, что Блэкстрап сдержит слово и отыщет (или проложит) путь в открытое море. Если это случится, Уилл уже решил, что скорее прыгнет за борт, чем уедет из Динотопии. Он поежился при мысли о том, как, выбиваясь из сил, будет плыть к берегу. Если тираннозавр умеет плавать, тогда, пожалуй, им придется использовать этот последний шанс.
[показать]Из своего укрытия семейство стратиомимусов наблюдало, как разворачиваются события в лагере пиратов.
— Что это? — Чаз содрогнулся от звуков, исполненных горя и печали.
— Это тираннозавр поет свою песню, — ответил Хизалк, выглядывая поверх невысокой стены. — Люди больше не прыгают вокруг и не смеются. Кажется, стало немного спокойнее.
— Что делает Грызуня? — спросил протоцератопс.
— Похоже, она сдружилась с юношей. Кажется, она не собирается съесть его. Во всяком случае, не сейчас.
Переводчик от волнения ходил и ходил по кругу.
[показать]Уилл отчаянно рванулся вперед, пытаясь освободить ногу, но пират удерживал его цепко, словно оголодавший кот — свою добычу. Высвободив другую руку, он вцепился теперь в обе ноги Уилла и закричал во всю мощь своих легких:
— Полундра! К оружию — нас предали!
Крики внезапно проснувшихся пиратов побудили Грызуню действовать. За секунду до этого она казалась спящей, уже сейчас она отчаянно боролась с веревками, крутилась, корчилась, извивалась как в припадке безумия, испробовала все возможное, что помогло бы ей освободиться. Но все усилия были тщетны, люди накрепко связали ее. Она могла двигаться в любую сторону, но не дальше чем на фут.
[показать]Весь последний час Лихой ворчал. Его ворчание сильно напоминало рев надвигающейся бури. Уилл терпел, прекрасно понимая, что тираннозавр расстроен и зол.
Они потратили целое утро в бесполезных блужданиях по джунглям. Запах людей так ослаб, что даже грозные хищники с их удивительно острым обонянием не могли его обнаружить. С тех пор несколько раз прошли сильные ливни, к тому же тропу постоянно пересекали маленькие ручейки. Уилл вообще только диву давался, как тираннозаврам так долго удавалось идти по запаху.
Со своей высоты на макушке громадной головы Уилл взглянул вниз и спросил переводчика:
— Что он говорит?
Чаза по-прежнему очень надежно, но не слишком удобно держала Рыка. Он затрепыхался, пытаясь повернуть голову.
[показать]Пираты хорошо выспались, заночевав в глубине каньона. Там, где дно ущелья понижалось, паводки оставили горы обломанных веток и вырванных с корнем деревьев. Подобно скелетам гигантов, возвышались повсюду деревянные обломки. Морякам оставалось только собирать готовые дрова для костра.
Впервые с тех пор, как они вошли в джунгли, пиратам ничто не угрожало. Ни один хищник громадных размеров не смог бы проникнуть в каньон и тем более добраться до их лагеря. Они могли спать совершенно спокойно, песчаное дно каньона было почти стерильным. Порой налетала мошкара, но никто на нее не досадовал — лучше уж терпеть укусы насекомых, чем укусы одного из огромных монстров, которых пиратам довелось повстречать в джунглях.
Отчаянное бегство совершенно вымотало их, у них даже не осталось сил приготовить и съесть ужин. Несмотря на это, предусмотрительный Блэкстрап, к великому разочарованию стратиомимусов, выставил на ночь вокруг лагеря охрану.
[показать]— Эти люди сумасшедшие! — шептала Трилл.
— Я знаю. — Шремаза делала все возможное, чтобы успокоить дочь. — Нам остается только надеяться, что Килк придет с подмогой или нам самим представится удобный случай для побега.
Стратиомимусов привязали к двум деревьям. Как всегда, пираты обильно кормили и поили их. Как выразился Блэкстрап, на порченом товаре много не заработаешь, за добром надо как следует присматривать. Пленники вели себя покорно, и пираты решили накормить самого опасного узника. С огромной осторожностью они сняли толстый канат, стягивавший пасть маленького тираннозавра. Поскольку это происходило впервые после поимки, каждый был сейчас особенно внимателен.
[показать]Следующим утром путники преодолели приличное расстояние. Был уже почти полдень, когда они остановились, чтобы перекусить. Уилл собирался спросить Килк, в каком направлении им двигаться дальше, и очень удивился, когда увидел, что она стоит неподвижно и из одной лапы у нее беспомощно свисает гроздь маленьких зеленых фруктов. Расширенные зрачки, напряженные мышцы — вся ее поза говорила о крайней тревоге. Килк настороженно вглядывалась в лес.
— В чем дело? — Внимательно осмотрев все вокруг, Уилл так и не заметил опасности и не услышал ничего, кроме пения птиц и жужжания насекомых. Испарина выступила у него на лбу.
Приближался полдень, самое жаркое время суток в Дождливой долине, когда малейшее дуновение ветерка казалось высшим благодеянием природы.
Он снова взглянул на Килк. Она как будто что-то видела или слышала.
[показать]Собрание состоялось в одном из огромных ангаров, который использовался в качестве убежища для савроподов и цератопсов. Укрытие было необходимо на случай появления карнозавров — их иногда заносило в эти края по пути в Дождливую долину или обратно. Среди представителей местных властей и академиков был и доктор Торанага. Лишь малая часть присутствующих принадлежала к человеческой расе.
Собравшиеся горячо спорили. Со стороны казалось забавным, что морда динозавра порой маячила буквально в нескольких дюймах от человеческого лица. Все были полны оптимизма; тема обсуждения вызвала всеобщий интерес и энтузиазм. Но к единому решению прийти пока не удавалось, немало времени было потрачено на то, чтобы каждый высказал собственное мнение, которое переводилось на многочисленные диалекты.
[показать]