Написанный У Чэн-энем (1500—1582) около 1570 г. роман “Путешествие на Запад” стал началом жанра фанстастической или героико-фантастической эпопеи. Повествование о похождениях Сунь У-куна – царя обезьян – стало одним из любимейших в Китае и одним из самых известных за рубежом.Роман У Чэн-эня “Путешествие на Запад” основывается на народных легендах о путешествии монаха Сюань-цзана в Индию (VII в.). Постепенно сюжет обрастал дополнительными подробностями, становясь все больше похожим на волшебную сказку – появлялись дополнительные сюжеты, не связанные с основной темой, новые персонажи. У монаха появляются “волшебные помощники” – царь обезьян Сунь У-кун, сосланный на землю за устроенный им переполох в Небесном дворце, и свинья Чжу Ба-цзе, также сосланный с небес за провинности. Сунь У-кун – персонаж героический, Чжу Ба-цзе – комический. Вместе с монахом Сюань-цзаном они образуют весьма интересную группу, очень по-разному реагирующих на действительность.В романе У Чэн-эня вслед за народными легендами персонаж Сунь У-куна выходит на передний план, именно он побеждает врагов, пока монах Сюань-цзан рассуждает о всеобщей добродетели и непротивлению злу. Именно Сунь У-кун стал одним из любимейших героев китайской литературы, символом жизненной силы и бунтарства.Роман трактуется и как буддийское наставление, и как символическое отражение народной борьбы, и как волшебная сказка, и как роман о поисках истины. Так или иначе, роман является знаковым для китайской литературы и культуры в целом.В книге присутствуют иллюстрации.
учинил разгром в монастыре Учжуангуань
Войдя в зал, ученики сказали своему учителю:
– Кушанье скоро будет готово. Вы об этом хотели спросить у нас?
– Нет, – отвечал Сюань-цзан, – совсем не об этом. Здесь в монастыре растет дерево жизни, плоды его похожи на новорожденного младенца. Так вот, кто из вас украл и съел эти плоды?
– Я и в глаза их не видел, – отвечал Чжу Ба-цзе.
– Вот кто это сделал, – крикнул тут Цин-фын. – И еще смеется!
– У меня от рождения улыбка на лице, – крикнул Сунь У-кун. – И потом, я не видел никаких ваших плодов, почему же мне не смеяться?
дерева жизни в монастыре Учжуангуань
И вот три паломника вошли в лес и увидели там Дурня, который был привязан к дереву и громко стонал от боли. Подойдя к нему, Сун У-кун язвительно сказал:
– Ну что, прекрасный зятек! Так поздно, а ты еще не встал. Ведь надо поблагодарить родителей невесты и сообщить учителю о счастливом событии. Что же ты возишься со своими узлами? А где же теща, жена где?!
Дурень не знал, куда деваться от стыда и, стиснув зубы, старался превозмочь нестерпимую боль. Ша-сэн пожалел его и, опустив коромысло с вещами, освободил от веревок. Чжу Ба-цзе молчал, не переставая кланяться.
Из этой главы вы узнаете о путях паломничества за священными книгами, путях, которые связаны с исполнением основного долга паломников.
Вернемся, однако, к нашим путникам, которые теперь уже вчетвером, познав вечную Истину и покинув суетный мир, пройдя через море страсти и реку Сыпучих песков, беспрепятственно продвигались дальше, по дороге на Запад. По пути им пришлось преодолеть множество покрытых растительностью гор, где протекали голубые реки, взор их не в силах был охватить широких просторов полей и цветов. Однако время летело быстро, и незаметно подошла осень.
ботисатвы усмирил духа
Мы остановились на том, что Танский монах со своими учениками отправился дальше на Запад. Прошло много дней, прежде чем им удалось пересечь гору Желтого ветра. И вот перед ними раскинулась широкая равнина. Время летело быстро, незаметно кончилось лето и подошла осень. Среди увядающих ив звучали грустные песни цикад. Созвездие Да-хо уже переместилось на запад1. И вот однажды они увидели перед собой огромную реку, бурно катившую свои воды. Волны кипели, устремляясь вперед.
– Ученики, – с тревогой в голосе сказал Сюань-цзан. – Перед нами широкая река, но нигде не видно переправы. Как же мы переберемся на тот берег?
– Да, река действительно бурная, – промолвил Чжу Ба-цзе, – и нигде ни одной лодки, на которой можно было бы переплыть.
Лин-цзи с горы Сумеру усмирил духа Желтого ветра
Итак, уцелевшие после боя духи с изорванными знаменами и разбитыми барабанами бросились обратно в пещеру.
– Великий князь! – запыхавшись, докладывали они. – Тигр не смог устоять против этого волосатого монаха и бежал от него в восточные горы.
Эта весть окончательно расстроила старого волшебника, и вот, когда он, опустив голову, молча раздумывал над тем, что предпринять, к нему подошел дух, охраняющий вход.
– Великий князь! – доложил он. – Волосатый монах убил тигра, притащил его труп к пещере и сейчас скандалит там. Волшебника охватило отчаяние.
горы одержал победу
Рождается в сердце
Закона основа
И в сердце живет
До конца рокового.
Какой же мудрец
Небытью и рожденью
Пределы увидит
И разграничен
Для каждого сердца
Свои есть законы –
Они для него,
А другим незнакомы.
Все ж нужно добиться
Всесилья такого,
Чтоб кровь выжимать
Из железа сухого
И чтобы верхушку
Древа покоя
Веревкой связать
С мировой пустотою.
Коровы и люди
Неравны на свете,
Но солнце для них
Одинаково светит,
Луна проплывает
Над всеми мирами,
Не делая выбора
Меж существами.
о моральном и телесном очищении
Итак, волшебник, превратившись в луч света, умчался, а Великий Мудрец на радуге пустился в погоню за ним. Вдруг перед ними, словно из-под земли, выросла гора. В тот же миг волшебник, превратившись в большой красный луч, принял свой настоящий облик, ринулся в пещеру и, схватив там грабли с девятью зубьями, выбежал, готовый к бою.
– Ах ты низкая тварь! – заорал Сунь У-кун. – Откуда ты взялся? И каким образом узнал, кто я такой? Ну, показывай, на что ты способен, тогда я пощажу тебя.
– Даже тебе неизвестно, на что я способен! – отвечал волшебник. – Иди-ка сюда, держись крепче и слушай, что я тебе скажу.
покорил оборотня в деревне Гаолаочжуан
Простившись с бодисатвой, Сунь У-кун опустился на облаке вниз, повесил рясу на дерево и с посохом в руках ворвался в пещеру Черного ветра. Однако там было пусто. Духи видели, как явилась бодисатва, видели они и то, как заставила она волшебника кататься от боли по земле, и, трепеща от страха, вмиг разбежались.
Сунь У-кун пришел в ярость. Он натаскал ко всем воротам хворосту, поджег его и превратил пещеру Черного ветра в пещеру Красного ветра. После этого он взял рясу, оседлал волшебное облако и отправился прямо на север.
Итак, Сунь У-кун взлетел на облако. Видевшие это монахи, послушники и монастырские работники перепугались насмерть, пали ниц и, совершая поклоны, говорили:
– Милостивый отец! Оказывается, это сошел на землю праведник, который обладает способностью ездить на облаках и путешествовать на тумане. Ничего нет удивительного в том, что огонь не нанес ему вреда. Будь проклят этот старый сквалыга, который не сумел распознать божественное существо. Перемудрил и сам погиб.
– Встаньте, почтенные, и не давайте волю своему гневу, – промолвил Сюань-цзан. – Пусть только мой ученик найдет рясу, и все будет в порядке. А вот если он не найдет ее, дело может обернуться скверно. Характер у моего ученика дурной, и я не смогу поручиться даже за то, что кто-нибудь из вас останется в живых.
похитил эту драгоценность
Итак, Сюань-цзан подстегнул своего коня и вместе со своим учеником поспешил к видневшимся вдали храмовым постройкам. Приблизившись к воротам, они действительно убедились в том, что это монастырь.
Был монастырь на этом горном склоне,
Изящные беседки здесь стояли,
И шли от павильона к павильону
Террасы многоцветными слоями…
Прославивший утехи и отраду –
Огромный зал окутан облаками, —
И радужные клубы за ограду
Сквозь стройные ворота проникали.
Тенистые сосновые аллеи,
Бамбука купы окружали зданья,
Годов не замечая, не старея,
Они вовек не знати увяданья…
Среди акаций гордо и спокойно
Столетние вздымались кипарисы.
На пагоды взгляни и колокольни –
На их верхушках облака повисли…
Не потревожит суета мирская –
Монахи могут в думы углубиться,
Шумит, шумит листва, не умолкая,
В ветвях поют, не умолкая, птицы.
Покой, что для молений предназначен,
Как никакой иной, и чист и светел,
И духу безграничную прозрачность
Способна дать одна лишь добродетель.
Так, Сунь У-кун вместе с Танским монахом отправился на Запад и в пути прислуживал ему. Прошло несколько дней. Стоял двенадцатый лунный месяц. Погода была холодная. Дул резкий северный ветер. Все вокруг покрылось изморозью.
Путникам приходилось взбираться по отвесным скалам, по извилистым, крутым тропинкам. Перед ними вздымались мощные утесы, громоздились горные цепи. И вот однажды Сюань-цзан услышал шум бурлящей воды. Обернувшись к Сунь У-куну, он спросил:
– Скажи, пожалуйста, что это за шум?
– Если память не изменяет мне, – отвечал Сунь У-кун, – это место называется Шэпань-шань – гора Извивающейся змеи, а река, которая здесь протекает, носит название Инчоуцзян, что значит – река Орлиной печали. Я думаю, что здесь слышно, как она шумит.
Я душу Буддой назову,
А Будду – символом души,
Душа и Будда – вот закон,
Что миром правит, всем вершит…
Кто овладел своей душой,
С мирской расстался суетой,
Тот – Будда чистый и простой,
Тот – Будда мудрый и святой.
Тот – Будда истинный вовек,
Кто вечное добро творил.
Его блаженная душа,
Как солнце, освещает мир!
Вне тела истина живет,
Вне тела истину творят,
Не в форме истина, а в том,
В чем формы нет на первый взгляд;
Есть пустота. Быть может, в ней
Ни формы, ни пространства нет,
И кто ушел – тот не придет,
Его уже потерян след…
Где тождеств нет, различий нет, –
Там все подвластно пустоте:
Небытие – там все же есть,
И есть святое бытие!
То, что в душе и вне души
Везде одним лучом горит,
Лишь Будда все объединит
И наши души озарит…
Быть может, тысячу миров
Уже вложил в песчинку он,
И в разуме его живет
Из тысячи любой закон!
Быть равнодушным к суете,
То значит Истину познать,
Нельзя для этого себя
Ни очернить, ни запятнать…
Кто цену знал добру и злу –
И не во сне, а наяву,
Того – великим и святым –
Того я Буддой назову!
с горы Шуньчалин пригласил к себе Сюань-цзана
Приказом Танского императора Сюань-цзану предлагалось отправиться на поклонение основателю религии.
Сюань-цзан во время дальних странствий
Видел цель перед собой одну:
Дал рескрипт ему владыка Танский –
Сакья-муни посетить страну.
Путника дорога пролегала
Через множество далеких стран,
И порой его на перевалах
Облачный окутывал туман.
Но держал он твердо направленье
К западу, одну мечту тая.
Вникнуть в суть буддийского ученья
И постигнуть смысл небытия.
Прочитав это, Тай-цзун остался очень доволен, и, обращаясь к монахам, сказал:
– Вы с чистым сердцем относитесь к своему делу и к делу служения Будде. Я щедро награжу вас, и вы с миром вернетесь домой, зная что не напрасно потратили время.
Монахи почтительно склонились перед императором. После богослужения император сел на колесницу и вернулся во дворец. А по истечении семи дней богослужение возобновилось и императора снова пригласили для возжигания благовоний. К вечеру все сановники стали расходиться по домам. Перед ними открылся вечерний пейзаж:
явилась в своём божественном величии
Когда Лю Цюань с женой в сопровождении духа вышли из царства тьмы, их подхватил черный вихрь и понес в столицу империи Чанъань. Душу Лю Цюаня примчало прямо в беседку императора, а душу его жены Цуй-лянь – во внутренний сад дворца. В этот самый момент принцесса Юй-ин как раз прогуливалась в тени деревьев по зеленой лужайке. Сопровождавший супругов дух толкнул принцессу в грудь, и она упала. Дух вынул у принцессы душу и вселил в тело Юй-ин душу Цуй-лянь. После этого он вернулся в царство смерти, однако об этом мы говорить здесь не будем.
Находившиеся в саду служанки видели, как принцесса Юй-ин замертво упала на землю и бросились в зал сообщить императрице, что принцесса умерла. Перепуганная императрица поспешила с этой вестью к императору.
плоды в царство мрака и встретился там со своей женой
Стихи гласят:
Уплывают столетья рекою…
Плоды твоих долгих деяний
Так же, как пузыри на воде,
Не оставят следа,
Щеки были вчера еще
Цвета персика даже румяней,
А сегодня как снег
Голова твоя стала седа.
Лишь во сне тебе грезилась
Радость побед боевая,
Добродетель твоя
К светлой истине путь озарит.
Кто добро совершает –
Тот жизни другим продлевает.
Небо знает о нем
И достойно его наградит.
Мы не будем пока говорить о том, как Чэнь Гуан-жуй справлялся со своими обязанностями и как Сюань-цзан занимался самоусовершенствованием, а расскажем здесь лишь о двух мудрых людях, которые жили на берегу реки Цзинхэ, в предместье города Чанъань; о рыбаке Чжан Шао и о дровосеке Ли Дине. Оба они отличались ученостью, хоть никогда не держали государственных экзаменов и были просто крестьянами-грамотеями. Однажды они пришли в Чанъань, один – с вязанкой дров, другой – с корзиной карпов. Продав свой товар, друзья заглянули в кабачок и изрядно выпили, а затем, захватив с собой еще по бутылке вина, спокойно отправились в обратный путь вдоль берега реки Цзинхэ, ведя тихую беседу.
Надо сказать вам, что город Чанъань в течение многих веков был столицей Китая. Со времен Чжоу, Цинь и Хань эта страна расцветала, словно узоры на парче. Омываемая со всех сторон водой, страна поистине была знаменита.
В тот момент, когда бодисатва прибыла в этот город, на престоле вот уж тринадцатый год восседал император Танской династии Тай-цзун. Он переименовал годы правления на Чжэнь-гуань. В стране царили мир и спокойствие, Со всех концов сюда стекались дань и дары, и все страны выражали готовность признать Тай-цзуна своим повелителем.
указание отправиться в Чанъань
Обратимся нынче
Мы с вопросом к Будде:
Тщетно суетятся
В этом мире люди.
Никакого толку
Нет от их старанья:
Так беречь возможно
Снег для пропитанья,
Кирпичу простому
Блеск давать зеркальный…
Сколько лет пропало
Пусто и печально!
Изваянье Будды
Только улыбнется,
Если выпить море
Кто-нибудь возьмется,
Или кто Сумеру
Сдвинуть пожелает:
Счастлив тот, кто эту
Мудрость понимает.
Три пройдет извечных
Десяти ступеней,
Будет он свободен
От перерождений.
Где зарю не встретят
Крики козодоя,
Цао-си струится
Мертвою водою.
И Цзю-Лин взмывает
Ввысь за облаками…
Здесь не будет встречи
С прежними друзьями.
Здесь лишь водопадов
Грозное паденье,
Пятилепестковых
Лотосов цветенье.
Высятся на скалах
Древние палаты;
Сквозь завесу двери
Льются ароматы.
Три драконьих клада
Там открыты знанью;
Люди постигают
Тайны мирозданья.