Взрослая жизнь неизбежна, поэтому пусть она подождет
|
|
[показать]
|
Серия сообщений "М2":
Часть 1 - Елена Морозова 14. Спешите говорить хорошие слова...
Часть 2 - Елена Морозова 14. Отпускаю обиды!
...
Часть 33 - Влад Макеев. Ошибки и долги
Часть 34 - Татьяна Мершукова. Как часто...
Часть 35 - Марченко Михаил Александрович. Позвольте сметь
«Сила человеческой совести все же так велика, что никогда нельзя окончательно терять в нее веру.»

«Недавно знакомый писатель рассказал мне об этом удивительную историю. Писатель этот вырос в Латвии и хорошо говорит по-латышски. Вскоре после войны он ехал из Риги на Взморье на электричке. Против него в вагоне сидел старый, спокойный и мрачный латыш. Не знаю, с чего начался их разговор, во время которого старик рассказал одну историю. – Вот слушайте, – сказал старик. – Я живу на окраине Риги. Перед войной рядом с моим домом поселился какой-то человек. Он был очень плохой человек. Я бы даже сказал, он был бесчестный и злой человек. Он занимался спекуляцией. Вы сами знаете, что у таких людей нет ни сердца, ни чести. Некоторые говорят, что спекуляция – это просто обогащение. Но на чем? На – человеческом горе, на слезах детей и реже всего – на нашей жадности. Он спекулировал вместе со своей женой. Да… И вот немцы заняли Ригу и согнали всех евреев в гетто, с тем чтобы часть убить, а часть просто уморить с голоду. Все гетто было оцеплено, и выйти оттуда не могла даже кошка. Кто приближался на пятьдесят шагов к часовым, того убивали на месте. Евреи, особенно дети, умирали сотнями каждый день, и вот тогда у моего соседа появилась удачная мысль – нагрузить фуру картошкой, «дать в руку» немецкому часовому, проехать в гетто и там обменять картошку на драгоценности. Их, говорили, много еще осталось на руках у запертых в гетто евреев. Так он и сделал. Перед отъездом он встретил меня на улице, и вы только послушайте, что он сказал. «Я буду, – сказал он, – менять картошку только тем женщинам, у которых есть дети». – Почему? – спросил я. – А потому, что они ради детей готовы на все и я на этом заработаю втрое больше. Я промолчал, но мне это тоже недешево обошлось. Видите? Латыш вынул изо рта потухшую трубку и показал на свои зубы. Нескольких зубов не хватало. – Я промолчал, но так сжал зубами свою трубку, что сломал и ее и два своих зуба. Говорят, что кровь бросается в голову. Не знаю. Мне кровь бросилась не в голову, а в руки, в кулаки. Они стали такие тяжелые, будто их налили железом. И если бы он тотчас же не ушел, то я, может быть, убил бы его одним ударом. Он, кажется, догадался об этом, потому что отскочил от меня и оскалился, как хорек… Но это не важно. Ночью он нагрузил свою фуру мешками с картошкой и поехал в Ригу в гетто. Часовой остановил его, но, вы знаете, дурные люди понимают друг друга с одного взгляда. Он дал часовому взятку, и тот сказал ему: «Ты глупец. Проезжай, но у них ничего не осталось, кроме пустых животов. И ты уедешь обратно со своей гнилой картошкой. Могу идти на пари». В гетто он заехал во двор большого дома. Женщины и дети окружили его фуру с картошкой. Они молча смотрели, как он развязывает первый мешок. Одна женщина стояла с мертвым мальчиком на руках и протягивала на ладони разбитые золотые часы. «Сумасшедшая! – вдруг закричал этот человек. – Зачем тебе картошка, когда он у тебя уже мертвый. Отойди!» Он сам рассказывал потом, что не знает – как это с ним тогда случилось. Он стиснул зубы, начал рвать завязки у мешков и высыпать картошку на землю. «Скорей! – закричал он женщинам. – Давайте детей. Я вывезу их. Но только пусть не шевелятся и молчат. Скорей!» Матери, торопясь, начали прятать испуганных детей в мешки, а он крепко завязывал их. Вы понимаете, у женщин не было времени, чтобы даже поцеловать детей. А они ведь знали, что больше их не увидят. Он нагрузил полную фуру мешками с детьми, по сторонам оставил несколько мешков с картошкой и поехал. Женщины целовали грязные колеса его фуры, а он ехал, не оглядываясь. Он во весь голос понукал лошадей, боялся, что кто-нибудь из детей заплачет и выдаст всех. Но дети молчали. Знакомый часовой заметил его издали и крикнул: «Ну что? Я же тебе говорил, что ты глупец. Выкатывайся со своей вонючей картошкой, пока не пришел лейтенант». Он проехал мимо часового, ругая последними словами этих нищих евреев и их проклятых детей. Он не заезжал домой, а прямо поехал по глухим проселочным дорогам в леса за Тукумсом, где стояли наши партизаны, сдал им детей, и партизаны спрятали их в безопасное место. Жене он сказал, что немцы отобрали у него картошку и продержали под арестом двое суток. Когда окончилась война, он развелся с женой и уехал из Риги. Старый латыш помолчал. – Теперь я думаю, – сказал он и впервые улыбнулся, – что было бы плохо, если бы я не сдержался и убил бы его кулаком...»
B Петербурге мы сойдемся снова,
Словно солнце мы похоронили в нем,
И блаженное, бессмысленное слово
В первый раз произнесем.
B черном бархате советской ночи,
В бархате всемирной пустоты,
Все поют блаженных жен родные очи,
Bсе цветут бессмертные цветы.
Дикой кошкой горбится столица,
На мосту патруль стоит,
Только злой мотор во мгле промчится
И кукушкой прокричит.
Мне не надо пропуска ночного,
Часовых я не боюсь:
За блаженное, бессмысленное слово
Я в ночи советской помолюсь.

B Петербурге мы сойдемся снова,
Словно солнце мы похоронили в нем,
И блаженное, бессмысленное слово
В первый раз произнесем.
B черном бархате советской ночи,
В бархате всемирной пустоты,
Все поют блаженных жен родные очи,
Bсе цветут бессмертные цветы.
Дикой кошкой горбится столица,
На мосту патруль стоит,
Только злой мотор во мгле промчится
И кукушкой прокричит.
Мне не надо пропуска ночного,
Часовых я не боюсь:
За блаженное, бессмысленное слово
Я в ночи советской помолюсь.
Слышу легкий театральный шорох
И девическое «ах» —
И бессмертных роз огромный ворох
У Киприды на руках.
У костра мы греемся от скуки,
Может быть, века пройдут,
И блаженных жен родные руки
Легкий пепел соберут.
Где-то грядки красные партера,
Пышно взбиты шифоньерки лож,
Заводная кукла офицера
Не для черных дум и низменных святош
B черном бархате всемирной пустоты,
Все поют блаженных жен крутые плечи,
И ночного солнца не заметишь ты.
Осип Мандельштам

Не жалею, не зову, не плачу,
Всё пройдет, как с белых яблонь дым.
Увяданья золота охваченный
Я не буду больше молодым.
Ты теперь не так уж будешь биться,
Сердце, тронутое холодком.
И страна берёзового ситца
Не заманит шляться босиком.
Дух бродяжий, ты всё реже, реже
Расшевеливаешь пламень уст.
Где твоя утраченная свежесть,
Буйство глаз и половодье чувств?
Я теперь скромнее стал в желаньях
Жизнь моя, иль ты приснилась мне?
Словно я весенней гулкой ранью
Проскакал на розовом коне.
Все мы, все мы в этом мире тленны,
Тихо льётся с клёнов листьев медь...
Будь же ты вовек благословенно,
Что пришлось прожить и умереть.
Сергей Есенин
|
|
|
Доброе утро друзья. Для вашего хорошего, утреннего настроения - позитив, юмор, приколы. Эти прикольные фразочки в картинках должны вас вас раccмешить:)




Я росла сорняком среди роз, орхидей и нарциссов,
Но Садовник с небес поливать добротой не забыл…
Я успела и вдоволь смеяться, и горя напиться,
И хотелось от боли кричать, только не было сил.
Я помехой росла, нежеланным ребёнком, изгоем,
Но старалась всегда рассмешить и услышать людей.
Я дружила с луной, с ярким солнцем, с увядшей листвою.
И молила у Бога, чтоб сердце не стало черствей...
Я прощаю за боль, наговоры, за прочие факты...
Бог отсеял из жизни моей навсегда шелуху.
Чтоб в ответ не кусать мне хватает морали и такта.
Я – простой василёк и магнолией стать не могу.
Мне живётся легко. Я соседа грехи не считаю.
И в ответ за любовь сыновьям я не выставлю счёт.
Рождена, чтоб ползти, но без крыльев душою летаю.
Сердце в ранах, слезах, но послушайте, как же поёт!
Я – не роза в саду, мне по сердцу цветы полевые.
Красота, что от Бога, пленяет своей простотой.
И, пускай, я – сорняк... У обочин мы тоже живые.
И для нас этот мир – это также единственный дом...
Нам дано расцветать, даже если с гламуром не в ногу.
Нас легко растоптать, если к цели – и по головам.
Я – простой василёк, но лицензия выдана Богом.
И спасибо за всё не предавшим меня небесам…
Ирина Самарина-Лабиринт

|
Серия сообщений "Г5":
Часть 1 - Ирина Гертье. Мне ангел сел однажды на плечо
Часть 2 - Лариса Гапеева. Пусть зима заметает порошею
...
Часть 27 - Людмила Галкина 2. Всё к лучшему
Часть 28 - Ирина Гертье. Как мало тех
Часть 29 - Геннадий Ананьевич Гладкий. Живи как совесть жить велит
|
|
1.

|

|
Серия сообщений "Ж":
Часть 1 - Евгения Жабчикова. За соломинку держись!
Часть 2 - Евгения Жабчикова. Мы рады малому.
...
Часть 44 - Ирина Жизневская. Жизнь
Часть 45 - Лилия Лукашева. Слёзы
Часть 46 - Владимир Жуков 7. Сожгите беды и обиды...
|

Помоги, пожалуйста, влюбиться,
Друг мой милый, заново в тебя,
Так, чтоб в тучах грянули зарницы,
Чтоб фанфары вспыхнули, трубя.
Чтобы юность снова повторилась –
Где ее крылатые шаги?
Я люблю тебя, но сделай милость:
Заново влюбиться помоги!
Невозможно, говорят, не верю!
Да и ты, пожалуйста, не верь!
Может быть, влюбленности потеря –
Самая большая из потерь…
Юлия Друнина