1 Восемь раз поклониться – значит выразить особое уважение.
2 Три острова небожителей – по преданиям, являлись обиталищем бессмертных.
3 Три звезды – звезда счастья, звезда благополучия и звезда долголетия.
4 Луань – сказочная птица с ярким оперением.
5 Остров Фанчжан – один из трех островов, на которых, по преданию, обитают небожители.
Чжи – сказочное растение. Символ долголетия. Часто изображают оленя с веткой этого растения в зубах.
Баосянго – букв.: страна Драгоценных слонов (или просто слонов) – фантастическое государство.
Глава тридцатая
Цзыцзянь – имя великого поэта древности Цао Чжи (192–232), одного из семьи (и поэтической плеяды) Цао. Нередко это имя употребляется в переносном смысле как образ талантливого человека.
Пань Ань (Пань Аньжэнь) – известный красавец древности, времен династии Цзинь. Его имя стало символом красоты и изящества.
Пиба (пипа) – музыкальный щипковый инструмент типа цитры.
Стихи гласят:
Душе всегда потребно очищенье,
И страсти подлежат искорененью
Не дай, чтоб Будда с вышины упал!
Ведь только тот, кто чист и светел стал,
Способен обсуждать первоначало,
Чтоб Цаоси свободно протекала
Светильник жизни чистить не ленись
И мысль сосредоточивать учись,
И равномерным сохраняй дыханье –
Таким путем достигнешь созерцанья.
Это стихотворение называется «Нанькэ-цзи»[59], оно повествует о том, как Танский монах избежал бедствия на покрытой льдом реке, Достигающей неба, и благополучно переправился на панцире белой Черепахи на другой берег. Здесь он и три его ученика вышли на большую дорогу и продолжали свой путь на Запад.
Итак, Сунь У-кун, Чжу Ба-цзе, Ша-сэн и братья Чэнь прибыли на берег реки.
– Ну, братья, – сказал Сунь У-кун, – решайте, кто из вас первым войдет в воду.
– Дорогой брат, – отвечал ему Чжу Ба-цзе. – Какие у нас способности! Нет сомнения, что первым идти в воду должен ты.
– Что ж, братья, – промолвил тогда Сунь У-кун, – не стану скрывать от вас. Если бы речь шла о борьбе с горными духами, я не стал бы даже беспокоить вас. Но с водяными силами мне не совладать: я бессилен. Перед тем как опуститься в реку или море, я обычно произношу заклинание, чтобы предохранить себя от действия воды, или же превращаюсь в какого-нибудь водного обитателя: рыбу или рака. Но в этих случаях я не могу пользоваться своим посохом, и тогда мне не справиться с чудовищем. А вот вы все в воде чувствуете себя, словно дома, поэтому я и предложил отправиться вам туда.
устремлены к единой цели, отправился по льду через реку
Итак, жители селения Чэньцзячжуан, почитатели духа Лин-гань, захватив с собой жертвенных животных – свинью, барана, а также Сунь У-куна и Чжу Ба-цзе, с шумом и криками понесли все это к кумирне Лин-гань и расставили там, как полагается. Мальчика и девочку поставили впереди. В этот момент Сунь У-кун обернулся и заметил на жертвенном столике среди цветов и свечей золотую табличку с надписью: «Дух великого князя Лин-ганя». Ничего, что говорило бы о присутствии духа, кроме этой таблички, он не обнаружил. Когда все было надлежащим образом расставлено, присутствующие начали совершать перед алтарем поклоны, восклицая при этом:
– Отец наш, великий князь! В этот час, день, месяц и год, мы, твои почитатели, – Чэнь Дэн и остальные жители селения Чэньцзячжуан, следуя обычаю, преподносим тебе в жертву мальчика Чэнь Гуань-бао и девочку И Чэн-цзинь, свинью, барана – и все, что положено. Умоляем тебя ниспослать нам благодатный дождь, чтобы урожаи наши были богаты и обильны.
проявив милосердие, решили спасти детей
Итак, правитель страны Уцзиго, откинувшись на своем императорском троне, безутешно рыдал до самого вечера.
– Зачем вы так убиваетесь, ваше величество, – промолвил Сун У-кун, подходя к правителю. – Ведь вы собственными глазами видели трупы этих даосов и убедились в том, что один из них был тигром, второй – оленем, третий же – Сила барана – несомненно, был рогатым бараном. Если не верите, прикажите выловить его останки и легко убедитесь в том, что я говорю правду. Взгляните, разве у человека бывают такие кости? Все ваши наставники – оборотни, принявшие вид людей, и явились они сюда лишь для того, чтобы погубить вас. Однако, видя, что судьба вам еще благоприятствует, они пока не решались причинить вам вред. Но через год-два они, несомненно, погубили бы вас и захватили бы ваши владения. Счастье ваше, что мы вовремя пришли сюда, уничтожили этих волшебников и спасли вас от верной гибели. Зачем же так горевать? Выдайте лучше нам дорожные свидетельства, и мы отправимся в путь.
учения, и о том, как беспокойный Царь обезьян проявил мудрость и расправился со злыми духами
Итак, убедившись в том, что Сунь У-кун обладает способностью вызывать драконов и распоряжаться духами, император решил скрепить печатью дорожные свидетельства Танского монаха, чтобы он мог продолжать свой путь. Но в этот момент даосы повалились императору в ноги. Император поспешил сойти с трона и, помогая им подняться, спросил:
– Что заставляет вас совершать такие церемонии, уважаемые наставники?
– Ваше величество, – молвили те, – вот уже двадцать лет, как мы отдаем все свои силы для пользы вашего государства и оберегаем мир и спокойствие ваших подданных. А эти буддийские монахи путем волшебства в один миг зачеркнули все наши заслуги и лишили нас нашей славы. Вы простили убийц только потому, что они вызвали дождь. Разве не является это доказательством несправедливого отношения к нам? Умоляем вас, ваше величество, не спешите скреплять печатью их дорожные свидетельства и разрешите нам еще раз померяться с ними силами.
в государстве Чэчиго
В тот момент, на котором мы прервали наш рассказ, Великий Мудрец левой рукой ущипнул Ша-сэна, а правой – Чжу Ба-цзе, и те сразу поняли, что он хотел сказать им. Они замерли на месте и, опустив голову, сидели неподвижно, словно сделанные из глины позолоченные статуи. А даосы тем временем, светя перед собой фонарями, осматривали все кругом.
– Здесь, конечно, были злоумышленники, – сказал бессмертный Сила тигра, – иначе кто бы мог съесть все, что было предназначено для жертвоприношения.
– Это сделали, конечно, люди, – поддержал его Сила оленя. – Смотри, они снимали кожицу с фруктов и выплевывали косточки. Но, странно, куда же они делись?
их от тяжелой доли
Стихи гласят:
За писанием священным
По горам неисчислимым.
Никогда не отдыхая,
Все на Запад он идет.
Пробежит ли быстрый заяц,
Пролетит ли черный ворон –
Все ему напоминает
О большом пути вперед.
Птичьи жалобные крики,
Опадающие листья –
Знак ему, что после лета
Наступили холода.
И три тысячи границ он
Пересек с учениками;
И бесчисленные видел
Бедный посох города.
Всевозможные лишенья
На пути встречал он трудном.
По бесчисленным дорогам.
Подымаясь, шел вперед,
И не знал он и не ведал
Дня, когда, свой долг исполнив,
Повернет он в путь обратный
И на родину пойдет.
Произнеся несколько раз заклинание, бодисатва остановилась, и дух перестал испытывать боль. Он встал, выпрямился и, оглядев себя, увидел, что на шее, на руках и на ногах у него золотые обручи, сжатие которых и причиняло ему боль. Он сделал было попытку освободиться от них, но понял, что это совершенно невозможно: их нельзя было даже сдвинуть с места. Они, казалось, вросли в кожу и причиняли острую боль.
– Вот как, мой мальчик! – со смехом сказал Сунь У-кун. – Бодисатва, опасаясь, как бы ты не подрос, решила надеть на тебя ожерелье, а на руки и на ноги – браслеты.
От этих издевок дух-отрок так и вскипел и, схватив пику, ткнул ею в Сунь У-куна. Но тот быстро уклонился и, спрятавшись за спину бодисатвы, сказал:
И вот шесть доблестных полководцев, покинув пещеру, отправились прямо на юго-запад. Следуя за ними, Сунь У-кун раздумывал:
«Они хотят пригласить царя, чтобы он отведал мяса нашего учителя. А этот царь не кто иной, как Ню Мо-ван – князь демонов. Когда-то мы были с ним приятелями. Но теперь я встал на путь Истины, а он так и остался злым духом. С тех пор как мы расстались, прошло много времени, но я отлично помню его. Вот что я сейчас сделаю. Приму его образ и обману их. Посмотрим, что из этого выйдет».
Когда человек забывает внезапно
О зле и добре размышленья,
Тогда от него отступают заботы
О славе и уничиженье.
Когда же бестрепетно света и мрака
Он смену приемлет смиренно,
То пищей простою, питьем своим скудным
Доволен и сыт неизменно.
Поистине ясно – покой человеку
Приносит всегда созерцанье.
Когда ж происходит в душе омраченье,
То бесов сильней обстоянье.
Но если пять жизненных правил нарушить
То храмы обрушатся эти:
Так чувствует тело томительный холод,
Когда подымается ветер.
возвратила Чжу Ба-цзе на путь Истины
Итак, Великий Мудрец вместе со своими братьями спустился на облаке прямо во дворец. Все придворные, выстроившись в ряд, почтительно кланялись, выражая свою благодарность за совершенное ими благодеяние. Сунь У-кун подробно рассказал историю о том, как бодисатва вернул к себе волшебника. Выслушав ее, придворные стали еще усерднее кланяться. И вот как раз в тот момент, когда все радостно поздравляли друг друга, один из придворных доложил, что ко дворцу подошли четыре монаха.
– Дорогой брат, – встревоженно сказал Чжу Ба-цзе. – Тут что-то неладно. Вероятно, волшебник принял вид Манджутры бодисатвы, чтобы надуть нас, а теперь, превратившись в монахов, явился сюда.
погибший три года назад
Заклинание, которое стал читать Трипитака, произвело свое действие, и у бедного Сунь У-куна голова раскалывалась от боли. Не в силах вынести мучений, он взмолился.
– Учитель! Смилуйтесь! Я сделаю все, чтобы вернуть императора к жизни!
– Что же ты думаешь делать? – поинтересовался Трипитака.
– Необходимо обратиться в Царство смерти и попросить владыку ада Янь-вана вернуть душу императора, иначе оживить его невозможно, – отвечал Сунь У-кун.
– Не верьте ему, учитель, – вмешался в разговор Чжу Ба-цзе. – Раньше он и не думал говорить об этом, а обещал сделать все здесь.
и Чжу Ба-цзе, проникнув в тайну, установили, где истина и где обман
О следствиях и о причинах вел
Он разговор почтительный с Владыкой
И сходство их беседы он нашел
С беседой Будд в премудрости великой.
Ее запомнив, он благоговел
Пред Буддою, сошедшим для спасенья,
И духов злых обуздывать умел
Могуществом святого дерзновенья.
Но, если хочешь истину узнать
О подлинной природе властелина,
Сперва узнай – в свой час какая мать
Должна была родить такого сына
Пусть мир иной еще не предстает,
И пусть не предаемся мы виденьям.
Но мы идем, и каждый шаг вперед
Возводит к совершенству по ступеням.
в храм наследного принца
Итак, Трипитака не пошел спать, а остался в зале и при свете лампы стал поочередно читать то Лянхуай шуйчань, то сутру Павлина. Так он просидел за чтением до третьей ночной стражи. Наконец он спрятал книгу и только было собрался пойти к своей постели, как вдруг услышал за дверью какой-то странный шум, – казалось, воет ветер. Боясь, как бы не погас огонь, Трипитака поспешил заслонить свечу рукавом своей рясы. Пламя то ярко вспыхивало, то угасало. Трипитака почувствовал легкий трепет. Вдруг его охватила глубокая усталость, и, уронив голову на столик, он уснул. Однако разум его оставался совершенно ясным. Трипитака отчетливо слышал, как за окном воет ветер. О, что это был за ветер!
В неистовстве он гнал сухие листья,
Была свирепость в одичалом свисте,
И звезды робко меркли в небесах,
Он на земле кружил и пыль и прах;
Он рвал и разгонял по небу тучи,
И тучею вставал песок летучий.
Вдруг вихрь стихал – смолкал последний звук,
Лишь бормотал все жалобней бамбук;
Когда же вновь взлетал он с силой темной, –
Вставал на реках буйно вал огромный,
И ветер птиц от гнезд родимых гнал,
она любовалась яркой луной
Итак, продолжим наш рассказ. Сунь У-кун опустился на облаке вниз и поведал своему учителю историю о том, как бодисатва попросила Лао-цзюня отпустить к ней подростков, находившихся у него в услужении, чтобы испытать волю паломников, и как Лао-цзюнь забрал у него свои волшебные талисманы. Трипитака преисполнился чувством глубокой благодарности к бодисатве Гуаньинь и, забыв все иные помыслы, твердо решил во что бы то ни стало, если даже это будет стоить ему жизни, добраться до Индии. Он сел на коня, которого Ша-сэн взял под уздцы, Чжу Ба-цзе взял носилки с вещами, а Сунь У-кун с посохом в руках пошел впереди. Они стали спускаться с горы. И снова им пришлось преодолевать неисчислимые трудности, терпеть голод и холод, спать под открытым небом.
и как хитроумная обезьяна, завладев талисманами, победила злых духов
Всей сущностью своей мудра, светла,
Она Великий путь познать смогла,
Мирских цепей легко порвала звенья…
Учиться трудно перевоплощенью,
Бессмертие стяжать – еще трудней,
А выбор судеб предлагался ей.
Где чистота от грязи отступала,
Там и она дорогу избирала.
Прошло уж много калп, – она живет,
Блаженная, годам теряя счет;
Что для нее земные наши сроки!
На Западе она и на Востоке,
И свет, что ею в вечности зажжен,
Сквозь все века пронзает небосклон.
Эти стихи рассказывают о необыкновенном искусстве Великого Мудреца. Итак, вы уже знаете, что, завладев талисманом горного духа, Сунь У-кун спрятал его в рукав.
Великому Мудрецу обманным путем удалось заполучить талисманы
Итак, получив от Сунь У-куна тыкву, оба духа долго рассматривали ее. Когда же они наконец подняли голову, Сунь У-куна и след простыл.
– Послушай, брат, – сказал Лин Ли-чун, – оказывается, бессмертные тоже умеют врать. Когда он обменивал свой талисман, то говорил, что поможет нам обрести бессмертие. По – чему же он скрылся, даже не попрощавшись с нами?
– Ну, сейчас у нас есть прекрасное средство, чтобы справиться с ним, – сказал на это Цзинь Си-гуй, – разве посмеет он скрыться от нас? Дай-ка мне эту тыкву, я попробую захватить в нее небо, посмотрим, что из этого выйдет.
паломникам ибавиться от гибели
Итак, дух доставил Чжу Ба-цзе в пещеру.
– Дорогой брат! Одного поймали! – сказал он своему начальнику.
– Тащите его сюда, я посмотрю, – отвечал тот.
– Да вот он, видите?
– На сей раз ты ошибся, дорогой брат, – молвил старший дух. – От этого монаха никакого толку не будет.
– Господин, – сказал, осмелев, Чжу Ба-цзе. – Раз я никуда не гожусь, отпустите меня. Ведь я не человек!