[показать]
Гараж 601-го военного госпиталя, Дамаск. Тела задержанных перед фотографированием
В 16 лет меня остановили на улице какие-то субкультурщики. Искали в телефоне музыку, которая им не нравится. Музыки в телефоне не было никакой, но мне на всякий случай сломали нос.
Ахмаду аль-Мусалмани было 14 лет. 2 августа 2012 года он возвращался из Ливана в Сирию на похороны матери. На блокпосту автобус остановили сирийские военные. В телефоне Ахмада обнаружили песню против Башара Асада. Военным она не понравилась. Через три года дядя Ахмада нашел фотографию мертвого мальчика в «архиве Цезаря».
[557x395]
[357x500]
[показать]
Одно из самых скучных, деловых свойств юмора — психологическая анестезия. Когда слишком больно (рано, страшно, неуместно…) говорить прямо, мы шутим. По тому, как и над чем смеются люди, можно многое узнать об их жизни. С этой точки зрения понятно, кстати, почему наша страна, где самые острые вопросы традиционно выдавливаются из открытого обсуждения, так богата на профессиональных и самодеятельных сатириков. Изготовление анекдотов, частушек и так далее относится к тем областям российского производства, где вопрос об импортозамещении смешон. Здесь мы всегда справлялись, может быть, и не лучше, но уж точно не хуже других.
Юмор в этом смысле пересекается с поэзией, которая всегда говорит о том, что волнует больше всего. Самый тонкий механизм общественного развития, поэзия не просто выявляет болевые точки современности. Она еще, так или иначе, оценивает возможность выхода. Поиски решения главных проблем, оценка стоимости этого решения и степени готовности платить — все это входит в комплект интуитивного познания действительности.
Полагают, цель поэта
Рвать бутоны наслажденья.
Да херня, скажу, все это,
Извини за выраженье.
[700x336]
[489x700]
«А может быть, это не они сидят за колючей проволокой, а вы сидите».
Братья Стругацкие, «Гадкие лебеди»
Внезапно — как бы на случай глобальной русской весны — проволокой колючей Останкино обнесли. Зрители не заплачут: стерпим, не в первый раз… Вас от народа прячут — или народ от вас? Может, в текущем цикле, в нынешних временах надо, чтоб вы привыкли быть за колючкой, нах? Будут законы в силе — Запад вас не спасет: вы же наговорили каждый лет на пятьсот. Каждый за сверхполучку выложить душу рад. Лучше уж за колючку, нежели сразу в ад.
Вовсе невыносим бы нынешний был сезон, если б не всюду символ. В каждом придурке он! Даже смотреть отрадно, как постарался Бог — прелесть, как все наглядно. Дьявол бы так не смог. Долго у нас рожают, терпят любую жесть — сами себя сажают все, кому надо сесть. Словно берут измором собственный злой галдеж — все обнесли забором, змейкой не проползешь. Словно ползут по склону в самый безвидный срам — Кремль превратили в зону и затворились там. Спрятались, будто в клетку, — шороха не слыхать. Надо бы под запретку площадь перепахать.
Боязно, правда, с зоной сравнивать их редут — в крепости осажденной тихую жизнь ведут. Влезли в свою темницу, сами себе грозя. Выехать за границу силовикам нельзя. Бомбами потрясают, всем, говорят, под дых… Их ли от нас спасают? Думаю, нас от них. Там, за глухим забором, жилист и гонорист, вор сговорится с вором, с киллером — шантажист, весь этот мир преступный, ненавистью томим: в крепости неприступной самое место им.
Сами они наладят стражу на рубеже, сами себя посадят. Можно сказать, уже. Встали наизготовку — молнии из очей. Жуковку и Рублевку, и Бочаров ручей огородили браво, заперты тет на тет — там у них сверхдержава и суверенитет. Тут им помочь не в силе Запад или Восток — сами определили свой пожизненный срок. Горе ли это? Что вы! Можно сказать, зер гут. Сами сидеть готовы, сами же стерегут.
Родина, тройка-птица, выслушай мой совет! Как бы жить научиться, будто их вовсе нет? Жить на открытом свете, не в духоте тюрьмы: ведь за колючкой — эти, а на свободе — мы. Мы ведь умеем что-то, делаем кой-чего, все же для нас работа лучше, чем воровство… Пусть они там часами делят свое лаве, пусть они смотрят сами «Зона» — свое-ТВ… Я к ним в общак не лезу. Сказано: «Let’em Cheat»*. Точат пускай на Лесю — надо же им точить? Мы заживем богато, честно, как искони — только поймем, ребята: это сидят они. Хватит дрожать, осинки. Хватит любить скотов. Можно им слать посылки изредка.
Я готов.
________
*«Позвольте им жульничать» — песенка Royal Sprite.
[показать]
Фото: РИА Новости
Все опросы общественного мнения, проведенные в последние месяцы в Венесуэле, показывали убедительное преимущество объединенной оппозиции на предстоящих парламентских выборах. Но ни один из этих опросов не позволял думать, что победа оппозиции станет столь убедительной, как это произошло 6 декабря 2015-го. «Круглый стол демократического единства» завоевал квалифицированное большинство в две трети голосов, что означает сокрушительное поражение авторитарно-популистского режима, который с апреля 2013 г. возглавляет президент Николас Мадуро.
[показать]
Посольстве Турции в Москве после известия о сбитом Су-24. Фото: Евгений Фельдман / «Новая газета»
«Турки готовы уехать из России сами», — то ли радуются, то ли сопереживают сегодня передовицы российских газет. Валом идут позорные новости: российское общество проявляет невиданное единение, реализует низовую инициативу для того, чтобы выбросить из жизни все турецкое. Переименовываются или закрываются турецкие точки общепита — и маленькие уличные закусочные-донеры, и роскошные заведения. У большого ресторана White Night Istanbul в Петербурге на вывеске отвалилось внезапно последнее слово.
Под ударом не только курорты и овощи, что еще хоть как-то можно было бы объяснить государственной необходимостью: отказавшись от овощей, мы, мол, защитим нашу военно-патриотическую честь. Атакуют не только девелоперские проекты и научные центры, но и обычных людей.
Люди у нас оказались виноваты в том, что у них турецкое гражданство, что у них турецкие фамилии и что их президент Эрдоган. Самый мрачный уровень новой туркофобии — это бытовой шовинизм, родившийся из духа геополитики.



«Искусство для меня это продления жизни, — говорит французский художник и скульптор Антуан Жосс (Antoine Josse), — художники свидетели своего времени, которое они выражают с помощью своих чувств на холсте или скульптуре». Любимый материал Антуана штукатурка. Она простая в использовании и позволяет ему удачно работать с текстурой. Сначала он рисует все свои идеи в книге для эскизов, спустя нескольких недель художник открывает книгу вновь и выбирает те проекты, которые до сих пор ему интересны, и только потом делает лепку скульптур. Вдохновляют художника такие мастера, как Альберто Джакометти и Уильям Тернер.
Egon Schiele *1890-1918*
Писатель Артур Роесслер, один из его защитников и покровителей, описывал Шиле так:
“Даже в присутствии известных людей со странными наклонностями, выделялись необычные воззрения Шиле ... Он имел высокое, тонкое, податливое тело с узкими плечами, длинными руками и длинными пальцами на костистых руках. Его лицо было загорело, безбородо, и окружалось длинными, темными, непослушными волосами. Его широкий угловатый лоб прорезали горизонтальные линии. Особенности его лица обычно замечались при серьезном, почти грустном выражении, как будто вызванным болью, которая заставляла его внутри плакать.... Его лаконичная манера говорить афоризмами в сочетании с его взглядом производили впечатление глубокого внутреннего благородства, которое казалось более убедительным, потому что это было, очевидно, естественно и никоим образом не изображалось.”
"Вечный ребёнок, я посвятил себя другим, тем, которые пробуждали во мне сочувствие, которые были далеко или не видели меня - меня, Всевидящего. Я приносил им дары. Мои глаза выбегали к ним навстречу..., я проторял для них девственные пути...
Эгон Шиле, 1911
Морской пейзажист и акварелист Кейт Нэш живет и работает в Roughton, в Северном Норфолке. Драматические небо, творческий подход к свету и вода на переднем плане являются основными любимыми объектами внимания художника
.
Конечно, это вирус. И в не терминальной стадии он лечится. Немцев вылечили, японцев вылечили - есть шанс, что и нас вылечат. Только это будет больно.
Но проблема в том, что наше кардинальное отличие от Германии и Японии тридцатых - сороковых в том, что там не было альтернативных источников информации. Нация подвергалась зомбированию - принудительно.
У нас их - вагон.
Но население все равно выбирает телевизор.
Из всего моря доступной информации оно все равно выбирает добровольное зомбирование.
Да, большинство населения планеты предпочитает не думать. Более бюргерской страны, чем Германия я вообще не знаю. Но только во всех странах первого мира ватой управляют умные. И именно они создают общественные институты - и, в итоге, само общество - которое строго следит, чтобы ситуации "тумблер от зомбоящика захвачен" не возникло в принципе. Общественные институты - это и есть альтернатива тумблеру.
У нас же население само, с радостью и добровольно, уничтожает тех, кто пытается строить альтернативу тумблеру.
То есть - мы даже не "Обитаемый остров", понимаете?
Того, что происходит сейчас в России - в истории человечества еще не было. Да и в антиутопиях тоже не было. Ни у Оруэлла, ни у Стругацких.
Человек Обитаемого острова по Стругацким - типичный персонаж коммунистической утопии: эксплуатируемый рабочий класс, подвергшийся насильному эксперименту от захвативших власть циничных людей, не подверженных влиянию излучателей. Но сам он при этом - хороший. Чернуха в него насаждается искусственно. Извне. Против его воли. Стругацкие верят в своего человека.
У нас же - не Путин и зомбоящик насильно создали такую страну.
Страна добровольно создала такого Путина и такой зомбоящик.
И исключительно по обоюдному желанию.
Мы - добровольный Обитаемый Остров.
Излучатели-то один раз уже уничтожили. В девяносто первом. И что? Они вместо старых, слабеньких, построили себе новые - да такие, каких мир еще не видывал.
И вот лечится ли это - я уже не уверен.
Чтобы вылечиться - надо хотеть вылечиться.
А вот с этим то как раз и напряженка.
[показать]