Едет как-то мой приятель с женой на дачу... хорошо! ветерок! не спешат... Он естессно за рулём, она, как водится, на заднем сиденье... Никому не мешают... ничего не нарушают как это не парадоксально... И самое интересное - друзья с палками его не тормозят по пустякам...

Вдруг сзади рёв сирены от машины друга с палкой!!! Из "громкой" рев возбуженного бизона перед случкой:
- Стоять!!!! Прижаться!!! Медленно из машины!!! Руки на капот, мляяя!!!!"

Из машины друга с палкой сыпятся мацеловатые ребята с автоматами... лихо окружают машину приятеля...

Ну приятель притух слегка, но подчинился.... а куда деваться - власть как-никак! Жена с заднего сиденья глядит, глазки не строит - потому как тоже притухла и так это как-то виновато прячется...

Ну по полной программе документы... есстессно! шмон машины... личный досмотр и т.п. Приятель даже реплик не подает... притух типа от удивления... и ждет что дальше будет.

Через двдцать минут тотальной проверки друг с палкой приятелю с такой хитрой улыбкой:
- Ну ты, командир, лана не сцы типа! Но с женой разберись! А фули она нам язык показала и рожу скорчила!!!!

И отпустили с миром.... Приятель так и молчал всё это время.... Зато когда ребята уехали дал волю чувствам, оттянулся по полной!!!

Йесс!!! (ну как всегда руку согнули в локте)

Короткая такая про гуманизм друзей наших с палками и мужское братство. Тормознули моего приятеля не помню за что, не помню где. Ну как всегда просьба предъявить документы и нудное разводилово на деньги. Приятель начинает рыться в кошельке, по карманам, денег нет!!! Тут он вспоминает, что в обложке паспорта кое-что таки есть, облегченно достает и со словами «эх, последняя заначка» (надеюсь все меня понимают что это такое) протягивает другу с палкой аккуратно сложенный полтинник….
А друг с палкой так это с таким достоинством говорит приятелю:
- Ну, ты эта…. Старик оставь свой полтинник! Мне в падло последнюю заначку брать! Спрячь ее лучше понадежнее!!!

Йессс!!! (и как всегда локоть так согнули)

Возвращается мой приятель весенним вечерком домой, летит под соточку почти на финишной прямой к дому, замечтался, уже видит вкусный ужин, округлую попку жены и т.п. …И не замечает как встречные водители ему усиленно мигают фарами – «Мол, командир, кудалетишьварбатпрестиж? Тормози – мессеры на хвосте!». Ну и естессно этот с палкой из засады, млин, спецназовец хренов, свистком и неприличными жестами типа стоять-прижаться!!!!

Ну приятель вернулся от грёз на землю (эх, эта попка), окошко опустил и так весело:
- Ну млин, ну не …удак!? (как бы сам про себя или про этого с палкой)…. Не поверишь - мне же все сигналили, что ты тут притаился, родной, а я…. Козёл!!! (снова непонятно так - о себе или этому с палкой).

А ему тоже так весело:
- Да ты тоже не поверишь – я тут минут 40 стою – хоть бы кто нарушил, типа ты первый, мля!

И типа не может понять почему никто не нарушает.

А приятель ему так ласково:
- Ну хороший же рыбак первую рыбку всегда отпускает… типа клёва же не будет!!!

Этот с палкой:
- Гы!!!! И то верно! Ну езжай тогда!!!

Йессс!!!!! (сгибаем руку в локте)

В начале 90х ехал мой приятель на «копейке» по МэКАДэ по внешнему кольцу… в районе Ленинградки в заторе нахально и ловко подрезал «бумер» трешку… Его естессно догнали, прижали… он выходит из машины и видит как из «бумера» выгребается здоровенный пацан, ну шея, естессно, от бровей, кулак как голова у моего приятеля и начинает в непереводимых идеоматических выражениях «лечить», что так нельзя….

Ну приятель, поняв, что терять ему уже просто нечего, копейку просто заберут и не икнут, а детишки братанов будут кататься на ней вокруг песочницы, изображает смущение и пытается увести разговор от темы, разглядывает «бумер» и начинает расхваливать обводы, скоростные характеристики аппарата и крутость тачки, при этом еще умудряется ласково попинать колеса, а потом так нахально заявляет:
- А забьемся, что я тебя и твой крутой, сраный «бумер» сделаю на своей грёбаной "копейке" до этой долбаной Волоколамки! Ну скажем – на соточку грина! ...типа!».
На лице громилы вырисовывается проблеск сознания и явного удивления после, видимо, крутого похмела извилины не работают, но сточка грина - это соточка грина... Гамма чувств на лице сменяется, искажая морщинами подобие лба и он так недоверчиво, но заинтересованно:
- А бабло-то у тебя есть?
Приятель демонстрирует купюру с изображением мериканьского президента и добавляет:
- Я тебе еще метров сто–двести форы дам (объяснив что это и как).

Брателло с довольной такой рожей отвечает:
- Ну, типа ты сам захотел, а за базар ответишь!

Сказано – сделано… забились…. Этот наивный албанец прыгает в свой «бумер» и со свистом уходит за горизонт, визжа колёсами и предвкушая рассказ братанам про лоха на «копейке»….

...Мой же приятель спокойно садится в «копейку» проезжает меньше километра и сворачивает на улицу Свободы и едет довольный на работу на Планерную… Йес!!!!!.

ГОЛОВА

(курсив мой)

Голова, боже мой, как болит голова… как будто свинцовый шар внутри ударяет по стенкам стеклянного черепа норовя разбить его и вырваться наружу. Наверное, это мозг. В такие минуты я вообще сомневаюсь, есть ли у меня мозг. Хотя нет, в такие минуты я не способен сомневаться, ровно как и думать о мозге, то есть мозгом думать о мозге… Боже, какой бред… Надо попробовать открыть второй глаз, ощупать тело, а желательно и осмотреть его. Так, все ясно, я в постели. Я лежу на подушке, это правильно, туловище мое прикрывает одеяло, это тоже правильно, рядом тумбочка, на ней телефон, не знаю правильно это или нет, знаю только, что я тут никогда не был… Ладно, поднять перископ!

Попытка встать с кровати увенчалась успехом только со второго приема. Сначала стена завалилась куда-то в сторону, потом вторая, потом дверь пролетела где-то над головой и в довершение картины пол, неестественным образом изогнувшись, ударил меня, что есть силы, в лоб своей ворсистой поверхностью. Прямо в лоб.

В итоге все-таки я на ногах. Голова как чугунок, гудит, словно кто-то стучит кувалдой, пытаясь этот чугунок превратить в сковороду… да ну и черт с ней. Страшно другое, я не узнаю эту комнату. Надо подумать как я мог тут оказаться, зачем, почему я один, и вообще, много вопросов. Давайте по порядку. Комната одна, из нее ведут две двери, одна из них справа, другая слева. Одна коричневая, другая белая. Что-то мне это напоминает, но не могу понять что. Толкаю белую дверь – ванная комната. Отлично, значит вторая дверь – выход. Я гений!

Кое-как умывшись, нацепив джинсы и рубашку, всунув ноги в ботинки, безуспешно попытавшись завязать шнурки, при этом еще раз проверив лбом мягкость покрытия на полу, я открываю коричневую дверь. Так я и думал, там коридор. Куда идти-то? Вопрос прост – ответ очевиден. Я в отеле, сейчас утро, надо завтракать. Найдя лифт, я спускаюсь на первый этаж и, отыскав первого попавшегося служащего, спрашиваю о завтраке. Он растерянно крутит головой, называет меня сэром, и твердит какие-то непонятные слова. Господи, как он это делает? Попробуй я сейчас помотать так головой, небо упало бы на землю и раздавило бы меня вместе с их отелем. Кстати, чей это отель? Хотя, важно ли это? Мне нужен завтрак. Где завтракают? – повторяю я свой вопрос, а этот мужик только и знает что крутить головой. Где ресторан, последний раз спрашиваю? – говорю я настолько, видимо, внятно, что собеседник мой расплывается в радостной улыбке и приговаривая – Йес, йес, ресторонт, йес, сэр - призывно машет рукой, предлагая мне последовать за ним.

Ну слава тебе, господи, и хвала – я в ресторане. Шведский стол, по-моему это так называется. Куча всякой белиберды, какие-то блюда, накрытые хромированными крышками, салаты, закуски, булочки – рогалики… вот! Вот что мне нужно… Рядом с корзиной, наполненной маленькими упаковками с джемом, медом, и еще непонятно чем стоит холодильник с йогуртами. Я хватаю бутылку кефира и залпом ее осушаю. Не помогает, хочу взять вторую, но как-то уж слишком пристально смотрит на меня вот эта пара, старичок и старушка, с тарелками в руках, на ней какой-то легкомысленный сарафан, на нем парусиновые штаны и рубашка с короткими рукавами, очки в золотой оправе. Он слегка приподнимает очки и косясь на меня что-то бормочет своей спутнице. Решаю сесть за стол, дабы не смущать этих влюбленных. Выхватываю из недр холодильника еще кефиру – надо сказать, вкус у него преотвратнейший, но мне-то что, здоровье важнее - еще пару йогуртов и иду за столик. Съев все это понимаю что голоден. Надо же так удачно проголодаться-то, не где-нибудь, а прямо в ресторане. Осторожно, чтобы не повторить утренний опыт, поднимаюсь со стула, распрямляю спину и шествую к блюдам. Беру тарелки и начинаю наполнять их всякой, мало понятной мне, всячиной. Сзади кто-то бормочет и осторожно теребит меня за рукав. Официант, я так и знал, что дал маху, сразу не сообразив, что надо было его попросить набрать мне блюд. Извини, говорю, дорогуша, не утруждайся, я сам. Пытаюсь улыбнуться, но тот продолжает бормотать. Какой ордер? К чертям ордер, нет у меня ордера, что я прокурор что ли? Не понимаю я твоей болтовни, русский я, не видишь что ли? Эта тирада исчерпала запас моих жизненных сил, как, видимо, и его, потому что он резко решил оставить меня в покое. Я отправился за стол.

Съев в один присест две тарелки непонятно чего, кажется рыба какая-то, яйца, овощи, решаю, что надо бы мне побывать на улице. И пусть мне будет хуже, но я должен понять где я нахожусь, по крайней мере узнаю как называется отель, в котором я очутился. Проходя мимо стойки рисепшена я слышу оклик. Наверное это мне, ведь нет никого. Делю умное лицо и подхожу к стойке, с таким видом, будто меня очень интересуют рекламные буклеты, разложенные на ней – а вдруг не меня звали, так хоть в очередной раз не опозорюсь. Сэр! – бормочет мне мужчина из за стойки что-то на непонятном языке. Не в силах понять хотя бы слово пытаюсь прислушаться. Какой кол? Сам сейчас тебе кол вгоню Читать далее...

ОКНА

(рассказ написан уважаемым мной человеком под ником Attorney и немножко подработан мной)

Было что-то? Или ничего не было? А если было, то когда? И кто тому виной? Память… Она возвращает нам самые приятные моменты жизни, дарит нам образы друзей, ушедшую любовь, родных, отчий дом, где я вырос, и который уже не вернуть… Но вместе с тем, есть то, из за чего я хотел бы научиться управлять ею. Она не дает забыть обиду, горе, разочарование… Она старается на славу, и в этом своем проявлении носит название - совесть.

***

Мы влюбляемся, и память сохраняет счастливые моменты, какие-то приятные мелочи. Мы любим и готовы на все, готовы совершать в мальчишеском порыве самые безрассудные поступки, и в этом мы так похожи на рыцарей стародавних времен, о чьих романах мы зачитывались в детстве с фонариком под одеялом.
Мы любим красиво любить, чтобы доставить любимой радость и восхищение, чтобы увидеть лучики ее улыбки.
Помню, я как сумасшедший метался по ВДНХ, чтобы купить воздушные шарики, много воздушных шариков. Чтобы эти шарики могли поднять к ее окну букетик нежных роз. Помню, какой восторг был у пацанов во дворе, наблюдавших за моими действиями. Помню ее удивление и благодарность. На что только мы не идем, чтобы доказать свою искренность и любовь. А фейерверк, устроенный под ее окнами, изумленных соседей. И как люди, увидевшие такие проявления чувств, становятся добрее и задумываются о своем собственном отношении к своим близким.
Любовь – это такое мощное чувство, несущее в себе колоссальный заряд чего-то светлого, что зажигает не только два сердца, но и сердца тех, кто с ними соприкасается. Всё это хранится в памяти, приятным теплом согревая нас в трудные минуты, и никогда не будет предано забвению. И каким кошмаром, каким леденящим ужасом ложится в глубины сознания безответность, равнодушие и полный отказ. Какие отчаянные мысли приходят в наш мозг, мы готовы пострадать, только бы нас заметили, только бы на мгновение проявили чуточку внимания и жалости. Но если ответного чувства нет, то его не зажечь никакими уловками и действиями. Ну почему так происходит, что когда любишь ты, то не любят тебя и наоборот – любят тебя, а тебя это не зажигает. Господи! Проблема старая как мир, которая будет с нами всегда, пока люди будут жить на старушке планете под названием Земля. Любовь вечна.

***

Почему-то вчера, когда я возвращался из очередной поездки по городу домой, я искал её глазами на остановках, хотя знал, что встретить её тут было бы абсурдом. Уж слишком далеко я живу от ее маршрутов, которые, в основном ограничиваются перемещениями между домом и работой, работой и академией, академией и домом. А также различными сочетаниями этих маршрутов, включая незначительные отклонения в сторону ресторанов и кафе. Хотя, есть одно «но». Когда она едет в ресторан, то увидеть ее невозможно. Невозможно лишь потому, что едет она в автомобиле. В каком – я не знаю. Кто ее везет – мне неведомо. В какой ресторан – я могу только догадываться, но лишь однажды я увидел ее на пассажирском кресле роскошного седана в компании какого-то мужчины, о котором она впоследствии говорила как о некоем «друге детства». С того момента я впал в депрессию, из которой не могу выйти и по сей день. И надежда на встречу, на понимание, на взаимность не слабеет и это вводит меня в еще больший транс.

Мы расстались прошлой весной… Я думаю, что вполне закономерно. Иначе мы измучили бы друг друга своими взаимными придирками и упреками, но видит Бог, я как мог старался сохранить то маленькое счастье, которое давало мне общение с ней. Теперь этого счастья у меня нет. Как нет и многого другого, о чем я мог мечтать, думать, сожалеть… Я любил ее. Любил больше чем что-либо на земле. Любил больше чем себя, хотя она называла меня эгоистом. Любил преданно, хотя она считала меня гулящим… Любил безответно, несмотря на то что иногда она позволяла себе сказать что любит меня. Самое страшное, что любовь моя не проходит и не улетучивается с приходом новых впечатлений, не стирается из памяти как использованная информация, но напротив, я вспоминаю о ней с еще большей нежностью. Вам интересно, какой она была? Я расскажу, только вот кончилось пиво в бокале, пойду принесу еще… Не уходите, прошу вас, я не такой зануда, как может показаться на первый взгляд.

Ей тридцать пять. Она стройна, высокого роста… Нет... это не о ней… Начну еще раз, итак: она – блондинка. Это удивительно, но те анекдоты про блондинок, часть из которых сочинил я сам, абсолютно не соответствуют ее образу. Глупые до нелепости, смешные до безобразия, избалованные, изнеженные… Это не она. Да пусть она будет хоть брюнеткой или шатенкой или рыжеволосой, в конце концов – я люблю ее не за цвет волос, я просто люблю ее. И ничего нет удивительного в том, что я не смогу ее описать, боясь представить вам идеализированный портрет женщины, благодаря которой я понял кто я есть и где мое место в этом мире. Я никогда не спрашивал себя «что я в ней нашел», напротив, меня всегда интересовал Читать далее...

Муж приходит под утро домой... весь в помаде, пьяненький и с порога жене: "Мне плевать, что ты думаешь! Я - вольный человек - когда хочу - тогда и прихожу!" (наивный)
Через день жена возвращается под утро вся взлохмаченная со следами бурной ночи и удивлённому мужу: "А я - птица подневольная! Когда отпустят - тогда и прихожу!!!"

Столько хороших анекдотов знаю, знал... обхохочешься! Решил начать записывать их в дневнике. Присылайте и вы мне свои анекдоты. Вот первый:

Молодая пара английских молодоженов летит в свадебное путешествие на остров Барбадос (БарбЭдос в английской траскрипции). Каррибский бассейн, экзотика, природа, одним словом рай на земле и даже обезьяну бегают через ресепшн.
В последний день путешествия идут в ночной клуб... на сцену выходит негр огромных просто размеров.... красавий весь в мускулах... кладёт на специальный столик грецкий орех и непринужденным движением мужского достоинства (без помощи рук) разбивает его в дребезги! Посетители в восторге...
Прошло много лет постаревшая англичанка говорит мужу: - "Дорогой, мне так запомнился тот остров и... тот негр... жить осталось немного - давай еще раз полетим на БарбЭдос!" ... Летят... приходят в тот же клуб... выходит тот же негр, только постаревший, но такой же благородный и с достоинством... на тот же столик кладёт КОКОСОВЫЙ орех и так же легко и непринужденно разбивает его в дребезги! Зал ревет от восторга!!! Англичанка подзывает негра к столику и спрашивает с волнением: - "Уважаемый! Мы были много лет назад на Вашем представлении... оно мне так запомнилось, но сейчас у вас КОКОСОВЫЙ орех!!! Что изменилось?" Негр с достоинством отвечает: "Мадам! С тех пор я состарился и зрение уже не то!"
ха-ха-ха!!!!

Ну что ж, вдову утешив хоть немного, пора лететь
В старинный русский городок, что там раскинулся на волжском склоне
Своими старыми домами и церковь вон на взгорке стоит упрямо
Её не смог разрушить супостат - как не взрывал в тридцатых
И бомбы все фашистские летели мимо как будто щит над ней
Или господь хранит ее…

Какой простор над Волгой, великою рекой
Всем матушка она – дает и воду, и еду с работой
И будет вечно нести течения свои…. Уж мы умрем,
И нашим детям дарить прохладу берегов будет она, могучая река,
Коль сами не загубим мы свою природу

Ой! Свадьба ведь сегодня и колокольный звон и тройка с бубенцами
Гармони залихватский звук несется над рекой
А вон невеста женихом ведома красавица смущенно следует за ним
А гости пьяны и веселы - им всем по чарке поднесли, чтобы они
За молодых с душою накатили… и веселились.

А вон мальчишки на заборе смеются и издали глядят глазенками сияя
А это кто? И смотрит криво… Соперник тайный, кому отказано недавно было
Да ладно не грусти, приятель, все впереди – найдешь еще любовь свою
Быть может даже и на свадьбе этой.

Ах, как невеста хороша! Такая русская душа, такой открытый взгляд!
И сила в поступи, и стан упруг и гибок! О скольких нам красавиц Русь дала!!!
Они всегда во всем поддержкой были… в работе ли или в бою… или растя детей

ВЕТЕРОК

Рассвет пришел и солнца луч блеснул
И сквозь листву меня увидел
И улыбнулся старому дружку
Пора вставать – ночь кончилась, пора за дело

Вздохнул в истоме сладкой и полетел к ручью
Что тихо так журчит под елью
В его прохладе я время провожу и с ним дружу
Плесну немного брызг и легким дуновением сквозь них лечу
Немного фыркая и раздувая щеки…

Вот брызну на травинки, ой, в них я лягушонка не приметил
Его обдал росой и влагой свежей – пусть тоже он умоется
И перед ним откроется рассвет, начало дня
Пора… пора…

И мне пора лететь вот только не решил куда
А может быть в поля?
И семена взметнуть и новой жизни дать начало?
А может просто побродить в лугах
И поиграть в лесах немного

Себя не буду утруждаться - лечу!!!
О, как красиво на рассвете увидеть землю
Ее величие просторов… лугов раздолье
Мне приволье! Куда хочу туда лечу…
Я легкий ветерок, проказник, шалунишка…
И никого не обижаю, а лишь играю с озорством ребенка

Вот мышь воровка зерна тащит хлеба
Ее пощекочу в усах… ах ты плутовка
Ну, берегись! Тебя я проучу! Защекочу!
А впрочем, ладно… кормись пока и запасай на зиму зёрна.
А я в ту деревушку, что на холме раскинулась домами.

Ах как красива русская изба! Ее резьба красива и так она уютна
И скольких приютила горемык она в своём веку
Уж покосилась, а поправить мастера всё нет
Один ответ… старушка с миром доживает
И молодость свою всё вспоминает
И первую любовь и свадьбу шумную деревней всей
И пенье соловьев в кустах у дома, и проводы на фронт
И возвращение с победой калеки мужа
Его на Курской ранило в бедро
И ногу он волочил до самой серти
И сына вспоминает нежно – геройски он погиб в Афгане,
Спасая друга от душманской пули
А муж не выдержал, его больное сердце три дня стонало
Так устало, остановилось тихо и его не стало
И я всему свидетель, безмолвный ветерок
Вдову я утешал по волосам скользя
А сколько вот таких трагедий, разбитых судеб в России необъятной

...продолжение следует....