В Никитском клубе российские мастера искусства и культуры считают необходимым продолжить в России работы Римского клуба 1968-2026гг, а это заставляет заново переработать итоги его работы в конце 20-начале 21 века и для России это самым важным является окончание бессмысленной войны с Украиной, многолетнее разрушение древнего государства в Сирии, пожары огромных зеленых массивов тайги,совместное участие стран мира в освоении северных арктических территорий и Северного Ледовитого океана. Это раздражает российских милитаристов желающих только национального владения ими
1 декабря 1962 года произошло одно из резонансных событий хрущевской оттепели — посещение первым секретарем ЦК КПСС Никитой Хрущевым выставки авангардистов. Он не был готов к восприятию абстрактного искусства и крайне резко раскритиковал творчество художников, используя оскорбления. «Газета.Ru» рассказывает о том, что произошло в Манеже 60 лет назад — и как это повлияло на художественную жизнь в СССР.
В ноябре-декабре 1962 года в Манеже проходила выставка, приуроченная к 30-летию московского отделения Союза художников (МОСХ). Она задумывалась как широкий показ достижений советского изобразительного искусства.
Другая выставка «Новая реальность»открылась 26 ноября 1962 года в Доме учителя на Большой Коммунистической, 9 (ныне — улица Александра Солженицына). Там выставлялись работы авангардистов Тамары Тер-Гевондян, Анатолия Сафохина, Люциана Грибкова, Владислава Зубарева, Веры Преображенской, Инны Шмелевой и других. На выставках присутствовали иностранные журналисты и руководитель Союза художников Польши. Вскоре на европейских каналах вышли репортажи о демонстрации неофициального искусства в СССР.
Неутвержденные властью выставки казались невозможными до XX съезда КПСС, на котором культ личности Сталина подвергся критике. После огласки в СМИ студии пригласили принять участие в выставке в Манеже. Там выставили произведения Эрнста Неизвестного, Владимира Янкилевского, Юло Соостера и Юрия Соболева.
На следующий день после дополнения выставки работами «Новой реальности» Манеж посетил Никита Хрущев в компании членов Политбюро (Александр Шелепин, Кирилл Мазуров, Екатерина Фурцева, Михаил Суслов и Леонид Ильичев). По словам художника Леонида Рабичева, Хрущев очень быстро обошел нижние залы Манежа, где располагалась экспозиция Александра Дейнеки, Митрофана Грекова и других. В статье «Манеж 1962, до и после» Рабичев отметил, что члены делегации не подошли близко ни к одному холсту, просмотрев все вскользь. В это время Рабичев, Эрнст Неизвестный, Янкилевский, Соостер, Соболев и другие художники ждали Хрущева в верхних залах, где выставлялись авангардисты. Они условились встретить советского лидера аплодисментами и поставили в центре первого зала кресло, чтобы «посадить туда Никиту Сергеевича и по очереди рассказывать ему, что и как они делали».
«Я смотрел на часы, — написал Рабичев. — Прошло 27 минут с того мгновения, как открылась дверь Манежа. Из третьего коридора Манежа вышел Хрущев. Промелькнула мысль — что же можно было увидеть за 27 минут? Я волновался, начал вместе со всеми аплодировать».
По словам художника, появление Хрущева смутило всех присутствующих, которые были настроены на серьезное обсуждение искусства. Поднимаясь по лестнице, политик с улыбкой произнес: «Так вот вы и есть те самые, которые мазню делают? Ну что же, я сейчас посмотрю вашу мазню!» Затем он вошел в зал, увешанный картинами, и «ногой отодвинул в сторону кресло».
Рабичев внимательно следил за мимикой лица Хрущева, которое напоминало «то лицо ребенка, то мужика-простолюдина, то расплывалось в улыбке, то вдруг на нем обозначалась обида, то оно становилось жестоким, нарочито грубым, глубокие складки то прорезывали лоб, то исчезали, глаза сужались и расширялись». Рабичев заявил, что Хрущев «мучительно» пытался понять смысл произведений, и в какой-то момент его лицо сделалось «откровенно злым»:
«Никита Сергеевич молчал около двух минут, а затем громко, с ненавистью произнес: «Говно!» И, подумав, добавил: «Педерасты!» И тут все сопровождавшие его государственные люди, как по команде, указывая пальцами то на одного, то на другого из нас, закричали: «Педерасты!» Нас было 13 художников, мы стояли около своих картин».
Затем, по словам Рабичева, участники делегации начали кричать и угрожать — ситуация была парадоксальной. Художники были ошарашены, потому что они настраивались на конструктивный диалог с главой государства.
«Один слышал Шелепина, другой — Мазурова, Фурцеву, — поделился Рабичев. — Я лично стоял рядом с Сусловым и Ильичевым. Члены правительства с возбужденными и злыми лицами, одни бледнея, другие краснея, хором кричали: «Арестовать их! Уничтожить! Расстрелять!» Рядом со мной Суслов с поднятыми кулаками кричал: «Задушить их!» Происходило то, что невозможно описать словами».
Спустя пять минут Хрущев поднял руку, и его коллеги замолчали. Он подозвал к себе Белютина и поинтересовался о его происхождении. Художник ответил, что его отец — известный
Читать далее...