150-летие одного из ярчайших и трагичных композиторов ХХ века Сергея Рахманинова. Музыкальный мир юбилей будет отмечать не только в этот день, но и в течение всего года. Будет звучать его музыка. И строчки из воспоминаний — его самого, семьи, друзей и коллег. Строчки, в которых мало радости, но много боли.
Переломным для композитора и пианиста стал 1917-й. Февральскую революцию он принял с радостью и надеждой. Гонорар от первого же концерта передал на нужды армии. Потом еще дважды выступил в пользу фронта. Но чувство радости скоро сменилось тревогой. «Бездействие и бессилие Временного правительства приводили Рахманинова в отчаяние, — свидетельствовала свояченица Софья. — Тяжелые предчувствия и мрачное настроение все лето не покидали его». А писательница Мариэтта Шагинян, последний раз видевшая Рахманинова в Кисловодске 28 июля 1917 года, писала, что он «боялся за свое имение, за судьбу детей, боялся “остаться нищим”». Он сказал, что переедет «в ожидании более спокойного времени» за границу со всей семьей». «Я говорила, что уезжать сейчас из России — значит… потерять свое место в мире. Он слушал меня терпеливо, но я уже чувствовала, — далекий от моих слов, чужой…» — вспоминала Шагинян.
Октябрьскую революцию музыкант не принял совсем. Считал, что это конец старой России. «Он говорил, что жизнь без искусства для него бесцельна, что с наступившей ломкой всего строя искусства как такового быть не может и что всякая артистическая деятельность прекращается в России на многие годы», — писала Софья Сатина.












