История о городе, увидевшем войну.
Сегодня мой город стал другим: осунулся. постарел, сгорбился. Как тяжело ступают люди, словно несут на своих плечах всю тяжесть мира..или грехов...или войны...или...созданного, какой-то частью их побратимов, иллюзорного мира, под названием Луганда. Уставшие серые лица, тусклый взгляд, страх, обреченность, безволие, непонимание, злость...Взгляды...взгляды...почему-то все смотрят под ноги и не поднимают голову. Чувство вины?! Резкий стук, все приседают, взгляд стекленеет, ищут причину звука, смотрят в небо...
Вчера город узнал что такое ГРАД, пока только по пуску его ракет. Но эти ракеты, выпущенные с нашей земли, принесли кому-то горе, потери, разрушение...они вернуться назад, не ракеты, а боль, и все это понимают. Вчера еще город не понимал, кто воюет с ним: ругался, рассказывал, негодовал, объясняя, что ополченцы, это мирные шахтеры, жители города без оружия, которые просто стояли на блок-постах, чтобы в город не пришли бандиты и оружие. бандиты приехали с полей, с кордона, привезли оружие...
Блок-постов в городе нет, а все остальное есть. Ополченцы покинули город, уступив место не местным "защитникам". Город стонет от защиты, сжимаясь, горбясь, молча хороня, скрывая похоронки и горе, даже слезы, только для своих, а свои, тут у каждого свои.
Накрашенная, вернее, наштукатуренная, выщипобровенная дама в ярко-розовых лосинах и белой кофточке, куря, наслаждается рассказом по телефону:
-Да, взяли летчика, да я бы растерзала его сама, их надо убивать, всех...
Зло источается на весь торговый ряд. На ряду никого. Два, вроде бы присматривающихся к кофточке покупателя, резко отпрыгнув, уходят из ряда. Свои тут у каждого свои. Тут даже покупки делают у своих, шепчутся, обнимаются, держатся за руки...
-Мира, вам!
-И вам. Держитесь!
Усталая улыбка...Руки разрывают так, словно бы поглаживая и что-то передавая.
....В очереди дама долго выбирает продукты, с негодованием высказывает продавцу, что, мол, выбор не очень...Очередь взрывается:
-А что ты хотела, на референдум бегала, Россию звала, республики, б..., захотелось, жили плохо...скоро колбасу будешь во сне видеть, привыкай, мы в Луганде, независимые, б....!
Она поворачиваться, чтобы, вероятно, парировать, но..натыкается на острый, рвущийся нерв взгляда и уходит, молча, опустив голову и плечи, что-то шипя себе под ноги. С осознанием ли происходящего?- вряд ли.
Бегу. Надо успеть купить лекарства и продукты. Натыкаюсь на взгляд, такой же озадаченный и уставший, но, вдруг взгляд вспыхивает, узнает, тянется..
-Леночка, вы, вы тут, не уехали, Господи, я вас искала, а вас нет, а вот, увидела, значит, не все потеряно...
Успокаиваю, подбадриваю, узнаю новости, где стреляли, кто заехал. Люди делятся информацией охотно, без опаски, но со злостью.
-Вот, я же говорила соседям, заварили кашу, они со мной поругались, обзывали, теперь уехали, сына повезли в Москву, тут выходили, раненного, и увезли, все бросили, а нам что нам делать?
Что нам делать? -этот вопрос задают себе не те, кто начал войну, а те, кто пожинает ее плоды, не те, кто сбежал, а те, кто остался. Войну начинают политики, а заканчивают люди. Даже нет, не так: войну начинают марионетки, а заканчивают свободные люди. Марионетки, мечтающие о России, пляшущие под чужую дудку, шуты с трехцветными бубенцами, услужливо прыгающие перед троном... Как же так получилось, что они сделали погоду в моей стране?
Ах, как же чудно мне сказали сегодня:"Интересно, а
Сегодня мой город стал другим: осунулся. постарел, сгорбился. Как тяжело ступают люди, словно несут на своих плечах всю тяжесть мира..или грехов...или войны...или...созданного, какой-то частью их побратимов, иллюзорного мира, под названием Луганда. Уставшие серые лица, тусклый взгляд, страх, обреченность, безволие, непонимание, злость...Взгляды...взгляды...почему-то все смотрят под ноги и не поднимают голову. Чувство вины?! Резкий стук, все приседают, взгляд стекленеет, ищут причину звука, смотрят в небо...
Вчера город узнал что такое ГРАД, пока только по пуску его ракет. Но эти ракеты, выпущенные с нашей земли, принесли кому-то горе, потери, разрушение...они вернуться назад, не ракеты, а боль, и все это понимают. Вчера еще город не понимал, кто воюет с ним: ругался, рассказывал, негодовал, объясняя, что ополченцы, это мирные шахтеры, жители города без оружия, которые просто стояли на блок-постах, чтобы в город не пришли бандиты и оружие. бандиты приехали с полей, с кордона, привезли оружие...
Блок-постов в городе нет, а все остальное есть. Ополченцы покинули город, уступив место не местным "защитникам". Город стонет от защиты, сжимаясь, горбясь, молча хороня, скрывая похоронки и горе, даже слезы, только для своих, а свои, тут у каждого свои.
Накрашенная, вернее, наштукатуренная, выщипобровенная дама в ярко-розовых лосинах и белой кофточке, куря, наслаждается рассказом по телефону:
-Да, взяли летчика, да я бы растерзала его сама, их надо убивать, всех...
Зло источается на весь торговый ряд. На ряду никого. Два, вроде бы присматривающихся к кофточке покупателя, резко отпрыгнув, уходят из ряда. Свои тут у каждого свои. Тут даже покупки делают у своих, шепчутся, обнимаются, держатся за руки...
-Мира, вам!
-И вам. Держитесь!
Усталая улыбка...Руки разрывают так, словно бы поглаживая и что-то передавая.
....В очереди дама долго выбирает продукты, с негодованием высказывает продавцу, что, мол, выбор не очень...Очередь взрывается:
-А что ты хотела, на референдум бегала, Россию звала, республики, б..., захотелось, жили плохо...скоро колбасу будешь во сне видеть, привыкай, мы в Луганде, независимые, б....!
Она поворачиваться, чтобы, вероятно, парировать, но..натыкается на острый, рвущийся нерв взгляда и уходит, молча, опустив голову и плечи, что-то шипя себе под ноги. С осознанием ли происходящего?- вряд ли.
Бегу. Надо успеть купить лекарства и продукты. Натыкаюсь на взгляд, такой же озадаченный и уставший, но, вдруг взгляд вспыхивает, узнает, тянется..
-Леночка, вы, вы тут, не уехали, Господи, я вас искала, а вас нет, а вот, увидела, значит, не все потеряно...
Успокаиваю, подбадриваю, узнаю новости, где стреляли, кто заехал. Люди делятся информацией охотно, без опаски, но со злостью.
-Вот, я же говорила соседям, заварили кашу, они со мной поругались, обзывали, теперь уехали, сына повезли в Москву, тут выходили, раненного, и увезли, все бросили, а нам что нам делать?
Что нам делать? -этот вопрос задают себе не те, кто начал войну, а те, кто пожинает ее плоды, не те, кто сбежал, а те, кто остался. Войну начинают политики, а заканчивают люди. Даже нет, не так: войну начинают марионетки, а заканчивают свободные люди. Марионетки, мечтающие о России, пляшущие под чужую дудку, шуты с трехцветными бубенцами, услужливо прыгающие перед троном... Как же так получилось, что они сделали погоду в моей стране?
Ах, как же чудно мне сказали сегодня:"Интересно, а
