Утро поднимет косяк журавлиный,
Розовым брызнет как будто с горсти,
И, полыхнув над росистой равниной,
Вычертит в небе начало пути.
С криком прощальным поднимется в небо
Вздрогнувший клин, расставаясь с землёй.
Что его ждёт на другом краю света?
Все ли вернутся весною домой...
Чтоб сквозь осень пройти, мы включаем все силы и смелость...
Бесконечная синь превращается в мутную серость.
Нежность солнечных дней вновь сменяется холодом, тьмой.
Чтоб сквозь осень пройти, мы включаем все силы и смелость.
И, подняв воротник, через дождик идём и идём...
И в душе холодает, грустнеет, и внутренний котик
запросился на ручки, а дома и нет никого...
Вечерами всё дольше задержимся мы на работе,
а потом перед сном не успеем опять ничего:
ни пожить, ни насытиться светом, ни встретиться с чудом.
Даже листьями некогда в парке чуть-чуть пошуршать.
И бегут, и бегут бесконечно унылые люди
на работу, с работы, к врачу и скорее поспать...
Но в субботу опять встрепенёмся, заварим какао...
Из души извлечём припасённое с лета тепло.
Соберём себе счастье тихонько своими руками.
Ведь в конце-то концов, никуда же оно не ушло.
Ведь осенние дни же не только дожди и ненастье!
Листопад, и цветные зонты, и каштановый раф...
Разговор о хорошем с друзьями - осеннее счастье!
Кто тоскует всю осень, конечно, ужасно не прав.
Мы выводим душевных котов на простые прогулки,
наших внутренних монстров укутаем тёплым шарфом.
Ловим солнца лучи и листвой пошуршим в переулках,
и у моря чуть-чуть посидим и о главном споём.
Бесконечную серость в душе разукрасим надеждой,
ожиданием снега, улыбками давних друзей.
Станет легче дышать, и продолжится жизнь, как и прежде.
И растает печаль в каждой капле осенних дождей.
Подставлю ладони под лист, что легко,
Сверкая на солнце, кружится.
В нём миг угасания, красок восторг,
Что осень несёт словно жрица.
Лист падает в руки, прекрасен и строг,
Кленовой звездой бездыханной,
Красивою точкой средь множества строк,
Написанных азбукой странной.
Разбросаны строки по глади полей,
По линиям рек, перелескам,
По клину летящих на юг журавлей
Восточной резной арабеской.
А знаешь, в осени спокойней и уютней,
чем пыльным летом, ошалевшим от жары.
И золочение мне ближе почему-то,
чем пестрота, которой жалуют ковры
лугов весенних…
Или в августовской неге
садов, которых заливает дождь грибной…
Я убегаю в эту осень, где на небе
уже не синь, а загустевшее вино
дождей негромких, настоявшихся и пряных.
Они умеют и утешить, и понять…
Свиданье наше так светло и долгожданно,
но нужен зонт – ты укрываешь им меня.
Дожди осенние серебряней и строже.
Они долги – и удивительно тихи.
Гулять под ними и легко, и бестревожно,
они струятся, словно мудрые стихи.
Дожди осенние серебряней и слаще.
А зонт над нами – просто маленький каприз
двоих влюблённых, в этот серый дождь летящих,
и заключивших с чуткой осенью пари.
Она всегда таких безумцев странных ищет,
Которым нужно сделать в осень храбрый шаг…
Дожди осенние серебряней и чище –
в них отмывается уставшая душа…
Поменялись местами журавль и синица:
То, что в руки далось, - всё "курлы" да "курлы",
То, что тенькает нежно, - меня не боится,
Под окном щеголяет на ветках ветлы.
Пусть бумажный журавлик - смешная замена
Настоящему, гордому... Он в облака
Тоже рвётся с ладони взлететь вдохновенно -
И на сердце моём веселеет тоска,
И на небо гляжу я глазами ребёнка,
Хоть и жизни осталось - всего на глоток:
Мне журавль и синица - и брат, и сестрёнка,
И мечта о полёте, и в небо прыжок.
Я выберу завтра другие стихи.
Другие наряды, другие духи...
Я выберу всё другое...
Не потому, что эти - плохи.
Серым графитом стал малахит.
Что-то внутри - иное.
Перерастают мысли себя.
Яркие вспышки окон слепят
И не дают покоя.
Завтра за что-то зацепится взгляд.
Идолов старых к столбу пригвоздят. -
Идолов новых выстроив в ряд -
Стечение роковое...
Внутри поменяется старый уклад.
Что-то развалится. Что-то на лад -
В строение вековое.
Я привыкаю жить невпопад.
На основном концентрируя взгляд.
И отводя строкою.
Над плотным стареющим тыном
Всю ночь – от зари до зари –
Багряные гроздья рябины
Качаются, как снегири.
На озере плещутся рыбы,
А дальше – долина, и в ней
Камней седоватые глыбы
Похожи на груды костей.
Здесь ветер размашистый жёстче,
Кричит коршуньё на заре!
Опять осыпаются рощи,
И шорох листвы на дворе.
Кончен летний мотив.
Обрываются тонкие струны –
Паутинки летят
и цепляются слабо за миг.
В заповедную даль,
в небосвод, на закате латунный,
Устремляется клин,
журавлиный уносится крик.
В опустевших садах,
слыша крик, отзывается эхо.
Журавлям над рекой
вторят волны, шурша по песку.
Пожелаем же им –
этим вечным скитальцам успеха.
Нам – снега пережить,
коньяком разбавляя тоску.
Улетающий клин
растворился в заре над заливом.
Мой прощальный привет –
в поднебесье протянутый взгляд…
В добрый путь, журавли!
Пусть он будет до края счастливым.
Поживите в гостях.
Возвращайтесь весною назад.