«Когда мне сказали, что умер Вася Шукшин… Я никогда не плакал. Вообще, даже когда маленький был. Наверное, не работают железы… И когда мне сказали, что Вася Шукшин умер, у меня первый раз брызнули слёзы из глаз. И вообще, все друзья, кому сообщали… Андрюша Тарковский в обморок упал просто. Мы никто не ждали этого… Это было невозможно. Нам казалось, что он будет очень долго жить. Я бросил спектакли в Ленинграде и поехал в Москву на панихиду. Ехал на машине, ехал пять часов… Приехал в Москву, было очень много людей. Стояла толпа людей в Доме кино, а сверху висел портрет его. И всё, что говорили люди… Они такую глупость говорили! По сравнению с такой великой смертью они говорили всякую ерунду… Нет таких слов, которые могут быть рядом с такой большой смертью…».

«НАМ БЫ ПРО ДУШУ НЕ ЗАБЫТЬ»
Памяти Василия Макаровича Шукшина

На самой вершине горы Пикет, что близ алтайского села Сростки, сидел обычный деревенский мальчишка лет 12. Василий любил бывать здесь. Любил смотреть на гладь реки Катунь, на березы за рекой, на зарю. Вот так обнимет худыми ручонками коленки и смотрит куда-то в даль. Лишь иногда смахнет рукавом горячую слезу со щеки и вновь, слегка прищурив глаза, молчит и смотрит, как будто пытается что-то разглядеть, изведать, угадать, что готовит ему грядущее…

А за его спиной, где-то далеко-далеко на западе, уже второй год грохочет война. Там, за его спиной, в 36-м по злому навету арестован ОГПУ и расстрелян 19-летний Макар Шукшин, его отец. И молодая мама осталась с двумя детьми на руках. Он, четырехлетний, и годовалая сестренка Натаха. Не помнил он тех горьких минут, когда мама в порыве отчаяния втиснулась с ними в печь и закрыла заслонку, чтобы покончить с собой. Не дали! Заметила соседка и спасла. Но помнил маленький хозяин, как вез на санках ведерко картошки, которое выменял в городе на нитки мулине. Вез для своей голодной семьи. Зимой! За десятки верст! А что делать? Голод не тетка. Трудное было время.

Украинские националисты до сих пор встают на дыбы при упоминании имени Буша (старшего)от его позиции по поводу независимости Украины: он предостерег украинцев «от такой независимости, при которой удаленный деспот поменяется на локального: американцы не будут поддерживать тех, кто ищет независимости, чтобы заменить удаленную тиранию на локальный деспотизм; они не станут помогать тем, кто продвигает суицидальный национализм, основанный на этнической ненависти». При этом фразу с «суицидальным национализмом» Буш вставил в черновик речи сам. Вот что значит стратегическое мышление: ведь Буш в точности описал то, что происходит на Украине сейчас, через 27 лет после его визита в Киев.

Или вот еще: по интернету гуляет запись интервью с президентом Бушем в 1992 году (по одним источникам — в июне, по другим — в декабре). Интервью это в эфир так и не вышло, и подлинность данного текста не подтверждена ни Бушем, ни кем-либо еще. Сама история этого текста — чистый детектив.

Будто бы проспект разговора у камина Джорджа Буша и Сары Макклендон, одной из долгожительниц (стаж — более полувека) журналистского пула Белого дома, с которой Буш дружил, был опубликован в информационном бюллетене Сары 7 июня 1992 года, однако само интервью напечатано не было. Вместо этого Сара Макклендон уже 16 июня передала оригинал в дар библиотеке университета в Миссури, где он был архивирован в фонде Макклендон S2579, инвентарный номер 5185.

Реферат интервью был размещен на сайте State historical society of Missouri, инвентарный номер 2579, а на вопрос, когда же, наконец, будет дано разрешение на публикацию полного текста, Макклендон неизменно отвечала либо «no comment», либо что «это зависит от решения мистера Буша». Однако сразу после смерти журналистки 8 января 2003 года с сайта исчез и сам реферат, и даже страничка индекса с его описанием, текст теперь можно найти только в сети.

Все это похоже на правду, тем более что в тексте интервью нет ничего, что бы противоречило реальным словам и делам Буша, поэтому несколько мест из него имеет смысл привести.

— Господин президент, подводя итоги, можете ли вы назвать ваш самый главный внешнеполитический успех, помимо развала СССР, и ваше самое главное поражение?

— Да, могу. Но вы ошибаетесь в главном. Мой наибольший успех — это победа над Саддамом Хуссейном, победа над клятвопреступником, который вероломно напал на своих родных братьев. И это после всего того, что мы для него сделали. После того, как мы в него столько вложили и настолько доверились. Разгром Хуссейна — мое наивысшее достижение, ибо для любого из нас самым важным остается борьба и покаранье предательства.

И именно развал Советского Союза есть мое самое главное поражение. Боюсь, что это внешнеполитическая катастрофа, размера которой мы еще все не поняли.

Обратим внимание, что Буш характеризует распад СССР точно так же, как и Путин, — «катастрофа».

— Не могли бы вы развить свою мысль? Ведь вы сами приложили столько сил для победы над СССР?

— Да, приложил, но для победы, а не для нашего поражения. Советский Союз играл очень важную роль для Америки. Он давно не имел военной способности победить нашу страну, но мог нанести нам неприемлемый ущерб. И мы опасались его, как опасаются дикого волка или медведя… Однако сейчас, когда Союза не стало, мы — американцы — стали забывать об опасности. Наши люди жиреют и жируют, и это признаки нашего поражения, ведь существование Союза нам всем было выгодно, а нынешняя ситуация множит политические риски с неопределенностями, на мой взгляд, это прямой путь к катастрофе. Я имею в виду, что я сделал все, чтобы Союз так и остался большим, голодным и немощным. Я кормил его из моей руки и к моей ласке приучал. В нашей казне не было денег, и я оказывал Союзу гуманитарную помощь из моих личных средств.

— Вы хотите сказать, что вся эта гуманитарная помощь русским, все эти окорочка…

— Это все было из моих личных средств. Русским нужны были деньги, и я как мог их поддерживал. Им нужна была еда, и я приказал кормить их из моих личных средств. Были люди, которые со мной вошли в долю, но мы не потратили на это ни цента из федеральной казны. Ни цента!

— Тогда я не понимаю — зачем вы это делали?

— Затем, что друг в нужде — друг навсегда. Вы плохо понимаете то, что случилось. Россия не побеждена, напротив, она очень усилилась, и нам нужно, чтобы она была нашим другом... Именно поэтому я бесплатно кормил всех этих русских. А те, кто меня победил, хотят только

[показать]
 

К. Симонов – один из наиболее известных советских писателей, большая часть творчества которого была посвящена Великой Отечественной войне. Симонов работал военным корреспондентом на протяжении всей войны, поэтому свои произведения писал под влиянием непосредственных наблюдений.

Сейчас многие не понимают, насколько страшной была эта война. Симонов своими глазами видел расстрелянных и замученных людей, изнасилованных женщин, ощущал запах горелого человеческого мяса. Симонов обращается непосредственно к каждому советскому солдату. Стихотворение начинается с картины родного дома, в котором выросло несколько поколений. В это близкое каждому сердцу описание грубо вторгается образ врага, который будет уничтожать все, что напоминает о хозяине. Далее идут три строфы, в которых автор перечисляет наиболее близких человеку людей. Родную мать в оккупации ждут позор и унижение. Погибший в боях отец не сможет защитить ее. Фашист постарается вытравить всю память о нем.

Эмоциональный накал стихотворения все больше нарастает. Симонов дает выход накопившейся ненависти и требует сжечь дом фашиста, оставить вдовой его жену и принести отчаяние матери. Но это беспощадное требование является справедливым возмездием за все причиненные фашизмом беды и страдания.
 

Если дорог тебе твой дом,
Где ты русским выкормлен был,
Под бревенчатым потолком,
Где ты, в люльке качаясь, плыл;
Если дороги в доме том
Тебе стены, печь и углы,
Дедом, прадедом и отцом
В нем исхоженные полы;

Если мил тебе бедный сад
С майским цветом, с жужжаньем пчёл
И под липой сто лет назад
В землю вкопанный дедом стол;
Если ты не хочешь, чтоб пол
В твоем доме фашист топтал,
Чтоб он сел за дедовский стол
И деревья в саду сломал…

Если мать тебе дорога —
Тебя выкормившая грудь,
Где давно уже нет молока,
Только можно щекой прильнуть;
Если вынести нету сил,
Чтоб фашист, к ней постоем став,
По щекам морщинистым бил,
Косы на руку намотав;
Чтобы те же руки ее,
Что несли тебя в колыбель,
Мыли гаду его белье
И стелили ему постель…

Если ты отца не забыл,
Что качал тебя на руках,
Что хорошим солдатом был
И пропал в карпатских снегах,
Что погиб за Волгу, за Дон,
За отчизны твоей судьбу;
Если ты не хочешь, чтоб он
Перевертывался в гробу,
Чтоб солдатский портрет в крестах
Взял фашист и на пол сорвал
И у матери на глазах
На лицо ему наступал…

Если ты не хочешь отдать
Ту, с которой вдвоем ходил,
Ту, что долго поцеловать
Ты не смел,— так ее любил,—
Чтоб фашисты ее живьем
Взяли силой, зажав в углу,
И распяли ее втроем,
Обнаженную, на полу;
Чтоб досталось трем этим псам
В стонах, в ненависти, в крови
Все, что свято берег ты сам
Всею силой мужской любви…

Если ты фашисту с ружьем
Не желаешь навек отдать
Дом, где жил ты, жену и мать,
Все, что родиной мы зовем,—
Знай: никто ее не спасет,
Если ты ее не спасешь;
Знай: никто его не убьет,
Если ты его не убьешь.
И пока его не убил,
Ты молчи о своей любви,
Край, где рос ты, и дом, где жил,
Своей родиной не зови.
Пусть фашиста убил твой брат,
Пусть фашиста убил сосед,—
Это брат и сосед твой мстят,
А тебе оправданья нет.
За чужой спиной не сидят,
Из чужой винтовки не мстят.
Раз фашиста убил твой брат,—
Это он, а не ты солдат.

Так убей фашиста, чтоб он,
А не ты на земле лежал,
Не в твоем дому чтобы стон,
А в его по мертвым стоял.
Так хотел он, его вина,—
Пусть горит его дом, а не твой,
И пускай не твоя жена,
А его пусть будет вдовой.
Пусть исплачется не твоя,
А его родившая мать,
Не твоя, а его семья
Понапрасну пусть будет ждать.
Так убей же хоть одного!
Так убей же его скорей!
Сколько раз увидишь его,
Столько раз его и убей!
 

".....ещё раз хочу озвучить своё мнение по вопросу об одном народе...Особенно после того, как этот подонок Зеленский "выразил соболезнование" по погибшим от "российских обстрелов" дончанам - это вообще запредельное паскудство, даже для такой конченой паскуды как Зеленский...

Мы - не один народ...Может, были когда-то симулякром одного народа, но всё это - в давнем прошлом...Лично я с нацистами и их пособниками ничего общего, даже в виде пустого слогана "один народ", иметь не желаю.

И не надо начинать про то, как им там тяжело "в тылу врага" отсиживаться в ожидании "освобождения". Не тяжело, они всё это давно приняли как данность...Ибо если бы не приняли, то давно бы организовали вооруженное сопротивление в тылу, тем более, что оружия там на руках побольше, чем в Техасе...

Нет там больше никаких краснодонцев... Да и не было никогда, на Юго-Востоке были и остались, а на всей остальной территории проживают либо оголтелые незалежники, либо хатаскрайники, которые мне не братья, не друзья и даже не случайные прохожие...Не верите? Зайдите на их паблики и попробуйте найти там слова сочувствия по отношению к тем, кого вчера на рынке Донецка из дальнобойной артиллерии расстреляли...от их, кстати, имени.

Их не переделаешь. Одно утешает и поддерживает в такие минуты даже меня, человека неверующего, - Боженька видит всё, и всем за всё в конечном итоге воздастся...Подонкам, стрелявшим по людям, их командирам, отдававшим приказы, их семьям, их детям и внукам, получившим в свой кармический анамнез такой подарочек от родителей, их политикам, их хатаскрайникам и ждунам...Все своё получат, если не в этой жизни, то уж точно в следующей..."

Люсинэ Аветян (https://vk.com/wall548019116_268354)
 

Длинные ресницы, яркий синий цвет и блестящие черные перья, похожие на мех, способны обмануть людей - за всей этой красотой и экзотичностью стоит довольно агрессивный характер, а главное - возможность нанести смертельные ранения любому, кто даже теоретически может представлять опасность для этих птиц.

Южный казуар 

Казуаров нередко называют "живыми динозаврами," но в этом, на самом деле, есть доля правды: казуары являются ближайшими родственниками велоцирапторам. 

Эта нелетающая птица действительно самая опасная на нашей планете. В Океании обитают три вида казуаров, а шлемоносные — единственные из них, кто водится в тропических лесах северо-восточной части Австралии.