Глава добродетелей — молитва; их основание — пост.

Пост есть постоянная умеренность в пище с благоразумною разборчивостью в ней.

[250x279]Гордый человек! ты мечтаешь так много и так высоко о уме твоем, а он —в совершенной и непрерывной зависимости от желудка.

Закон поста, будучи по наружности законом для чрева, в сущности есть закон для ума.

Ум, этот царь в человеке, если желает вступить в права своего самодержавия и сохранить их, должен прежде всего подчиниться закону поста. Только тогда он будет постоянно бодр и светел; только тогда он может властвовать над пожеланиями сердца и тела; только при постоянной трезвенности он может изучать заповеди евангельские и последовать им. Основание добродетелей — пост.

Вновь созданному человеку, введенному в рай, дана единственная заповедь, заповедь о посте. Конечно дана одна заповедь потому, что она была достаточна для сохранения первозданного человека в его непорочности.

Заповедь не говорила о количестве пищи, а воспрещала только качество. Да умолкнут же те, которые признают пост только в количестве пищи, а не в качестве. Углубясь в опытное изучение поста, они увидят значение качества пищи.

Так важна заповедь поста, объявленная Богом человеку в раю, что, вместе с заповедью, произнесена угроза казнью за нарушение заповеди. Казнь заключалась в поражении человеков вечною смертью.

И ныне греховная смерть продолжает поражать нарушителей святой заповеди поста. Несоблюдающий умеренности и должной разборчивости в пище, не может сохранить ни девства, ни целомудрия, не может обуздывать гнева, предается лености, унынию и печали, делается рабом тщеславия, жилищем гордости, которую вводит в человека его плотское состояние, являющееся наиболее от роскошной и сытой трапезы.

Заповедь поста возобновлена или подтверждена Евангелием. Внемлите же себе, да не когда отягчают сердца ваша объядением и пьянством[1], завещал Господь. Объядение и пьянство сообщают дебелость не только телу, но уму и сердцу, т.е. вводят человека по душе и телу в плотское состояние.

Напротив того пост вводит христианина в состояние духовное. Очищенный постом — смирен духом, целомудрен, скромен, молчалив, тонок по чувствам сердечным и мыслям, легок по телу, способен к духовным подвигам и умозрениям, способен к приятию Божественной благодати.

Плотской человек всецело погружен в греховные наслаждения. Он сладострастен и по телу, и по сердцу, и по уму, он не способен не только к духовному наслаждению и к приятию Божественной благодати, но и к покаянию. Он неспособен вообще к духовным занятиям: он пригвожден к земли, утонул в вещественности, заживо — мертв душою.

Горе вам, насыщеннии ныне: яко взалчете! [2]. Таково

[показать]Имя тульского старца схиархимандрита Христофора (Никольского Евгения Леонидовича,1905-1996 гг.) малоизвестно. О нем рекламных роликов не делали, персонально ни президенты, ни Патриархи во всеуслышание не поздравляли, его юбилеи дальше Тулы не распространялись, потому что сам старец был смирен и невидим.

Болезненность часто усугубляла его замкнутость. Однако чудеса творил он великие. Достаточно сказать даже то, что на вопрос: где находится умерший родственник, он сразу же давал ответ - в аду или в Раю. У некоторых складывалось впечатление, что со святыми он разговаривал как мы друг с другом. Однажды молитвою он спас попавшую под торпедную атаку американцев нашу подводную лодку в Баренцевом море, молитвою воскресил умершего в реанимации, остановил смерч, шедший на Тулу, сотням вернул жизнь, заставил поверить, что жизнь - это величайший Божий дар, что верить в Бога - великое счастье на земле.

Многие туляки с благоговением хранят память о батюшке, ибо для советского атеистического времени он был светильник. Но немногие знают его с другой стороны. Батюшка был не только духовник, старец и чудотворец, но провидец и пророк. Он задолго до развала Союза предупреждал об этом. Соберутся, говорил, то ли в роще, то ли в пуще, и не будет Союза. Старец назвал и дату: декабрь 1991 г. Говорил, что к власти придёт молодой, меченый, который все развалит, что будут править одни жидомасоны.

О России Христофор переживал и плакал: «Матушка Россия, бедная Россия! Что тебя ожидает, что тебя ожидает!»

В последние годы батюшка был очень печален, и печаль была свойственна времени. Батюшка говорил, что мир идёт не к спасению, а к скорой своей погибели. Когда ещё у власти был Борис Ельцин, говорил: «Он ничего хорошего не сделал, но и Церковь не трогает, а это главное. А после него будет молодой, тот вообще всё запутает. А потом начнётся такое, что один Бог только разберётся». Автор книги замечает, что Владимир Путин, действительно, напутал немало: «Такого президента, чтобы и с Патриархом молился, и свечки ставил, а на следующий день в ермолке стоял с иудеями, Россия ещё не видала». Старец говорил, что время сейчас не для возрождения, а для спасения душ. Всё, говорил, будет делаться хитро и лукаво. Не благословлял брать электронные номера, пластиковые карты, паспорта, всё это, говорил, антихристово, ничего не благословлял, начиная с ваучеров, даже браки не благословлял. «Колесо Апокалипсиса, - говорил батюшка, - движется с огромной скоростью. Да, Россия будет возрождаться. Москва... часть провалится, и в Туле... провалится. Санкт-Петербурга не будет».

Говорил о падении Церкви и духовенства (РПЦ, - прим. авт.), что в тульской епархии останутся истинных один-два священника, что Пимен - последний православный Патриарх, предвидя, что последующие иерархи будут всё благословлять: и номерки, и паспорта, и начертания.

Святейший Пимен понимал, что происходило и в Церкви и в стране. Когда его спросили: «Ваше Святейшество, кто будет после вас?», он ответил: «Вы бы лучше спросили: что будет?» Но Пимен был одинок. В Синоде его никто не понимал, а большинство просто ненавидели. На вопрос: «кто же будет после Пимена?»