Какое блаженство - моя тишина,
где я никому ничего не должна,
где верует сердце, что канет беда,
где можно согреться душою всегда,
где не обижают случайным словцом,
где жизнь уважают и прочь подлецов
прогонят, чтоб вере не таять вовек,
где злые химеры не портят мой век...
Какое блаженство - моя тишина.
Я в ней отогреться душою вольнА.
Ноябрь. Уже почти не осень.
А кое-где – совсем зима.
Рассвет вплетает иней в косы
деревьям чутким. И сама
природа и’сподволь готовит
остывший воздух для снегов.
Мороз-владыка молвит слово,
дохнёт – и мир уже другой.
Ручьи пока что не смирились
с дыханьем стылым ноября.
Ещё бегут. В теченье – сила,
и жизни подлинной заряд.
Зелёным цветом тешат око
неспящих сосен сюртуки.
А листопад уже далёко –
ему в предзимье не с руки.
И я готовлюсь, что поделать,
к зиме, стоящей у ворот…
Всему на свете есть пределы,
есть срок заветный, есть черёд…
Ноябрь глядит в глаза, печали не скрывая,
Природа кротко спит, как будто неживая,
Лишь одинокий ветер танцует вдалеке,
Поёт о чём-то песни в туманной серой мгле.
И хочется уже, чтобы метель сплясала,
Чтоб белая зима взяла своё начало,
Снежинки заплетали на ветках кружева,
А в гости возвратились седые холода.
Но во дворе ноябрь дождинки проливает,
Последний жёлтый лист всё на ветру порхает,
И осень незаметно уходит в горизонт,
Оставив нам на память надежду и любовь!
Межсезонье ноября, осень медленно уходит,
Только ветер за окном дарит кружево мелодий.
Оголились тополя, снег с дождём летят на землю,
И озябшие леса в это время тихо дремлют.
Значит, скоро у крыльца спляшут белые метели,
И снежинки по утру постучаться звонко в двери.
Мы припомним листопад, краски алые рябины,
В межсезонье ноября для печали нет причины!