Глеб Бобров: "Эпоха мертворожденных" начнется...
Интервью от писателя, ветерана-"афганца", автора романа-антиутопии «Эпоха мертворожденных», 8 лет назад предсказавшего войну между Востоком и Западом Украины
Недалекое будущее. Националистическая политика правящей «оранжевой элиты» раскалывает страну на Западную - «бандеровскую», - и восточную — промосковскую. Россия на этот момент слаба и не может вступиться за соседей. Восток, провозглашает себя Малороссией, и Киев, при поддержке НАТО начинает крупномасштабную военную операцию против «сепаратистов». В планах - «освободительный» поход на Россию. Левобережье отвечает националистам партизанской войной на своей территории...
[показать]
«Сразу хочу обратиться к любителям кидаться мокрыми шароварами и порванными на груди рубахами, - написал в далеком 2006-м году Глеб Бобров в предисловии к своему роману. - Панове! Властью данной мне Господом — способностью творить — я свою часть общей работы сделал: смоделировал крайний сценарий развития событий. Это вам ходули, стремянка — дабы вы смогли заглянуть в открывающуюся бездну грядущего. Теперь ваш черед — сделайте так, что бы описанное будущее не стало реальностью. Praemonitus, praemunitus».
Спецкоры «Комсомолки» Александр Коц и Дмитрий Стешин встретились в Луганске с писателем, восемь лет назад предсказавшим войну между Востоком и Западом Украины в романе «Эпоха мертворожденных» :
- Вы наверно сейчас чувствуете себя провидцем? - пришли мы в редакцию луганской «Реальной газеты», где Глеб Бобров сегодня трудится выпускающим редактором.
[показать]
Вино Любви обдаст пожаром
до трепетанья рук и уст.
В вине Любви есть вкус нектара
и есть полыни горький вкус
|
|
|
|
|
Сюжет вымышленный
http://www.liveinternet.ru/users/4941634/post321738679/page1.html#BlCom656261268
|
В стае этих щенков не встретишь деток неистовой Юли Тимошенко или поблескивающего очечками Яценюка.
Прыщавые подростки в камуфляже напоминали бы учащихся на уроке ОБЖ, сбежавших с военных сборов «салабонов» и «черпаков», если бы руки их не воняли бензином от «коктейля Молотова», а под ногтями не запеклась самая настоящая человеческая кровь. И вот теперь в телерепортажах из Украины я повсюду вижу почти детские лица.
Многих из этих лиц еще не касалась бритва, и волосенки на подбородках топорщатся забавно и как-то совсем беззащитно. И когда их вдруг настигает гнев взрослых мужиков из Донецка и Харькова, они выглядят совсем как дети, которых «предки» застукали за постыдным занятием. Они закрывают руками свои коротко стриженные головы, и в глазах их читается неподдельный страх, растерянность — и вдруг искрой проскакивает совсем не детская ненависть. Эти мальчики с Майдана в свои 14-17 лет уже успели почувствовать запах крови и чад горящих покрышек. Они, не усвоив еще большой житейской премудрости, пока поняли одно: собравшись в стаю и подобрав с мостовой булыжник, они могут свалить взрослого мужика в бронежилете, а вооружившись пивной бутылкой с бензином, даже сжечь его. Всего-то пару-тройку месяцев назад они вот так же «мочили» чудовищных орков в айпаде. Но тут, в жизни, все выходит покруче любого 3D… Потому что и огонь, и смрад, и кровь, и победные крики толпы — все не виртуальное, а натуральное, в красках и запахах.
Я помню подобный щенячий революционный восторг с того дня, когда возвращался из обстрелянного аэропорта Отопень в Бухарест и напоролся на кордон 16-летних революционеров с «калашниковыми» в руках и неутолимым желанием пустить в расход любого, хоть отдаленно смахивающего на чужака. Я читал этот кайф в глазах юных революционеров с площади Тахрир и на лицах неграмотных крестьянских детей, разрывающих плоть старика Каддафи, в многочисленных телесюжетах. Щенки, просто даже в силу своего возраста, бездумны и бесстрашны. Их не пугает опасность, им не страшна смерть, им неведомо будущее. «Война — дело молодых», как правильно пел Виктор Цой. Именно поэтому все эти мальчики с Майдана готовы были погибать за свою революцию самоотверженно и совершенно бесплатно. И погибали, наивно полагая, что «небесная сотня» — это обещанный рай.
Я вспоминаю сейчас имена тех трех мальчиков, погибших рядом с моим московским домом в августе 1991-го. Их посмертно удостоили высших государственных наград и похоронили с воинскими почестями на Ваганьковском кладбище. А сегодня… Кто помнит их имена? И за какую, от кого независимость и свободу они погибли?
Можно не сомневаться: пройдет лет 20 — и точно так же позабудут мертвых мальчишек с Майдана. Что бы там ни пели сегодня политические деятели, переехавшие с баррикад в кабинеты. Забудут и те, кто метал горючую смесь и стрелял в точно таких же пацанов в военной форме. Революция — это как свинка. Ею надо переболеть в юности, чтобы выработать стойкий иммунитет и уже не вспоминать о ней никогда. Однако в юности этого почему-то не осознаешь. Как не осознали сотни и тысячи молодых и нанюхавшихся крови щенков, что сегодня разбежались по всей Украине с битами в руках, заразой революции в сердце и программой разрушения в голове. Это они выкрикивают хором речовку с призывом вешать москалей, это они унижают заведующую детской больницы, приказывая ей уволиться по собственному желанию, они требуют бесплатного бензина и стреляют в спину милиционерам.
Несложно подсчитать, что многие из них появились на свет на стыке эпох, в ту самую пору, когда происходил тектонический разлом советской цивилизации и миллионы людей, называвшихся прежде «советским народом», вдруг начали ощущать себя москалями, чурками, кацапами и хохлами. Начали самоопределяться, самоидентифицироваться, прятаться в свои национальные раковины. А украинцы еще и ринулись на заработки за пределы своей страны — тысячами и миллионами. Множество комбатантов нынешней украинской революции — как раз дети тех самых трудовых мигрантов, гастарбайтеров, возводивших дворцы по рублевкам и няньчивших по заграницам чужих младенцев, чтобы накормить своих. Брошенные на дедов и бабок, а чаще просто предоставленные самим себе, они, похоже, выросли в этой гремучей смеси чувств: в сладких грезах о ласковой Европе и в неосознанной ненависти к врагам, на которых так легко свалить все собственные беды.
Мне очень жаль щенков и их щенячью революцию. Жаль потому, что в их стае не встретишь деток неистовой Юли Тимошенко, поблескивающего очечками Яценюка или перешедшего на политический ринг боксера Кличко — хотя они примерно того же возраста. Жаль,
Красивая? Он бы так не сказал. Симпатичная, пожалуй,но абсолютно ничего выдающегося. Если бы его спросили, он бы не смог сказать, почему подошёл, да и как ему в голову пришла такая мысль...Как же он сказал тогда?
Давайте потанцуем? Нет, вряд ли. Скорее что-то вроде: "Позвольте пригласить Вас на танец". А может, он сказал что-нибудь ещё и протянул руку.
По всему, она должна была отказаться. Или удивиться. Или послать его... куда-нибудь подальше. А она вложила свою руку в его ладонь и улыбнулась буквально на секунду. И он решил, что подошёл к ней ради этой её улыбки.
В переполненном зале трудно найти место, чтобы потанцевать. Но не невозможно. В конце концов, это же не вальс и не танго, просто... Просто танец. А с чего он вообще взял, что она умеет танцевать?Спрашивал? Нет же.
Но зазвучала песня и... Он мягко толкнул её ладони, настраиваясь, настраивая её на нужный ритм. Она отозвалась, и он почти успокоился - умеет, или, по крайней мере, знает. Он сделал первый шаг, повёл её за собой. Тело легко вспоминало когда-то заученные движения - шаг, поворот, снова шаг...
Она танцевала бездумно, позволяя себя вести, подчиняясь ему. А он подчинялся музыке - то бешеному ритму, то беззаботной мелодии, то тихой песне...
Шаг... поворот...
Проснулся азарт - станцевать не музыку, а песню, сымпровизировать, так чтобы каждый подумал(в конце концов, неплохо же они танцуют), что всё это - хитрая постановка. А подумать было кому- на них уже смотрели люди, и в некоторые секунды они, пожалуй, могли соперничать со сценой в количестве зрителей.
Шаг... поворот...
Её ладонь скользнула по его щеке,его - по её. А потом снова бешеный ритм. Ему нравились такие переходы. Они оба, кто бы мог подумать, получали от этого странного танца массу удовольствия. А когда он приглашал её, он не подозревал в ней такой страсти. Да и она, маловероятно, что задумалась об этом хоть на секунду.
Он вдруг понял, что уже не ведёт её. Они танцуют как равноправные партнёры, отзываясь на малейшее движение друг друга, не боясь сбиться с ритма. Иногда подчинялись друг другу, словно показывая своё доверие, иногда пытались "захватить власть", но не насовсем, а как будто понарошку.
В какой-то момент ему пришла в голову безумная мысль,что их танец по сути своей напоминает занятия любовью. От этого бросило в жар, захотелось вдруг, когда она окажется достаточно близко, скользнуть губами по виску. Он закусил губу, на очередном повороте выпустил её ладонь, предоставляя свободу действия. Шустрой змейкой она скользнула у него за спиной и вернулась в его руки.
Шаг... поворот...
Чёткое и короткое движение,на мгновение застывший мир... Точка.
Танец оборвался вместе с музыкой, вместе с безумными мыслями, оставляя после себя усталость и бешено колотящиеся сердца.За мгновение до того, как отпустить её насовсем, он поднёс её ладонь к губам, легонько коснулся пальцев поцелуем. А потом исчез в толпе, и точно также, он видел, исчезла она. А секунду спустя исчез и тот пустой кусочек пола,на котором они танцевали.
Они?
Танцевали?
Или кому-то приснилось?
(из инета)
[604x410]
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]| Его короткие стихи ясны, глубоки, наполнены грустью и юмором. [609x310]*** | ||