Придворные отмечали, что Николай Александрович, которого они оценивали как человека глубоко нравственного, очень страдал от сознания этого. Поэтому уже давно высказывал мысли об ограничении продажи спиртного. Вначале робко, потом со все более возрастающим нажимом. И всякий раз его останавливал «финансовый блок» правительства.

Накануне Первой мировой войны это был, прежде всего, министр финансов Владимир Коковцов. В своем докладе он буквально, с цифрами, доказывал, что государство в короткие сроки не в состоянии возместить выпадавшие от винной монополии доходы.

Владимир Битков (@bitkov_vladimir) •

Но Коковцов сделался личным врагом Григория Распутина. Не потому, что тот был трезвенник, как раз наоборот – пил вино даже не бокалами, а тазиками. А потому, что министр не видел нужды в обширных тратах на «старца».

К Распутину присоединились министр внутренних дел Николай Маклаков, финансист Игнатий Манус и влиятельный публицист князь Владимир Мещерский. Каждый по своим причинам. Всем вместе, при поддержке бывшего премьера Сергея Витте, им удалось «свалить» ненавистного министра финансов. В 1913 году Николай отправил Коковцова в отставку.

Его место занял Петр Барк. В рескрипте о назначении император написал, что в его обязанности будет входить борьба за трезвость. Барк посчитал, что это лишь пустая формальность, дань официальной причине, по которой отстранили Коковцова.

Также думал и ставший в январе 1914 года премьер-министром Иван Горемыкин. Когда ему напоминали о «сухом законе», он отвечал, что «все это чепуха, одни громкие слова, которые не получат никакого применения». И добавлял, что государь вскоре забудет об этом.

Поэтому для Барка как гром прозвучали слова Николая на выездном заседании Совета министров в