Пополнение нашей библиотеки. Расскажу кратко о нескольких.

Продолжаю читать серию биографий английских королей, которую выпускает "Penguin Books". В этом выпуске - Карл I и его сыновья.

У этих трех книг, написанных разными авторами, есть общая черта - отсутствие отдельного раздела "Выводы". Стало быть, это не только разрешалось по условиям серии, но несколько авторов сочли возможным и нужным пространного вывода не писать. В книге о Карле I оценка главного героя дается во вступлении, а в основном тексте автор старается дать обоснование этой оценки (так что прочесть одно вступление читателю должно быть недостаточно). В книге о Карле II вместо выводов - раздел, посвященный интерпретациям личности главного героя в исторической науке и художественной культуре. В книге об Иакове II сдержанные оценочные суждения автора о своем герое нужно искать по всему тексту.

1. Mark Kishlansky. Charles I. An Abbreviated Life/ Карл I. Сокращенная жизнь.

Заглавие двузначное. "Сокращенная жизнь" - это жизнь самого Карла, которого, как известно, казнили, но кроме того - это определение жанра книги, краткая биография. Автор сразу заявляет о своей цели - постараться изменить незаслуженно дурную репутацию Карла, которую он считает наихудшей среди всех репутаций английских королей. Потому вступление строится как опровержение несправедливых обвинений в адрес Карла, включая даже обвинение в отсутствии остроумия, но главным образом - в неспособности идти на компромиссы. По мнению автора и нескольких цитируемых им комментаторов, Карлу не хватало не положительных качеств, а удачи. Счастливому результату нескольких предприятий Карла помешали только случайные обстоятельства - например, неблагоприятный ветер. Далее следует жизнеописание, изложенное с явной симпатией к герою. Подход, отраженный в этой книге, откровенно личностный: автор не пытается скрыть, что симпатизирует Карлу, и чувствует себя достаточно знающим своего героя, чтобы высказываться в его пользу. Карл предстает жертвой тяжелых условий, созданных в том числе политикой отца (можно полагать, что отцу его, Иакову I, автор данной книги симпатизирует несколько меньше), а также поведением Парламента - автор старается показать, что уж кто-кто оказался в этой истории несклонным к разумным компромиссам на ранней стадии, так это Парламент. Карла автор, напротив, показывает искавшим для шотландского кризиса компромиссное решение и считает, что эти-то поиски иногда способствовали неудачам короля - что, однако, можно установить лишь по прошествии времени.
Кому не понравится такая книга, назовет ее предвзятой, кому понравится - человечной.

2. Clare Jackson. Charles II. The Star King/ Карл II. Король-Звезда.

Это тоже многозначное название: в дальнейшем в книге обыгрываются разные смыслы одного образа. В день рождения Карла II в небе сияла неожиданная звезда (по распространенному предположению - планета Венера или, как упоминает автор этой биографии, возможно, cлед сверхновой звезды). Это явление вызвало многие ассоциации, иногда - очень смелые и льстивые, как тогда, при рождении принца, так и позднее, при его воцарении и Реставрации монархии в Англии. Автор книги сразу же признает, что важной частью политического искусства Карла как монарха, знавшего дорогую цену своей власти, сына казненного отца, было скрывать свое истинное лицо, прибегая к смене многих обличий. Поэтому автор сосредотачивается на том, чтобы показать, как проявлялось умение Карла "быть "звездой" на земле. И пошли разные смыслы: звезда при рождении, сравнение с Королем-Солнцем, актерская одаренность, умение впечатлять, одно из самых узнаваемых лиц среди всех английских королей (при скрытой сущности) и, наконец, сравнительно удачная судьба, - тоже повод благодарить звезды, те, что в небе. Для рассказа об эпохе Карла автор пользуется склонностью современного нам общества создавать "звезды" для себя.
В книге на удивление мало описания политики, а биография героя от рождения до смерти уместилась в одну главу, но зато много образа Карла, каким тот сложился в его современности, дальнейшей истории и истории культуры. Особенность книги: для нее подчеркнуто важен вкладыш иллюстраций. Иллюстрации проанализированы по отдельности в основном тексте, на них там стоят ссылки - см. картинка такая-то. Рассказ о Карле II как о "звездном короле" никак не может обойтись без характеристики его изображений. Но при этом речь в книге идет не только о личности короля, его портретах, манере изъясняться и любовницах, но и о влиянии этого образа на общество. Потому рассказывается о восстановлении Лондона после Великого Пожара и других строительных проектах Карла, о сатире на короля и цензуре, об ответственности подданных за иные неудачные остроты. Конечно, есть место и внешней

"ЭротОкрит" - это греческая поэма. "Илиаду" знаю, "Одиссею" знаю, а эту поэму не знала даже по названию. Дело в том, что это не древняя поэма, а первая или одна из первых, написанная на новогреческом языке. Автора ее звали Вицендзос Корнарос, или, на итальянский манер, Винченцо Корнаро, и жил он в конце XVI - начале XVII веков на Крите под властью Венеции.
Поэма "ЭротОкрит" в Греции очень популярна, и фрагменты ее положены на музыку, она включена в список шедевров, составленный ЮНЕСКО. Но я о ней узнала только недавно. Каким образом? Ее перевел на украинский язык - с сокращениями, то есть, с прозаическими вставками, пересказывающими еще не переведенные в стихах фрагменты, - Василий Степаненко и получил за перевод премию имени Максима Рыльского. (Максим Рыльский - это, на всякий случай, один из крупнейших украинских поэтов ХХ века, в частности, знаменитый как переводчик). Я же стала просматривать книги на сайте издательства "Веселка" - ради иллюстраций - и заприметила "Эротокрита". Переводчик, кроме того, выложил свою работу на одном из украинских литературных сайтов, но без последней части, чтобы было интереснее и купили книгу. Сведений о том, что существует какой-либо русский поэтический перевод этой поэмы, у меня нет, хотя в Интернете можно найти пересказ сюжета на русском языке.
Кому поэма может быть интересна, кроме эллинистов, - тем, кто любит итальянскую новеллу Возрождения, тем, кто любит красивые сказки и любовные истории, тем, кто любит отыскивать литературные реминисценции.
Частично это история любовная, а частично - героическая. Хотя непосредственным источником сюжета считается французский романс "Парис и Вена", любовная часть и характеры некоторых персонажей истории довольно сильно напоминают легендарные "Две равно уважаемых семьи..." с той разницей, что семьи неравные и развязка благополучна. Действие происходит как будто в античности, но атмосфера - европейского Средневековья и Возрождения. Например, большое место занимает описание рыцарского турнира с портретами всех его участников; как раз здесь в прочитанном мной переводе много прозаических вставок. Я думаю, что как раз в этом описании должно было сказаться наследие "Илиады", а еще узнала во второстепенной сюжетной линии переработку мифа о Кефале и Прокриде (муж-охотник нечаянно убивает жену, притаившуюся в лесу, чтобы понаблюдать за ним из ревности). Эротокрит - это главный герой поэмы, его возлюбленную зовут Аретуса. Любовь их запретна именно из-за неравенства, так как она - царевна, а он - сын любимого царского министра. Влюбленные долгое время сами не верят в возможность союза, а когда наконец поверили, то их худшее опасение сбывается: царь не настолько благоволит к отцу и сыну, чтобы позволить дочери неравный брак. Когда царь-отец узнает о любви героев, он в гневе. Герой Эротокрит оказывается в изгнании, а героиня Аретуса - в темнице за то, что она отказалась выходить замуж за местного графа Париса, византийского царевича. Чтобы добиться своего счастья, Эротокрит должен вернуться инкогнито и спасти родину от врагов - таким образом, любовную часть сюжета сменяет героическая. В финале герой уже сам подвергает героиню испытаниям: не открывает ей, кто он, покуда не убеждается, что она все еще верна своему Эротокриту и за неизвестного спасителя выходить из благодарности не согласна. Но секрет раскрыт и влюбленные соединяются, а передумавший и проученный царь-отец передает Эротокриту царство. Идея: надейтесь и будете счастливы.
Любовная часть истории сперва произвела на меня впечатление очень, очень длинной. Герой не может ни справиться со свой страстью, ни открыться царевне; он долго прибегает к тому выходу, что неузнанный поет под окном возлюбленной песни о любви. Проходит несколько больших эпизодов поэмы, прежде чем героям настанет время говорить между собой о своих чувствах. Когда влюбленные впервые встречаются для объяснения, они целый час не решаются сказать друг другу слово (!) При разлуке они обручаются, но секса никакого нет до самой развязки - то есть, до после свадьбы. Постепенно я заметила, что действие затянуто намеренно. Автор умеет быть оригинальным и не показывать то, чего, возможно, от него ожидает читатель. Инициатива принадлежала Эротокриту, он влюбился первым. Но в сцене объяснения героев инициативу берет на себя Аретуса, и автор передает только ее реплики, обращенные к герою, не пересказывая подробно речей признающегося ей Эротокрита. Это сюрприз. Здесь нет объяснения влюбленных как их диалога, автор замечает только: что можете, вообразите сами. Зато расставание героев изображено как диалог (вернее, обмен их большими монологами), и этот диалог позволяет увидеть разницу между их характерами. Эротокрит, хотя и страдает, но согласен, что любимая в его отсутствии может быть приневолена за другого; Аретуса не

Это заметка не эротическая, а историческая и касается истории искусства. Она очень печальна и может испортить вам настроение.

"А король-то голый!" - и мы смеемся, вспоминая сказку Андерсена, и думаем о наказанном тщеславии. Не все так просто. Оказывается, "голый король" может быть более сложным символом. Думаю я, что многие это знают, но не задумываются об этом в первую очередь.
С подачи Астрид Линдгрен полезла я читать разное о Швеции и набрела на знаменитую картину, которой раньше не знала - "Зимнюю жертву" Карла Ларссона. (Название картины 'Midvinterblot' буквально переводится как "Жертвоприношение середины зимы").
Коротко о сюжете. Существует предание, по которому древние шведы-язычники однажды на третий год больших неурожаев принесли в жертву богам своего короля. Король с таким именем, как в этой легенде, упоминается только в ней и больше нигде, но я подумала что у него, может быть, было и другое имя или имена. Карл Ларссон (1853 - 1919), знаменитый шведский художник, написал эту картину (1915) как одно из полотен для оформления центральной лестницы Национального музея изобразительных искусств в Стокгольме.
На картине изображено не событие революции, когда монархия упраздняется как институт. Но все равно показана часть образа короля, невыгодная часть последствий королевского сана. Судя по древнему источнику легенды, решение о жертве было коллективным и шведы сочли короля ответственным за неурожаи, следовательно, жертвоприношение надо считать мерой его ответственности. Но в трактовке Ларссона жертва короля добровольная.
Карлу Ларссону эта картина стоила многих страданий. Он пересмотрел несколько вариантов, к каждому из них придирались по разным причинам. Заключительный вариант не приняли, сам же художник относился к нему как к своему главному произведению. Картина считается очень скандальной и самой обсуждаемой во всем шведском искусстве. Как и предсказывал автор, она все-таки встала на ту стену над лестницей Национального музея изобразительных искусств, для которой была предназначена, но произошло это только в 1997 г.
(В пересказе обстоятельств я опустила большинство имен собственных, чтобы пересказать лишь самое главное).
Репродукция картины сперва произвела на меня угнетающее впечатление. Мрачной торжественностью. Изображены полуказнь-полупраздник. Вероятно, самое тяжелое на ней - это пустые или отвращенные от зрителя глаза при напряженных лицах и позах. Она очень театральна, напоминает русское театральное оформление начала ХХ века, но это, должно быть, лишь следствие одной эпохи.
Значит, жертвенного короля, в сопровождении свиты воинов, при наблюдающих со стороны придворных втаскивают на санях под нож жреца. Король встал и, видимо, сбрасывает укрывавшую его шкуру медведя. Без нее он совсем голый (и орган мужского достоинства также открыт). Но на голове у него корона и на руках - золотые браслеты, показывающие, кто он. Ну и жертве полагается быть украшенной, хотя нагота на первый взгляд унижает - приравнивает человека к жертвенному животному. В свои последние мгновения король в экстазе смотрит в небо.
Изучив репродукцию, я некоторое время погрустила из-за того, что вообще видела ее. Так опечалилась, что вообще ничего не могла делать, только переживать передавшееся мне настроение. Потом мне внутренний голос сказал: ты чего, дура, это же подвиг, поэма величия! Король пожертвовал собой для спасения народа.
И тут до меня дошло, во-первых, что я видела голого короля и из скандинавской страны, но этот образ не смешон и относиться к нему следует не с презрением, а с восхищением. Я наблюдаю диалог со сказкой Андерсена, который сообщает образу неожиданное прочтение.
Во-вторых, в истории культуры и искусства можно назвать много "голых королей" скорее в смысле этой картины, смысле высокой патетики. Давид Микеланджело - это "будущий король", который голым отражает врага своей родины. Но он уже помазан на царство, и впоследствии он будет "голым королем", когда будет скрываться от преследований. Спаситель во время Страстей - это тоже, можно сказать, обнаженный Король, переносящий издевательства, приносимый в жертву. Правда, его обычно изображают с закрытыми чреслами. Но частью Страстей является издевательство палачей именно над образом предполагаемого царя.
Из интересных мне литературных персонажей принц Хал - хотя он уже не принц, а король Генрих в этой сцене - оказывается таким "голым королем" в сцене монолога "Upon the King'' - "Все на короля", когда рассуждает о том, что королевский церемониал в действительности ничтожен. И характер Гамлета, кстати, принца Датского, описан как "Голый" и в постскриптуме он говорит "Один". К королю на картине "Зимняя жертва" применимо то же описание. Вокруг него все в одеждах и он единственный, кто готовится

(О книге и фильме)

В знаменитой басне мышь городская и мышь деревенская не могут одобрить образ жизни друг друга. Я - совсем "городская мышь": мне надо грызть книги. Но я иногда завидую тем людям, которые могут называть себя, также совсем не презрительно, "сельской мышью". Они много чего знают такого, что я не знаю, а мне бы пригодилось: о приметах изменения погоды, о растениях, о животных. И как будто знают они это, особенно не стараясь выучить, как в школе учить полагается, - только потому, что так они живут, по привычке, и экзамены им нужно самой их жизни сдавать. Хотя, конечно, когда-то они узнали об этом впервые и им нужно было это запомнить.
Один из таких моментов зависти был у меня недавно, когда мне вздумалось прочитать повесть Астрид Линдгрен "Расмус-бродяга". В детстве я именно эту книгу не читала, видела фильм, но запомнила его плохо. С тех пор все же много раз слушала песни из фильма в исполнении Олега Даля; с детства больше всего нравилась заключительная песня, про Мартину. "А Мартина будет прясть, а Мартина будет ткать, а Мартина будет шить, а Мартина будет ждать..."
Хулиганскую бабусю Астрид я всегда уважала, как, наверное, и вы. Поэтому книгу прочла с радостью и не запрещала себе светло грустить о том, что не могу вот также отправиться жить простой, веселой и замечательной жизнью. В конфликте с частью человечества, но зато в дружбе с другой его частью, а с природой - так в полной гармонии и взаимопонимании. Вне книги я бы вряд ли так размечталась.
Время действия - начало ХХ века, где-то до 1907 года. Мальчик Расмус сбежал из сиротского приюта и встречает бродягу, веселого парня по имени Оскар. Дальше они отправляются бродить вдвоем. Оскар ходит по селам и хуторам, и зарабатывает тем, что поет местным жителям песни собственного сочинения или просто выполняет какую-нибудь нужную им работу, например, дрова для них рубит за пищу. Расмус и Оскар встречают двух опасных бандитов-грабителей и обезвреживают их после ряда действительно опасных приключений; бандиты попадаются на пути героев ровно столько раз, сколько нужно, чтобы приключения произошли и злодеев в конце концов настигло наказание. Что важно заметить: у бандитов вполне респектабельный вид, и до тех пор, пока правда не откроется, их принимают в округе с почетом, а вот безобидный Оскар первым делом на подозрении у полиции именно из-за того, что он - бродяга. То есть, высокоцивилизованное общество в заблуждении насчет того, кто на самом деле для него опасен.
Оскар - добрый, очень честный и разговаривает забавными поговорками. Но главный герой - все-таки не он, а мальчик Расмус, который несколько раз выручает Оскара из беды. После того, как приключенческая линия окончена, находятся добрые и материально благополучные люди, которые согласны взять Расмуса в сыновья, но он понимает, что хочет остаться со своим другом Оскаром. Тогда почти сразу же оказывается, что Оскар - бродяга только относительно: у него есть бедный, но домик, и такая же добрая и веселая, как он, жена Мартина, которая совсем не возражает ни против того, чтобы он уходил один путешествовать, когда хочет, ни против того, что ей приходится содержать семью, стирая белье у пастора.
(Ага, был у Мартины один блуждающий мужчина, теперь еще другого привел. Но бродить мужчины любят вместе, и ждать их ей придется опять одной. Разве что со временем Мартина с Оскаром заведут третьего, которому еще надо будет подрасти, или девочку, и не такую, которая тоже бродить любит. Но Мартина совсем-совсем не обижается).
Книга вызывала у меня удовольствие, сопереживание, и, как уже говорилось, чувство светлой зависти. Было очень здорово погулять вместе с Расмусом и Оскаром. Было отлично, что они бандитов разоблачили и наказали, - необходима справедливость на своем месте. Только в самом конце, когда уже произошла счастливая развязка и Расмус нашел у Оскара и Мартины свой родной дом, я услышала, как во мне просыпается городская мышь, слишком образованная мышь, привыкшая к своей норке мышь, и говорит: для того, чтобы история окончилась счастливо, в конце нужен ленсман (глава полицейского участка), который говорит "Я не такой дурак, чтобы не признавать своих ошибок." То есть вот такой бродяга-симпатяга Оскар возможен, скорее всего, внутри довольно благополучной картинки. Сравнительно благополучной. Даже если его рассматривать как вызов ей, он на самом деле ее часть. Это рассуждения моей городской мыши.
Фильм Марии Муат по сценарию Игоря Шевцова (ТО "Экран", 1978 г.) тоже очень милый, но часто совсем не такой, как книга. Большинство переделок действия книги в фильме вызваны, наверное, тем, что история должна была подойти для рассказа с экрана, но и не только. Думаю, что плохо запомнила я фильм в детстве потому, что частично он - детский боевик, а частично - адресован взрослым, и есть в нем сатирические намеки и сцены, которые легче понять взрослым или наблюдательным старшим детям.
В книге главный контраст - между любовью и

345 лет, как родился Петр Алексеевич - то есть, первый Петр Алексеевич. Когда-то я очень много читала о нем, но почти все военно-политические подробности забыла, потому что читала раньше того возраста, в котором могла лучше запомнить. (Главное, конечно, помню, но следовало бы больше). В память столь высокого человека, отметившегося в том числе в моей жизни, расскажу-ка я, как единственный раз жизни была в его городе, в Санкт-Петербурге.
Точнее говоря, это был Ленинград. Пробыла я там всего два дня в чернобыльское лето, которое для меня выдалось насыщенным яркими событиями, а среди событий - путешествиями. Для спасения здоровья нас с бабушкой вдвоем отправили в круиз по Волго-Балту из Москвы до Ленинграда и обратно. Так что нас сплавили по реке почти в буквальном смысле.
(Где были родители и дедушка? В Киеве, своими силами делали ремонт в квартире. Тянуть с ремонтом было нельзя. Когда мы вернулись, то попали в уют, который раньше не могли себе и представить и хорошо, что он не стоил дорого здоровью своих героических созидателей).
Воспоминания от круиза у меня остались отрывочные, но их довольно много. Путешествие занимало около двух недель, и почти каждый день мы останавливались в каком-нибудь историческом городке, где шли на экскурсию и посещали краеведческий музей. В Ленинграде мы пробыли два дня и ночевали, как всегда, на теплоходе. На обратном пути в Москву посещали Кижи и Валаам. Образование мое и общее развитие к тому времени продвинулись ровно настолько, чтобы почти случайно запоминать названия, но еще не уразуметь значения посещаемых пунктов. Так, Валаам мне понравился меньше Кижей, потому что на Валааме мы только гуляли по лесу, а на Кижах смотрели крестьянские избы. Я же к тому времени уже решила, что мне больше нравится смотреть здания, чем пейзажи.
Я была девушка, считавшая себя любознательной, но на самом деле, как многие такие дети (да и взрослые), запоминавшей лишь то, что заинтересовало. Кроме того, при мне была фантазия, которой можно было восполнить все, что нужно, а она не заставляла себя слишком долго приглашать. Бабушка была действительно любознательной, но без критического мышления - то есть, она старалась с благодарностью запоминать то, что ей рассказывали, воспринимала это эмоционально и никогда не пыталась спорить. Библиотека моя в пути состояла из одного из летних журналов "Колобок" (к окончанию пути уже весьма потрепанного), а из игрушек сопровождал нас захваченный мной при спешном отъезде из Киева серый пушистый котенок, надевавшийся на руку, - совсем для кукольного театра. Я даже не придумала ему собственного имени: его звали Котенок.
А теплоход наш звали "Серго Орджоникидзе". Я запомнила, что это был "грузинский революционный деятель" и в новых сведениях не нуждалась. На теплоходе были приняты меры к тому, чтобы пассажиры, на случай, если они вообще ничего не знали о деятеле, регулярно просвещались. Там была мемориальная комнатка, стены которой были увешаны его фотографиями, включая фото могильной плиты. Так как я находилась под свежим впечатлением от серии похорон правителей, показанной по ТВ, последнее фото приводило меня в ужас, который надо было мужественно скрывать. А однажды я сидела на палубе и услышала передачу из радиорубки в форме радиорассказа: в нем три отважных кавказца спорили, из какого народа был товарищ Орджоникидзе, так как каждому хотелось быть его соплеменником.
Я помню мелочи, много мелочей, и все их хотелось бы мне записать. Теплоход мне, конечно, очень понравился: это был дворец. Особенно понравились общие комнаты на носу и на корме. Чем понравились? Единством стиля оформления. Хотя могла бы, если б была повнимательнее, увидеть в этом оформлении еще одно свидетельство того, что плавучий дом - временный. Почти всю первую половину пути за нами следовал теплоход "Василий Суриков", и я так к нему привыкла, что огорчилась, когда он все-таки ушел на Астрахань.
Капитана нашего помню, капитан - не мелочь. Это был уже немолодой дядечка, тоже кавказской, как мне показалось, внешности или, во всяком случае, восточной. Я его побаивалась, потому что считала, что так надо, и это почтительное побаивание помешало мне запомнить, как его зовут. А другие женщины, в том числе бабушка, охотно здоровались и заговаривали с ним. Однажды он собрал нас - то есть всех туристов рейса - в кинозале и рассказывал, какие еще красивые места мы увидим. Сказал, что ему очень нравится река Свирь и что она временами напоминает горное озеро. Странно, что эти его слова я помню лучше, чем саму реку, хотя любовалась ей и с удовольствием смотрела, как по воде бегут рядом с кораблем солнечные зайчики. Вернее, один большой Заяц, состоящий из более мелких бликов. А однажды, во время санитарной остановки, когда не было никакой экскурсии, а мы просто ходили гулять по лесу, встретили нашего капитана, который занимался бегом в спортивном костюме и шапочке.
Из остановок по пути в Ленинград я лучше всего помню первую -