заставил Сыма И отступить

Итак, вэйский государь назначил Чжан Го начальником передового отряда армии полководца Сыма И. Одновременно Цао Жуй послал военачальников Синь Пи и Сунь Ли с пятидесятитысячным войском на помощь Цао Чжэню.

Сыма И во главе двухсоттысячной армии миновал пограничную заставу и, расположившись лагерем, вызвал к себе в шатер Чжан Го и сказал ему:

– Чжугэ Лян очень осторожен в своих действиях. На его месте я давно уже пересек бы долину Цзы-у и взял Чанань. Но он не захотел рисковать и теперь двинет войска через долину Сегу и пойдет к Мэйчэну. Овладев Мэйчэном, он разделит свое войско на две армии, и одна из них направится в долину Цигу. Я уже предупредил Цао Чжэня, чтобы он оборонял Мэйчэн и в открытый бой не вступал. Военачальникам Синь Пи и Сунь Ли я приказал закрыть вход в долину Цигу и ударить на врага, как только он подойдет.

В этот день Го Хуай сказал Цао Чжэню:

– Как повелось, западные тангутские племена со времени правления великого вашего предка Цао Цао ежегодно платят дань. Цао Пэй также относился к ним милостиво. И вы можете обратиться к ним за помощью. Пообещайте тангутам мир и союз; они с готовностью нанесут шуским войскам удар в спину, и нам достанется полная победа!

Цао Чжэнь принял этот совет и послал гонца с письмом к тангутскому князю Чэлицзи.

У князя Чэлицзи, который ежегодно платил дань царству Вэй, было два помощника: один – по делам гражданским, чэн-сян Ядань, а другой – по делам военным, юань-шуай Юэцзи.

Гонец Цао Чжэня с письмом и подарками первым делом явился к чэн-сяну Яданю. Тот принял подарки и повел гонца к князю Чэлицзи. Князь, прочитав письмо Цао Чжэня, спросил совета у своих чиновников, и Ядань сказал:

– Мы всегда старались сохранить добрые отношения с царством Вэй. Вэйский государь обратился к нашему князю за помощью, обещая мир и союз; отказать ему было бы неразумно.

довел до смерти Ван Лана

Итак, Цзян Вэй предложил Ма Цзуню следующий план:

– Чжугэ Лян непременно поблизости устроит засаду и, дождавшись, пока выйдут наши войска, ворвется в город и овладеет им. Дайте мне три тысячи отборных воинов, я тоже устрою засаду на главной дороге неподалеку от Тяньшуя, и тогда вы можете смело выходить из города. Но только не уходите далеко. Отойдите на тридцать ли и поверните обратно. Я дам сигнал огнем, и мы одновременно с двух сторон нападем на противника. Если даже придет сам Чжугэ Лян, то и ему не ускользнуть от нас!

Ма Цзунь выделил Цзян Вэю крепкий отряд, а Лян Сюя и Инь Шана оставил охранять Тяньшуй и сам с войском вышел из города.

Оказалось, что Чжугэ Лян действительно приказал старому полководцу Чжао Юню укрыться в горах неподалеку от Тяньшуя и напасть на город, как только оттуда уйдет Ма Цзунь.

Войска Чжугэ Ляна подошли к Мяньяну. Проходя мимо могилы Ма Чао, Чжугэ Лян приказал его брату Ма Даю надеть траур и сам принес жертву духу умершего. После этого Чжугэ Лян созвал на военный совет военачальников.

Разведка донесла, что вэйский правитель Цао Жуй поставил во главе большой армии императорского зятя Сяхоу Моу, который сейчас в Чанане собирает еще войско.

– Этот Сяхоу Моу изнежен, слаб и скудоумен, – сказал Вэй Янь. – Разрешите мне с пятитысячным отрядом отборных воинов совершить поход на Чанань! Я выйду из Баочжуна, перейду на восточный склон хребта Циньлин, пройду через долину Цзы-у и через десять дней буду в самом логове врага. Если Сяхоу Моу узнает, что я подступил к Чананю, он бросит свое войско и убежит в столицу под крылышко своего могущественного родственника. Тогда мы сможем быстро покорить все земли, расположенные западнее Сяньяна.

царства Вэй

Стояла ранняя осень, когда Чжугэ Лян собрался возвращаться в царство Шу. Князь Мын Хо со своими старейшинами и правителями дунов пришел проводить его. А тут примчался гонец с донесением, что река яростно разбушевалась и переправу войска пришлось отложить.

Узнав об этом, Мын Хо сказал Чжугэ Ляну:

– На этой реке властвуют духи, и местные жители приносят им жертвы.

– Что они приносят в жертву? – спросил Чжугэ Лян.

– Раньше жертвоприношения составляли сорок девять человеческих голов, – отвечал Мын Хо, – да еще несколько черных волов и белых баранов. После таких приношений духам ветер сразу утихал и, кроме того, несколько лет подряд бывал богатый урожай.

– Война окончена, и было бы неразумно опять убивать людей, – возразил Чжугэ Лян и, сев в свою коляску, отправился на берег реки Лушуй.

попал в плен в седьмой раз

Чжугэ Лян отпустил князя Мын Хо и тысячу других пленников. Ян Фыну и его сыновьям он пожаловал титулы, а воинов его дуна щедро наградил.

Мын Хо со своими людьми ушел в дун Инькэн. На границах этого дуна протекали три реки: Лушуй, Ганьнаньшуй и Сычэншуй, которые сливались в одну реку, называвшуюся Саньцзян. В северной части Инькэна на равнине, раскинувшейся на двести ли, водилось множество диких зверей; в западной части дуна, тянувшейся тоже на двести ли, были соляные колодцы. На юге Инькэн граничил с дуном Лянду, а на юго-западе дуна на двести ли граница его тянулась по рекам Лушуй и Ганьнаньшуй.

Дун Инькэн был окружен горами, где добывали серебро, и они назывались горы Серебряные – Инькэншань. В этих горах было гнездо маньского князя, здесь находились его дворец и храм предков Цзягуй. В этих местах существовал обычай четыре раза в год резать коров и коней для жертвоприношений. Обычай этот назывался «гаданием о духах». Кроме того, было принято ежегодно приносить в жертву духам пленных воинов или людей из чужих деревень.

в плен в пятый раз

В небольшой колеснице Чжугэ Лян сам отправился на разведку. Путь ему преградила река Сиэрхэ. Течение ее было медленным, но нигде на берегу не было видно ни одной лодки, ни одного плота. Чжугэ Лян приказал срубить несколько деревьев и связать плот. Однако деревья тонули в воде.

– Что это значит? – спросил Чжугэ Лян, обращаясь к Люй Каю.

– Не понимаю, – отвечал тот. – Может быть, лучше перебросить через реку мост из бамбуковых стволов? Вверх по течению неподалеку есть горы, сплошь заросшие бамбуком.

Чжугэ Лян согласился с Люй Каем и послал тридцать тысяч воинов срубить сотни тысяч толстых бамбуковых стволов и сплавить их вниз по течению реки.

Вскоре был сооружен широкий мост, по которому все войско переправилось на северный берег, и там спешно построили цепь лагерей; от них протянулись плавучие мосты к трем лагерям, расположенным на южном берегу. Это были передовые укрепления, которые должны были принять на себя первый удар маньских войск.

Когда Чжугэ Лян отпустил Мын Хо, военачальники в недоумении спросили его:

– Почему вы, господин чэн-сян, вернули ему свободу? Взять в плен предводителя маньских племен – это равносильно тому, что покорить его земли!

– Для меня взять в плен человека так же легко, как вынуть что-нибудь из своего кармана, – улыбнулся Чжугэ Лян. – Но я добиваюсь другого. Мын Хо, князь южных маньских племен, должен сам изъявить желание покориться мне. Вот тогда его покорность будет настоящая.

Военачальники промолчали, но были уверены, что этого добиться невозможно.

В тот же день Мын Хо, добравшись до реки Лушуй, встретил остатки своего разгромленного войска. Увидев предводителя, воины испугались и обрадовались.

– Как вам удалось уйти из плена? – низко кланяясь, спрашивали они.

– Враги держали меня под стражей в шатре, – отвечал князь Мын Хо, – но я перебил стражу и под покровом ночи бежал. В пути мне повстречался дозорный, я убил его и отнял коня.

В то время, когда Чжугэ Лян решал все государственные дела, народ в Сычуани наслаждался великим благоденствием. Воровство и разбои прекратились, люди на ночь не запирали дверей, потерянное на дороге никто не подбирал. Кроме того, несколько лет подряд на полях вызревал обильный урожай. Люди были счастливы и распевали песни. Все наперебой старались выполнять повинности, государственные кладовые и житницы ломились от различных запасов. Чжугэ Ляну не составляло особого труда снарядить войско.

В третьем году периода Цзянь-син [225 г.] из округа Ичжоу пришло известие, что маньский князь Мын Хо со стотысячной армией вторгся в пределы царства Шу, а цзяньнинский тай-шоу Юн Кай, вступив с ним в союз, поднял мятеж. Чжу Бао, правитель области Цзангэ, и Гао Дин, правитель области Юэцзунь, вступили с противником в сговор и сдали ему свои города. Только Ван Кан, правитель области Юнчан, отказался примкнуть к бунтовщикам. Когда Юн Кай, Чжу Бао и Гао Дин провели войско Мын Хо в область Юнчан, Ван Кан и его гун-цао Люй Кай решили насмерть отстаивать свой город. Положение их было крайне опасное.

применил огневое нападение

С тех пор как Лу Сунь отразил нападение вэйских войск, вся военная власть в княжестве У перешла к нему. Сунь Цюань пожаловал его званием полководца фу-го – Помощника государя – и титулом Цзянлинского хоу. Кроме того, Лу Сунь был назначен на должность правителя округа Цзинчжоу.

Чжан Чжао и Гу Юн посоветовали Сунь Цюаню назвать новый период своего правления Хуан-у [222 г.].

Неожиданно Сунь Цюаню сообщили, что прибыл посол вэйского правителя. Сунь Цюань велел проводить его во дворец. Почтительно поклонившись Сунь Цюаню, посол завел разговор о недоразумении, которое привело к войне между княжеством У и царством Вэй.

– Дело было так, – начал он свой рассказ, – царство Шу обратилось за помощью к вэйскому правителю; вэйский император, не думая, что это может привести к чему-нибудь плохому, помог царству Шу. А сейчас Цао Пэй глубоко раскаивается в совершенной ошибке и собирается двинуть в поход против царства Шу большое войско. Если бы вы, великий ван, согласились помочь ему, то к вам отошла бы половина захваченных земель Сычуани.

как Чжугэ Лян расстроил союз пяти

Как уже рассказывалось, летом, в шестом месяце второго года периода Чжан-у [222 г.], полководец Лу Сунь нанес жестокое поражение войскам императора Сянь-чжу у городов Сяотина и Илина. Сянь-чжу бежал в Байдичэн, который упорно оборонял Чжао Юнь. В это время возвратился Ма Лян и передал императору слова Чжугэ Ляна.

– Если бы мы раньше спросили совета чэн-сяна, нас не постигла бы такая беда! – с горьким вздохом сказал Сянь-чжу. – А сейчас нам придется с позором возвращаться в Чэнду.

Он решил временно остаться в Байдичэне и переименовал подворье, где жил, в дворец Вечного покоя.

Военачальники Фын Си, Чжан Нань, Фу Тун и Чэн Ци погибли, а Хуан Цюань, командовавший войсками на северном берегу реки, перешел в царство Вэй. Это глубоко опечалило Сянь-чжу.

– Государь, за измену Хуан Цюаня вам следовало бы покарать его семью, – посоветовал приближенный сановник.

– Хуан Цюань – не изменник. У него не было другого выхода, – возразил Сянь-чжу. – Это мы виноваты перед ним, а не он перед нами. Зачем же заставлять страдать его семью?

Когда Хань Дан и Чжоу Тай сообщили Лу Суню, что Сянь-чжу перенес свои лагеря в лес, обрадованный таким известием полководец сам отправился разведать обстановку. Он увидел на равнине только один лагерь, где развевалось знамя с надписью: «Военачальник передового отряда У Бань».

Чжоу Тай, сопровождавший Лу Суня, внимательно разглядывал старых и слабых воинов У Баня.

– Это не войско, а детские игрушки! – воскликнул он. – Разрешите нам с Хань Даном разгромить их! Если я не добьюсь победы, согласен понести любое наказание.

Лу Сунь долго всматривался в сторону врага и затем, плетью указывая вдаль, произнес:

– Видите вон ту глухую горную долину? Там витает дух смерти. Враг устроил в долине засаду и лишь для отвода глаз пока оставил на равнине лагерь с немощными воинами. Нас хотят поймать в ловушку. Никому в бой не выходить!

был назначен полководцем

Действительно, храбрейший военачальник Хуан Чжун, оскорбленный словами Сянь-чжу, схватил меч, вскочил на коня, и в сопровождении нескольких воинов помчался прямо в илинский лагерь. Его встретили военачальники У Бань и Чжан Нань.

– По какому делу вы приехали, полководец? – спросили они.

– Я от самого Чанша следую за Сыном неба, – отвечал Хуан Чжун, – и оказал ему немало услуг. Правда, мне уже больше семи десятков, но я и сейчас съедаю по десять цзиней мяса за раз, могу натянуть самый тугой лук и ездить на самом быстром коне. И все же Сын неба сказал, что от стариков нет никакой пользы! Вот я и хочу доказать, что я не стар! Я пришел сюда, чтобы драться с врагом. Пусть Сын неба посмотрит, какой я старик!

Во время этой беседы У Баню доложили, что подходит передовой отряд вражеских войск и конные разъезды уже недалеко от лагеря. Хуан Чжун в один миг выбежал из шатра и вскочил на коня.

наградил войско

Осенью, в восьмом месяце первого года периода Чжан-у [221 г.] Сянь-чжу с огромным войском подошел к заставе Куйгуань.

Еще когда передовые отряды покидали пределы Сычуани, приближенный сановник доложил Сянь-чжу, что из княжества У приехал посол Чжугэ Цзинь. Сянь-чжу отказался принять его. Тогда Хуан Цюань напомнил:

– Чжугэ Цзинь – старший брат вашего чэн-сяна. Если он приехал – значит дело важное. Почему вы, государь, не желаете с ним поговорить? Я думаю, что следует принять его и выслушать. Может быть, это принесет нам пользу, а если нет – тогда передадите через него Сунь Цюаню, за что мы требуем его к ответу.

Сянь-чжу, послушавшись совета Хуан Цюаня, принял посла. Представ перед ним, Чжугэ Цзинь низко поклонился.

Как уже говорилось, император Сянь-чжу задумал идти войной на княжество У, но отважный военачальник Чжао Юнь возразил ему:

– Главный преступник – это Цао Пэй, а не Сунь Цюань. Цао Пэй силой захватил власть в Поднебесной и вызвал возмущение духов и людей. Вам, государь, следует сначала подумать о царстве Вэй. Пошлите войска к верховью реки Вэйхэ, и все честные люди Гуаньдуна вас поддержат. Разбейте войско Цао Пэя и завладейте царством Вэй, тогда княжество У без борьбы покорится вам! Прошу вас, обдумайте мои слова.

– Но ведь Сунь Цюань убил нашего младшего брата Гуань Юя! – вскричал Сянь-чжу, – И мы должны жестоко отомстить тем, кто преследовал его. Я сведу счеты с Фуши Жэнем, Ми Фаном, Пань Чжаном и Ма Чжуном! Только тогда будет смыта наша обида! Почему вы возражаете?

– Месть врагу Поднебесной – дело государственное, – отвечал Чжао Юнь, – а месть за брата – дело личное. Прежде всего следует подумать о государстве.

великое правление

Когда Хуа Синь и другие гражданские и военные чиновники явились к императору Сянь-ди, Хуа Синь сказал:

– Отрадно видеть, что с тех пор как Вэйский ван принял правление, добродетели его и гуманность изливаются на все живое. Вэйский ван возвышается над древними и превосходит нынешних мудрецов. Даже танский император Яо и юйский император Шунь не могли бы затмить его деяний. И вот мы, сановники, собравшись на совет, установили, что процветание Ханьской династии кончилось. Мы пребываем в надежде, что вы, государь, следуя примеру императоров Яо и Шуня, откажетесь от престола в пользу Вэйского вана. Этим вы исполните волю неба и осуществите желание народа. Вы, государь, отдыхая от дел, будете свободно предаваться развлечениям и наслаждаться богатством. Ваши предки и весь народ будут радоваться за вас. Приняв такое решение, мы пришли просить вас отречься от престола.

понес наказание

Говоривший был придворный советник Цзя Куй, который вызвался поехать на переговоры с Цао Чжаном. Они встретились за городом, и Цао Чжан первым делом спросил:

– Где пояс и печать покойного вана?

Цзя Куй, сохраняя спокойствие, отвечал:

– В семье есть старший сын, в государстве есть наследник престола. Печать покойного правителя не может служить предметом для расспросов любопытных подданных!

Цао Чжан промолчал и вместе с Цзя Куем направился в город. У ворот дворца Цзя Куй спросил его:

– Вы приехали на похороны отца или бороться с братом за наследство?

– На похороны, – отвечал Цао Чжан. – Никаких иных намерений у меня нет.

– Зачем же вы привели войско?

Тогда Цао Чжан отпустил свою охрану и один вошел во дворец. Он поклонился Цао Пэю; братья обнялись и заплакали.

Когда Ханьчжунский ван Лю Бэй узнал о смерти Гуань Юя, он с воплем упал на землю и долго не мог побороть свою скорбь. Приближенные его под руки увели во дворец.

– Не горюйте так, господин мой, – утешал его Чжугэ Лян. – Таков уж извечный порядок – жизнь и смерть человека предопределены судьбой. Гуань Юй был горд и заносчив, это и довело его до гибели. Поберегите свои силы и подумайте о том, как отомстить за смерть брата.

– В Персиковом саду мы с Гуань Юем заключили вечный союз и дали клятву жить и умереть вместе, – проговорил Ханьчжунский ван. – Как же мне наслаждаться почетом и богатством, когда Гуань Юя больше нет в живых!

Не успел он произнести эти слова, как в зал вошел сын Гуань Юя, по имени Гуань Син. Тут Лю Бэй снова упал на пол. Чиновники привели его в чувство, но горе его не утихло. Три дня оплакивая названого брата кровавыми слезами, Лю Бэй не пил и не ел.

воздал благодарность духу

Вот что я думаю, – продолжал Люй Мын. – Гуань Юй не решится бежать из Майчэна по большой дороге, потому что у него слишком мало войска, а вот севернее Майчэна есть тропинка, извивающаяся среди скал, и Гуань Юй пойдет по ней. Там, в скалах, в двадцати ли от города, мой военачальник Чжу Жань с пятью тысячами воинов устроит засаду. Он пропустит вперед отряд Гуань Юя и последует за ним, не давая ему ни минуты покоя. Враг стремится как можно быстрее добраться до города Линьцзюй и поэтому в бой не вступит. А наш второй военачальник, Пань Чжан, с пятьюстами воинами укроется в засаде на горной дороге в Линьцзюй и перехватит Гуань Юя. Сейчас нам надо начать с трех сторон штурм Майчэна. Северные ворота мы оставим свободными, чтобы Гуань Юй мог бежать из города.

Выслушав Люй Мына, Сунь Цюань велел Люй Фаню поворожить еще раз.

– Главный враг побежит на северо-восток и сегодня в полночь будет в наших руках, – объявил Люй Фань, закончив гадание.

потерпел поражение и бежал в Майчэн

Узнав о падении Цзинчжоу, Ми Фан растерялся. И когда ему доложили о приезде Фуши Жэня, который, как он знал, охраняет Гунань, Ми Фан бросился к нему с расспросами.

– Не подумайте, что я предатель, – сказал Фуши Жэнь, – обстоятельства принудили меня покориться Сунь Цюаню. Советую и вам сделать это, пока не поздно.

– Изменить Ханьчжунскому вану? – возмутился Ми Фан. – Он верит мне и оказывает большие милости!

– А помните, как гневался на нас Гуань Юй, когда уходил в поход? – спросил Фуши Жэнь. – Он грозил, что нам не будет пощады! Не забывайте об этом!

– Я не могу изменить Ханьчжунскому вану! Мы с братом давно ему служим, – твердил Ми Фан.

В этот момент доложили, что от Гуань Юя прибыл гонец. Ми Фан велел привести его в ямынь, и тот сказал:

– Нашему войску не хватает провианта, и Гуань Юй приказал, чтобы из Наньцзюня и Гунаня доставили по сто тысяч даней риса. А вам обоим он повелел под страхом смертной казни немедленно прибыть к нему.