10. Только по  пояс в снегу, понимаешь, что смерть рядом.

Пропихиваясь буквально по пояс в снегу, я начинал понимать, на собственном шкуре как это замерзнуть в сильный мороз. Но уже показалась черная крыша палатки, до нее остается уж 15-20 метров,  а я как беспомощный застрял в снегу и сижу в бессилии как дурак. Из под палатки прямо на меня выскочил белый пушистый заяц, никогда не видевший  человека. Он был так близко, что я видел его распушенные как у старого деда белые усы. Стянуть с плеча ружье и выстрелить у меня не было никаких сил. Тфу, громко сказал я , страдая то собственного бессилия. Заяц подскочив, с места задал такого стрекача, что теперь в него и попасть то было невозможно. До палатки  я добрел наверное на резервных возможностях. Отодвинув полог, увидел нары, Они в сиюмоментный миг были моим спасением. Повесив у входа ружья на рядом стоящее дерево, я вошел повалился на голые доски и провалился в сон, не снимая ссебя верхней одежды.  Мальчишки растапливали печку, что то еще делали, я-спал. Сколько так длилось не помню.  Проснулся от душившей меня как в бане жары. Пацаны спали рядом, уже раздетые до спорт костюмов. Ух, дышать было нечем от раскаленной до красна печки. Во рту все пересохло, хотелось пить. У печки стояла закопченная пятилитровая кастрюля для воды, я взял ее, топор и накинув штормовку вышел на  воздух. Мороз был градусов тридцать по цельсию. В десяти мерах  от палатки лежал на речке панцирем лед. Я на него ступил без боязни провалиться, зная что он меня выдержит. Пройдя метров двадцать, я начал долбить лунку. Бью, бью ее чертовую , а воды все нет. Вот думаю холера, вернулся на берег взял ружье и снова как на Кае  в лунку бах, бах, мало, я тогда заряжаю жаканы, и снова бах, бах. Показалась вода. Расширив топором побольше отверстие набираю, и вдруг в тишине северного безмолвия слышу крик человека. Э,,эй . Я продолжаю свое, а сам глазами ищу кто же это может тут кричать. Смотрю метров за четыреста, человека видно погода ясная такая,  эээй снова кричит он.

Я ему показываю руками , что орешь. А он мне машет, иди мол сюда. Смотрю, а рядом с ним вездеход стоит.

Ну блин думаю, у него техника под боком, а я иди к нему. Надо –сам приволочится. Взял кастрюлю топор ружье и вернулся к палатке. Мне то дурню невдомек  что там что то произошло. Прихожу пацаны курят и спрашивают, что там такое? Да, говорю, за речкой вездеход стоит и мужик какой то около. Надо,  приедет Вовка Дзюба, выпустил клуб густого папиросного дыма. Я поставил кастрюлю на печку. Отлил из нее воды для чая , и говорю я ребята, голодный как собака, может сварганим чего нибудь. Ну конечно говорит Славка, я тоже чего нибудь бы перекусил. А хотите я сейчас такую уху донскую сварганю. Что вас за уши не оттянешь от котелка.  Ну конечно, говорят пацаны, а что для этого надо.? Я из рюкзака достал  лук, лавровый лист перец и пять хариусов, из тех что мы ловили с Васькой Поповым на Кае. Хариус был немного присолен, Черт говорю, картошка у меня как камень, замерзла . Так ничего страшного, говорят хлопцы, когда вода закипит кинешь ее мороженую в кипящую воду и она точно такая как вареная делается. Я так и сделал. Много ли надо уменья для приготовления ухи? Луковица целиком, картофель, и немного перловой каши для сытости. Ну и рыба, с приправами. Через буквально сорок ,пятьдесят минут, уха была готова. Прежде чем кинуть рыбу в кастрюлю,я ее  почастиковал. Варилась она до всплытия Потом когда по палатке пошел аромат, пацаны стали готовить стол.

Каждому кружка, ложка, хлеб. Три алюминиевые миски мы нашли в палатке на полках. Уху разливали кружкой

Вовка достает начатую на биваке бутылку водки и торжественно разливает всем по порции. Я уселся вкруг.

Кружки поднесли и вместо тоста кто то сказал : ну, с Богом. Выпили. В уху перчика я не пожалел. Картошка была чуть со сладковатым привкусом. Но за перцем и перловкой, да еще каждому по хорошему куску

8.Учеба первой четверти подходила концу.

Учеба первой четверти подходила к концу. Концентрация  внимания ко мне,  не ослабевала. Я от этого немного пижонил но не зазнавался. У девчонок  доминирующим лидером была Оля Ананьина. Сама  симпатичная, идеально сложенная она во мне будила какие то еще не познанные чувства. Помню нашего физкультурника , Олега Васильевича, по кличке Карандаш. У него все было вложено в физкультуру. Вся его жизнь –физ –ра.  Он был помешан на спортивных достижениях, И если он видел что ты любил спорт, то тебе можно было все. И вот у нас первая  встреча с девчонками на поле. Ну все как обычно, и тут выходит Ольга.

Я посмотрел на нее и что то такое зашевелилось у меня внутри. Как она была сложена. Не передать словами.

Все ее формы бросались в глаза. Фигура классической  статуи. Девственная грудь упруго пружинила под бюстгальтером,  Бедра и талия имели такую разницу, что если вести по талии, то рука никогда не соскользнет с выступающего бедра. Ясно что все внимание было на неё. Это был такой мощный магнит. Ооо

Тут я понял что она мне нравится. Что то теплое промелькнуло между нами. И начало звучать нотой понятной только нам . Всем этим, к сожалению чувствам не суждено было перерасти в светлую юношескую любовь. Все мое внимание наверно замечала не только Ольга. Как то ко мне подошел  Саня Ненашев и говорит. Мишка, на Ольгу не пялься, с ней Юрка Гончаров ходит, это его девченка. Я говорю, а что он ее купил? Нет говорит Сашка, он мне ее поручил охранять от всех. Его же нет, он на материк уехал поступать.

Смотри, в морду получишь. От кого, я по натуре был драчлив и не уступал никому, Ну, От тебя что ли? Может и от меня, говорит  Сашка. Нее, говорит от Юрки как приедет. На том и разошлись. Мне было как то необычно усваивать подобное, Что это еще за собственности такие? Что он ее купил что ли? Ну а меж тем мы потихоньку  подготавливали себе для встреч почву. Помню снег падает ,все гуляют, Оля начала похаживать мимо моего дома с Таней Нуянзовой.  Я её-бах снежком и началось. Визг, писк, а потом мы брякнулись в снег и она была так близко, что я видел как на ее раскрасневшимся лице тают снежинки.

Губы ее открылись, для  поцелуя, секунду-другую я упустил. И она как бы устыдившись, закрыла себе лицо руками. Мы встали что то близкое соединяло нас. Я обуреваемый этим неведомым, говорю ей  Оля, идем к нам, Дома никого. Мама придет в 10 вечера. Идем говорит. Оборачивается и говорит Татьяне с Верунькой Тереховой , девчата идем к Мишке? Они –идем конечно. И мы заходим к нам. У нас везде порядок, на печке стоит целый казанок плова, мамуся наготовила. Я их давай угощать. Поели, Оля заварила по северному чай 3 слона. Попили. Девченки уселись на моей кровати, и рассматривают мой  Арсенал военный. Оля спрашивает

Ты что Великий охотник Чунгачгук? Не говорю я, я простой начинающий траппер.  О говорят девчонки, а когда та нам лису убьешь? Какую спрашиваю, Ну рыжую такую, огневку. И тут Веруня говорит, Юрка тебе обещал, но так и не убил. Черт, опять Юрка. Я тогда Ольге просто, Вы встречаетесь? Да говорит, только он же на материк уехал, вернется ли? Оля от этой темы как то стала меньше, как перестала бы  быть большой  а стала маленькой. Чувствовалось, что эта тема ей не по душе. Мы то тут есть, и будем и сегодня и завтра, А кто знает приедет ли Юрка. Оля помню встала и чтобы сменить тему, пошла на кухню мыть посуду. Жаль что так получилось, но тут пришла моя Мама, и девчонки засобирались домой. Мама тоже отметила Олю, хорошая девочка, говорит, понравилась мне. Но, увы, не судьба. Разошлись потом наши пути по стечению обстоятельств. И когда я приехал уже после армии,  Оля, увы 10 дней как вышла за муж. Эх сколько же горя было на моей душе,

6.Дома мне не сиделось.

  Дома мне не сиделось, та энергия, которая бурлила во мне с детства, продолжала бить из меня ключом. Причем я не искал для себя приключений, они сами находили меня.   Вся моя жизнь имела свой колорит в цветном изображении. Или я все ярче видел, или так отпечатывалось происходящее в моей голове. Не знаю. Я еще в младших классах, видел как листики на деревьях распускаются, как скворцы себе гнезда на нашем тополе во дворе. А люди порой , в погоне за жизнью бегут, бегут,  и пробегают мимо себя. Оглядываются назад, а жизни то не было. Один серый туман. Вспомнить и то нечего. Для чего тогда таким вот нужна жизнь? Что бы по ней бегать как муравейке  делать что то , непонятно что, потом ждать смерти боясь ее .Жизнь- она же прекрасна!

Я вот, выйду на околицу, сяду в ярок и начинаю наблюдать. То трясогузка деловито ходит, ищет себе пропитание, То безобидная еврашка высунет из норы свою мордочку, вылезет станет столбиком и давай чвирикать. Видно как она радуется теплому солнышку, совершенно доверчиво посматривая на меня. Как бы говоря, Ты же не сделаешь мне ничего плохого, правда? Глаза у нее черные, мордочка деловая такая., сама толстая  еды тут для не вдоволь. Снует себе между кочками,   Жизнь—красота. Я все это происходящее вижу и мне так нравится во всем этом созвучии жить. Вариться в этом нетронутом мире и быть частью его. Тогда были замечательные годы начала 70. Уж потом я напишу такие стихи.

                                                 Я не умею жить среди людей,

                                   Я ухожу от них к природе,

                                               Она милей мне , чище и добрей,

                                   Хоть жить среди людей сегодня в моде.

А пока я наслаждаюсь воздухом, солнцем. Чистотой и нетронутостью всего меня окружающего. И только теперь до меня доходит, почему Васька, с которым мы ходили на Эбундак, не мог стрелять в живое, он  тут родился, вырос. И был частью этой нетронутой природы. Тут жизнь была настоящая, деньги давала земля, имею ввиду золото, продуктов всяких, каких хочешь навалом. Ум человека не был в постоянном стрессе , где бы, как бы что то предпринять, что бы прокормить себя. И жизнь –изобиловала. Шла благостно, и в наполненном  этом счастливом моменте хотелось жить. Сразу вспоминаю Михаила Пришвина. Все ,что он писал – наполнено каким то  счастливым жизненным соком, пронизанным  сияньем солнца и

5.А тундра начиналась, сразу за десятком домов

А тундра, начиналась, сразу за десятком домов , улица Полевая кончалась Нормальным деревянным мостом, через Маингу . За Мостом Открывалась моему взору Терра Инкогнита. Тут и северные суслики – Еврашки,

И большие черные степные орлы и много всего необычного, такого,чего нет в городе, И не встретишь, всюду. Поэтому колорит тут был красочный, пахнущий неведомой опасностью, приключениями и порохом.

Я шел и на все пялил глаза. Все события в подробностях отлагались в моей памяти. Васька тогда не курил, а я как же , Ведь 15 лет, иду.несу ружье ине закурю, большой же уже. Вытаскиваю из кармана  ленинградский беломорканал  и прикуриваю. Васька  скорчил не одобряющую гримасу. Потом  сплюнул. Тьфу, говорит гадость. Уж, гадость говорю, все курят, а ты-гадость.Да где там  гадость, мы же уже большие. Васька не  разделял моего все дозволенного оптимистического настроения . Вот еще, говорил он, буду я небо коптить.

Нет.Не буду, достаточно того, что отец дома курит. Он сплюнул, потом говорит,уж лучше водки выпить.

Я еще не  понимал, ну для чего, людям водка, а что без нее нельзя? Так и осталась во мне это утверждающее мнение. Я и без водки могу по стенам походить. Мне своей прыти хватает. Сразу вспоминается Высоцкий:

А водку пьют из уважения хоть на троих, но на свои. Я уже по прошествию лет сделал однозначное заключение. Все- только по желанию и в разумных пределах. Т.Е. Знать с кем когда  и сколько пить вино,

При соблюдении всех этих оговорок, пить признак мудрости, а не порок совсем.  Омар. Хайям.

Между тем идем мы с Васькой, а он орет во все горло, Миш, Миш, смотри , тут только пол метра тундры, чуть торфа, и остальное вечная мерзлота.  Я не понимал, как это в е ч н а я мерзлота? Ну не тает, говорит Василь. Если тебя закопать, то через 1000 лет откапают как мамонта, и будут делать экспериментальные исследования, может возьмут о оживят. Вот хохма будет . представляешь очнулся ты, а вокруг все другое, и в море уже плавучие острова, и на них люди живут, и в космосе тоже, и пришельцы с нами  начали производить симбиоз детей, они + мы. И жить теперь можно по желанию сколько хочешь. И по другим планетам попутешествовать. А там представляешь, и флора, и фауна, все другое. Болезни уже все вывели, никаких эпидемий нет. Все экологически чисто. И дети в пробирках рождаются. Глупый, говорю, а как же трахаться? Говорят же это та к о й  кайф, что за уши не оттянешь.  Ты пробовал, спрашиваю я, не говорит Васька, я к бабам отношусь равнодушно., а ты пробовал? Спрашивает он меня, угу, говорю. Пробовал, свою одноклассницу. Ну и что, Васька с заинтересованностью посмотрел на меня. А, говорю я еще так ничего и не понял. Ей целый час больно только было. И никакого удовольствия. И что взрослые в этом находят. Что находят, передразнил меня Васька, детей находят. А что ты думаешь тебя аист твоим предкам принес?

3. Медведь

Медведь, это же медведь, а пацаны за ним на Эбундак поперлись. И вправду  косолапый, да так близко я аж глазам своим не верил. Он стоял за кустами и не шевелился, так же как и я. Только его большой черный нос втягивал, нюхая воздух. Всё происходящее мне казалось неправдоподобным.  Я превозмогая разлившуюся ртуть по всему организму, сделал шаг назад к костру. Момент создавшейся помню фрагментарно и смутно.

Наложенные до самого подбородка палки для костра, я не выронил. Боялся страшно, делать резкие движения,

Боялся дышать, А говорить в тот момент вообще не мог.  Витька увидев мою бледную  наверно перепуганную физиономию, схватил ружье и выстрелил в воздух. Что спрашивает . Я зык в тот момент у меня отклеился от неба. И я кивая на кусты говорю- там медведь. Я по твоей роже понял отвечает Витька. Перезарядив пушку он положил ее около костра и говорит мишка к костру не сунется . Потом повернулся  и стал удить рыбу. Ему прожившему тут достаточно лет, было начихать, что где то близко ходит далеко небезопасный  лесной  властелин. Для н его то было как например для меня вороны сидящие на деревьях в городе. Я с опаской поглядывал на кусты. рядом буквально в ста метрах рос тальник выше человеческого роста. Чуть дальше проходил небольшой ярок залитый по колено водой. Я всем своим нутром чуял что мишка там укрылся.

У меня от возбуждения , напряжения и страха было непонятное состояние. Какая там рыбалка или охота.

Я сам не понимал кто теперь в роли охотника, толи мы с Витькой, толи медведь нас выслеживает. Мне все казалось, что он стоит где то близко и подглядывает за нами из за деревьев. Распогодилось. Но мне хотелось  только одного. Быть недоступным. Что я заяц что ли. От близости хозяина тайги и тундры было как то не по себе.  Вить, а Вить, домой когда пойдем, спрашивал я . Меня уже и костер и рыба и тундра необъятная –нудили. Он понял мое состояние, и мы стали собираться. Витька уложил в рюкзак 4, 5 кг рыбы. Потом мне говорит- одевай. Его.  Я ружье возьму  и пойду первый. Ну ясно его то мишка не сожрет первым, а тут еще эта дурацкая рыба, что б ее черти взяли, про себя думал я. Мы быстро  собрались и подошли к протоке. Воды в ней было чуть выше колена. Дно заилено. И тут я увидел два здоровенных следа медведя, вода в них еще мутилась. Ощущение у меня было примерно таким как у Робинзона  Крузо, когда он увидел отпечаток босой ноги на песке. Волосы у меня наверное стали дыбом. Впереди шедший Витька, шел спокойно по высыхающему илу, хлюпая болотками по воде. Удивительно но я почему то ужас чувствовал спиной. Мне казалось, что еще шаг и сзади мишка обязательно набросится на меня и растерзает. Я как манекен делал несколько шагов вперед, А потом мгновенно оглядывался. И выпускал застрявший в легких воздух.

Медведь все не показывался. Ух хитрючий,зараза. Лихорадочно думал я. Вода в протоке потихоньку стала доходить мне чуть выше калена, когда я услышал ,кажется над самым ухом раскатистый рык зверя. Вся кровь бросилась мне в голову. Я как чухнул на ту сторону протоки, Что не видел ни брызг, ни дороги, ни Витьки, кричавшему мне  стой,… Стой . Как стрела выпущенная из лука ,на одном дыхании я пролетел разделяющее нас расстояние до зимника. Какой там вес рюкзака, тут сердце не билось, в конечном итоге, я его не слышал.

Это потом когда я вошел во вкус дела, тогда я понял что тут лови не хочу. То есть можешь наловить столько, сколько можешь унести. Да тут на севере наловить легко, а вот носить, не каждый бы хотел. Причем Северные породы рыб –нежные. Чуть полежала уже от костей отошла. Выбрасывай , домой привезешь что то похожее на кашу. Или тут же ее необходимо пересыпать солью. Иначе-крест. Между тем , мой охотничий шулюм  сдобреный перчиком и лаврушкой, с лучком разносил с дымом костра, аппетитный запах вальшнепогусякуроутки. Витька достал из своих запасов хлеб, я галеты. Витька начатую бутылку водки. Я как чувствовал и прихватил  из дома пластиковый стаканчик, который легким движением руки превращался тут же в удобный стакан. Витька по-северному налил мне водки. Я не моргнув  поставил ее около себя, затем разлил на две порции поровну суп, и ножиком разделил птицу. Только после этого как совершенно взрослый хватанул ту сотку водки. Вкус ее во рту был не был приятен, у меня было такое ощущение что водка была с привкусом железа. Обмакнув в соль треугольник луковицы, я ее с хрупом отправил в рот .вкус лука, забил дурной вкус водки. Витька ту же процедуру проделал следом за мной. А,  хоррошшо пошла .Ну что там хорошего, мысленно подумал я . Витька сидел напротив, и я перехватив его взгляд, оглянулся. Со стороны Алискерова подходили несколько ребят. Как сейчас помню их это Были 10классники Саня Попов, на плече у него висел карабин медведь, с той самой оптикой, от которой у меня в Черском дух захватывало. Юрка Гончаров, Саня Ненашев, и немногословный сам похожий на медведя Ванька  Косарев. Ванек пер на себе спереди огромный рюкзак, а сзади надувную резиновую лодку.

Здорово пацаны, здорово, они расположились рядом. Угощайтесь. сказал я  подставляя им капченую шамайку. Витька каждому налил по два глотка водки, все кроме Ваньки выпили. Ванюсё а ты чё? Спросил его  Саня Попов  Не на прогулку, на медведя идем, буркнул Ванька. На медведя, у меня захватило дух. Вот бы мне с ними. Я с завистью посмотрел на пацанов. А можно карабин посмотреть? Спросил я. Саня Попов просто дал мне его в руки. Вес  многозарядность да и оптика внушали уважение. Саня, а покажи какие у него патроны. Сашка оттянул скользящий затвор, из патронника показалась латунная гильза, с короткой тупорылой пулей . пуля была свинцовой, в медной рубашке. Такая попадая в тело плющится, вырывая на своем пути и дробя все. Калибр 7,62 просто сказал Саня.  Я уважительно сказал   ух ты.. Пацаны важно закурили. Потом резко поднявшись стали собираться в путь. А куда вы идете спросил Витька. На Эбундак, последовал ответ. Ого подумал я 25 км. А если медведя завалите, тогда как? Спросил я . У нас на то надувнушка. Собравшись хлопцы не торопясь пошли вверх против течения реки. На камнях  остался лежать забытый кем то из них набитый жаканами патронташ. Я его тоже на заметил сначала, и только когда они уже скрылись, за поворотом я обратил внимание на что то лежащее у костра. Кричать было поздно а когда они вышли на излучину, Витька выстрелил они оглянулись непонимающе поразводили руками. И пошли дальше. Из серого пасмурного дня  сгустились сумерки,  по речке что то плыло.  Серое и большое. Через минуту к берегу причалила лодка и выскочивший из нее Юрка, спросил, патроны я у вас забыл поэтому стреляли? Ну ясно , ответили мы разом с Витькой. Он нацепил патронташ, и взвалив лодку просто на голову быстрым ходом поспешил догонять уходящих.

Вроде бы опускалась на берег ночь. Языки пламени стали контрастней, у костра стало уютней, но опять начал моросить мелкий дождь. Тфу, погода, сказал Витька. Спрятаься было некуда. Витька сгорбившись сидел  у речки с удочками.

Я не зная что предпринять крутился у потухающего костра. Дождь был противный до бесконечности. Было такое впечатление, что в воздухе висит миллион брызг, взявшихся неизвестно откуда. Ветра не было. Я покрутившись, наложил в костер оставшийся плавник. Его на берегу было великое множество. Он  споро горел, и давал достаточное  количество тепла. Потом взял рюкзак, вывалил из него все, и устроив ложе у костра, напялил себе

Но что самое интересное: я не стрелял во что ни попадя. Один раз на этих испытаниях шарахнул в трясогузку, с метров 10. От нее осталась только кучка помятых перьев. Этого мне было достаточно, батя мне всегда говорил, Мишка, не стреляй  куда попало, природа слабее тебя. И я не стрелял. Я ходил на охоту во все времена,  это правда, А батя мне подсказывал, что теперь утка на гнезде сидит. Убьешь у нее утят не будет. подожди пока охота откроется  Да где там подожди.  Куропатки у дома как домашние паслись. Как можно не стрельнуть если ты уже такой большой, и у тебя же ружье и патронов куча.  Да к тому же , это же дичь! Мы ее еще никогда не ели, хоть бы попробовать из любопытства.

Куропатки были бронзово-коричневые и в тундре исчезали мгновенно сливаясь с землей. Я однако, подкрался, и застрелив матку, потом перебил весь выводок. Меня пожирал  охотничий азарт. Куры  были величиной с голубя,но это же была дичь!  Тогда у меня не было ягдаша, я их сложил в обыкновенную авоську, и принес домой. Мама мне и говорит, ты охотник, тебе их и ощипывать. Я их ощипывать не буду. Для меня  это было неожиданностью, пойди убей, а потом еще и отделяй их от перьев. Да ладно если одна, а их целых семь штук. Я уселся на заваленке у свалки, потом попробовал  выдергивать перья. Занятие мне было н е  по нутру. Тогда я и тут применил рациональный метод, который использовал потом всегда на охоте. Содрал  с них щкуры, вместе с перьями за какие то минуты. Принес тушки маме, она аж удивилась, так быстро, говорит. Да говорю, что я на них молиться буду? Я ей отвечаю. Ну  и пошло, поехало.

То куры ,то утки, то гусей пару, то зайца. Самое ж интересное еще впереди, Витька киномеханик, что продал мне ружье мне и говорит: Мишка идем на рыбалку. Идем говорю, конечно, а далеко? Да  не, говорит, На Кай, речка тут такая есть

Километров может семь. Кай – в переводе с чукчанского означает ледяной. Тогда еще он не подтверждал этого  названия. Уже после когда я в 79 был у этой реки, и делал снимки своим зенитом 19, у его устья намерз  страшно высокий борт нетающего льда. А пока это была речка переплюйка, только когда переходишь ее вброд, в болотках, то чувствуешь на дне всегда есть донный лед. И если ты неосторожная шляпа, то купаться тебе в ледяной воде, Щелкать зубами от холода , и обсушиваться у костра. Но меня  берегла осторожность, Все что впиталось в меня от Джека, осталось своего рода учебником. Я спички носил в кармане, а неприкосновенный запас в целлофановом кулечке ,что б вода не попала, был зашпилен в нагрудном кармане в рубашке. Черт его знает, все может  произойти. Хотя правильнее носить спички надо было в шапке. Вообще  Кай- был местом где все собирались. Вода вытекающая  из него была кристально чистой, Рыбы  в устье было навалом. И туда приходили все рыбаки бродяги, у костра посидеть, водочки выпить, потрепаться о заработках, Да отдохнуть от рутинного трепыхания в социальной среде.

Ну так мой первый выход произошел  с Витькой. Как его фамилия я не помню за давностью лет. Помню, что он еще в старом клубе крутил кино. Так это тогда называлось и после Заведующей Раисы Торбенко, он был первый человек.

Дал он мне старый рюкзачек, я в него положил две пачки галет  В поход   Ленинградской фабрики. Тогда еще не говорили –фирма, фирменный.  Взяв жестяную банку на два литра, из под джема, я осторожно обстучал ее обивая острые края что бы не порезаться, потом пробил гвоздиком у верхнего края две дырочки сделал из проволоки дужку. Что б над огнем повесить. Чай  в ней закипал моментально.  Положил еще в рюкзак несколько луковиц, лаврушку, соль, перец. Заварку три слона.  Перезарядил пять патронов жаканами на

Мишка не севере , или Мишкина книжка.

1.  Отъезд на Север.

Отъезд на Север.

Мишка  с упоением зачитывался своими любимыми героями северной эпопеи Джека Лондона.

Смок Белью, Смок и Малыш, знал на память рассудительность Мейлмюта Кидда, и невозмутимость индейца Ситки Чарли,

Север для его 15 летнего сознания был чем то, приключенческо- необычным, непознанным, таинственным, и фантастичным. Север, что там, кроме золота? Хотя золото для Мишки не играло никакой роли. Его влекла природа, леса, охота, и познание неведомого. Чего то, такого, что, теребило его беспокойную душу. В союзе не было лихорадки, не было золотой горячки,

Всё –принадлежало государству, и Мишка это знал. А и зачем ему обогащаться  каким то золотом, если в магазинах всего полно, Прилавки ломятся от изобилия доставок и купить можно все. Хочешь –на. Это были золотые годы расцвета, после сталинских репрессий и хрущевской кукурузы. Отец Мишки Юрий Иванович Кобзарь, работая на оборонном заводе в Ростове на Дону, Заслужил себе там неимоверный статус иммунитета, и отпускать его с завода никто не собирался. Однако, отцу пришел вызов действительный только в течении трех месяцев, и Будучи начальником лаборатории, и вращаясь в самых  высших кругах с директором и его замами, батя нашел способ получить добро на выезд. Вот уже семь месяцев. Как Мишка не видел отца, жил с мамой на Стачки 197, и заканчивал восьмой класс, в 37школе. Времени читать было море. Мишка поглощал всю информацию о севере, что там растет, что там водится из дичи, и всё никак не мог представить себе, ну как может мороз доходить до 70градусов по Цельсию.?

А люди живут и на работу ходят. Но. Вот кончилась школа, начались каникулы, приходит, как то мама после работы, и говорит, что папа вызов нам прислал с тобой сынок. Мишка был в радостной растерянности, вроде и ехать хочется, и ребят друзей своих покидать жалко, Сашка Щегорцов, вырос с Мишкой в одном дворе еще на Станиславского 24, между переулками Братским и Халтуринским, Сашка Башкатов, второй закадычный Мишкин друг жил на ул Темерницкой 29, и были они друзьями, …водой не разольешь. Но настала пора улетать Мишке на север. Оба друга поехали его провожать в Аэропорт. Мишка был весел, и всеми чувствами и помыслами был в пути. Раздалась команда посадки в огромный и надежный по тем временам ил-18, четырех моторный, турбовинтовой самолет. … оба Сашки прощались, крепко стискивая Мишкину ладонь, У Мишки катились слезы, Это было что то новое и непонятное самому Мишке. Ему казалось, что его 14летний прожитый в Ростове мир разрушен, а он маленький не приспособленный  еще к этой чреватой непонятками жизни, уже теряет своих ближайших друзей навсегда. Мир рушился, и слезы струились из Мишкиных глаз. Подкатила  багажная тележка и забрала багаж, потом подъехали аэровогончики и,   вылетающие по маршруту Ростов-

Москва-Тикси-Амдерма, -Черский-Чокурдах  пассажиры спокойно расселись по местам.

 Как то в один из  вечеров открываются двери и входит мой отец, в желтом болгарском пальто, в кроличьей шапке, и заносит лошадку. У лошадки двигались передние ноги ,на спине лежала синяя

Попона, и стоял номер 5 ,если мне не изменяет память .Она была запряжена в красную коляску, на

Натуральных  пружинах. Нужно было только сесть нажать на педали и вся упряжка управляемая

Вожжами ,начинала резво ехать. Моему  счастью не было предела, Мама, мама ,смотри папа приехал!

Закричал Мишка во весь голос. Счастью для всех действительно не было предела. Ибо, когда мне было

Всего пол года, я имел счастье из-за своей непоседливости брякнуться с довольно высокой немецкой,

Сделанной на заказ ,бабушкиной кровати. Что то случилось, и я совершенно однозначно проглотил свой  голос.Как  со мной ни бились, до приезда отца ,а прошло достаточно времени,  т  е  полтора года,

С того момента,..И  вот я начинаю говорить чисто и все слова выговаривать правильно,как будто я так и

Говорил.  От отца  тогда пахло одеколоном Шипр, огромный тогда для меня  желтый фибровый чемодан открылся и там было тысячу неимоверно интересных для меня вещей. Помню зеленый узкий  галстук отца. Кучку аккуратно сложенных носовых платочков и еще всякой всячины .Вещи потихоньку укладывались, перекачевывая  в шифоньер. Я дождался пока чемодан опустел, и залез в него ,закрыв крышку. Ой, сказал отец, притворно испугавшись, ох ты чертенок. Сбывались слова акушерки принимавшей у мамы роды. Когда я сначала молчал ,потом чихнул три раза подряд, ну, сказала она, подождите, задаст он вам перцу. Слова ее дошли до Господа, жизнь моя ,все время идет в цветном варианте, где бы я не был. И скажу Вам честно я бесконечно счастливый человек, где бы меня не носило ветром странствий, спасибо  маме и отцу в первую очередь. Они с самого детства прививали мне чувство заинтересованной любознательности, ко всему миру окружающему меня. К книжкам,картинкам  и музыке .Мама  и отец замечательно пели на два голоса, отец пел по украински а мама всячески ему подпевала. В те далекие времена не во всех домах еще были телевизоры, и книжки в нашем доме играли главенствующую роль. Львиную долю свободного времени мы—читали, читали, и  зачитывались .Уже во втором  классе, я начинал читать сказки Алексея Толстого, полное собрание сочинений которого стояло у нас в довольно обширной библиотеке. Не помню через какой момент времени строчки у меня плавно переходили в цветные изображения и я сом начинал становиться действующим лицом, того или иного произведения. Мама, будучи педагогом, умело подкладывала мне чудесные приключения Тома Соера, Гека  Финна, Маин Рида, которыые я заглатывал и прожорливо переваривал  в своей неуемной утробе. Жили мы в старой бабушкиной квартире ,на полу лежал большущий  немного вытертый персидский ковер, посредине большой комнаты  стоял круглый натуральный дубовый стол, с округлыми ножками. И старинные  дубовые стулья  ручной работы.

Я не знаю с чего начинать изложение своих не уложенных  мыслей.  В голове накопилось так много информации ,

Что они, мысли путаются и получается хаос удивительного накопления, так сказать бардак  в квадрате.Для того, чтобы

Их выстроить ,необходимо прилагать усилия. Что это, нарушение  мозговых функций,? Старость ,или болезнь?

Ничего не могу сказать на день сегодняшний. Просто как бы все идет в темпе заржавело –трущихся умственных шариков.

Натужусь идет не натужусь слабо проходит через мозговые баръеры. Может не хватает витаминов? Черт  его знает . Не хочу считать, что это зависит от погоды. Зависит от адаптации самого организма от возможностей его адаптации в окружающей среде.  Думаю, что больше необходимо двигательной активности .Нормальное состояние обменных

Процессов главный жизненный фактор .Накопление необходимо важной информации дает мне возможность приоткрыть

Завесу над тем что есть в нашей жизни ,и.. неопровержимо актуально, но находится за границами нашего ортодоксального

Восприятия. Я хочу сказать, что практически все понимают что есть что то , но явно об этом говорили немногие,например

Будда, или  Исус  Христос. Иммануил Кант,Карл Юнг,  Джон  Каннингам  Лили, Меррел  Вольф. Васуббандху, Шри Ауробиндо  Гхош. Не хочу выдумывать новых неправдоподобных наслоений, достаточно того ,что уже ,гоняющиеся

За деньгами ультракрутоверты  понабрехали три короба небылиц ,которые на день сегодняшний усложняют и так сложные

Понятия дня сегодняшнего. Все что имеется в моем арсенале наработанном в процессе жизни хочется уложить на бумагу,

Может он даст кому то необходимые плоды для дальнейшего продвижения вперед в среде непознанного. Сегодня нельзя

Утверждать ,что то конкретно, однозначно, ибо вчера утвердившийся факт на день сегодняшний может быть двояко измеряемый сложными конфигурациями жизни. Все продвигается по непонятной, многообразной

Мне необычно писать о себе, о жизни своей, о юности, хотя внутренне создается чувство, что кто то с интересом прочтет и почерпнет для себя что то интересное ,схожее с его жизнью, с его понятиями, продвинет его , утвердит ,в том что он тоже в жизни делал что то правильное. В общем – я пишу для себя как бы проживая все по-новой . Рассуждаю на бумаге , стараясь оставить на ней мысль, что бы та жила. Тот кто уловит ее своим восприятием, погрузится в мой мир, богатый приключениями, Если бы это все можно было воспроизвести  на киноленту, это было бы ого го как Но увы  пока что всегда рядом невозможное, а не наоборот. Меня всегда подпекает мысль, что есть что то рядом такое, что мы все понимаем ,но оно неуловимое ,вроде вот ,вот схватишь, однако нет. Близко  однако, но неухватимое, Внутренне вроде есть а не схватишь. И так всегда . то одно то другое.  А в середине дырка. Из прожитого, подспудно пришла  мысль, что нами управляет какая то мощная, еще не опробированная  система    хитросплетения чувств.

Что управляющий есть где то  в пространстве, это что то типа банка, депо данных,где  хронятся  наши не исходные а сформированные вибрации мыслей . повторяю вибрации. Те которые жизненно важные, живут и находятся в нашей жизни,  ненужные—отмирают . или переходят на другие подуровни бытия, сопутствующему нашему .Как  понять подуровни, Я совершенно уверен  что помимо нашего физического, есть  уровни более тонкие  на  которых мы тоже живем, хотя бы ночами, когда тело спит. Привожу тому несколько примеров: Как то на одно из своих выступлений, по психотерапии, взял администратором человека, который будучи ребенком был бит своим отцом так сильно ,что  у него, как оказалось впоследствии открылись паранормальные  способности. Устроились мы в гостинице, а за день так намаялись что я прямо с ног валился. Номер гостиницы однокомнатный, двуместный. Вечерело,  я скорей спать, утром  в 10 утра –выступления , а людей более 600 человек. Уром просыпаюсь ,а Петр меня спрашивает  куда я ночью уходил. Яна него глаза ,естественно квадратные, что мол значит уходил?

И тогда он мне говорит: Уснул я ,а Петр еще только устраивался  на кровати, слышит тихое такое шипение, как  будто воздух выходит . Настроил  он на меня резкость и видит, как из меня спящего поднимается ,как в кино , тонкий уровень человека, одетого в одежду монаха, т.е. в мантию с капюшоном коричневого цвета.

И что интересно без слов или разглядываний  отрывается от меня физического, и подлетев к потолку, вплывает  частично  в стену,частично в потолок. Что это спрашивает меня Петр, а я конкретно ничего не могу ему ответить, ибо не знаю,что это. Петр после побоев отцом, не утратил дар речи, но говорил немного,

А в основном молчал, и только в каких то непредвиденных случаях, его прорывало, лицо становилось красным, и он пулеметом выстреливал ряд предложений, которые сбывались,через некоторое время.,типа ага, ага, а твоя подружка Нюрка, с твоим спит, когда ты уходишь коров доить.До некоторого момента на это никто не обращал внимания, а когда пророчества малого стали сбываться, Стали приходить люди и просить его, скажи  скажи  Петька, что у меня будет? Приносили ему гостинцы, И Петр говорил , и сбывалось. Потом он подрос,пошел  переходный возраст,  и уехав в профтех училище Петька перестал  заниматься глупостями как он говорил об этом. После. В нашей соцсреде  к сожалению невозможно использыванием

Паранормальных явлений, тебя начнут осмеевать , могут засунуть в психушку, или  в конечном итоге мягко предложат работать в КГБ.где ты будешь просто необходимым затененным номером,

16.Там ,..  что то шебуршало

Вовка направил ствол обреза на звук шебуршения.  Усиленный акустикой пустой банки, он нам ищущим чего то необычного, напоминал крадущееся  необычно большое.  Что это? Спросил я . сейчас определим говорит Дзюбик. Мыши полярные имеют свой особый обрис.  Маленькая, серая, похожая на микро муравьеда, шуму делала больше чем  следовало в подобном месте. Глянь, какая говорит Вовка, поднося ее близко к свечке, что бы рассмотреть.  Ух ты, нос у нее как хобот у слона. Ну прямо уж как у слона, говорю, Ну да, говорит он, глянь.  Удлинненный нос был похож на нос маленького муравьеда, кенгуру. Что то среднее. Под ее носом- хоботком рот, или пасть была с микро но натуральными зубами мышки. За ночь, мы их поймали три штуки. Что интересно, они протропили ходы под палаткой и выбирали остатки снеди от охотников.

Мне всегда казалось, что все мыши зимой спят. А эти почему то бродили. Может потому, что тепло тут, или остатки еды, непонятно. Но мы были какую то часть времени заняты мышиными проблемами. А утром я как невозможно-правильный охотник. Вышел на утиный промысел. Как это нужно понимать. Утки летят над водой на высоте пол метра. Активного перелета еше не было. Правильнее говорить утка шла над водой по три , пять , штук.

Я это быстро намотал на ус, и придумал супер  скрадок. Надувная лодка, над ней тент, я в лодке. Ружье лежит на надувном борту. Я не выдаю себя ни малейшим движением. Утка налетает на выстрел я—бабах, есть. Причем птица шла сверху по течению, ее подбитую, или глупо-застреленную, сносило прямо на стоящую на проивязи лодку, где я их и подбирал тепленьких. Интересно, лодка в 2х метрах от берега, ружье цевьем на надутом упругом понтоне. И лежи себе, на курки нажимай. Бах, бах относи готовенького, бах, бах, все на новенького. И так пока не надоест. Впрочем надоело это быстро. Ну сколько надо уток, на еду? Ну максимум каждому по утке. Ну на следующий день еще три штуки. Что б без еды не остаться.  Настрелялся я быстро. Потом нет азарта убивать.

Интересно только первый раз, попал , не попал. Попробовать тоже интересно на вкус. Какая она с чем ее едят.

Потом желание проходит, и все становится обычным. Подумаешь, невидаль какая, утка.  Да стрелял я этих уток.

Но только одно то, что ты где то за пределом возможности, где то за поселком. Где то далеко от взрослых придавало тебе самодеятельности, уже большой совсем бывалый. Чукчи. Олени, Чукотка, рыба не такая как везде,

 Одежда как у настоящего северянина. Запах ее. Шкуры оленя, новые слова, например сакджой, Россомаха, пестун,

Пыжик, камус, неблюй,  Вся окружающая среда давала тебе какой то новый жизненный тонус. Я впитывал все и старался быть северянином. Как же, а вдруг мы спать будем, а росомаха, припрется, и нападет на нас? А если медведь. Медведи были в моем мозгу насущной темой.  Все бывает в жизни. А вдруг?  Однако не было в моем понятии убить ради удовольствия. Стрелял для надобности. Правда в азарт впал один раз. На длинном озере. Но, это особый рассказ, когда мы с Гошкой  из Вовкиного класса, перевалили через перевал Демьяна Бедного и нашему виду представилась долина р. Анюй, с озерами, имевшими свои названия. Длинное, круглое, Подкова,  наверное эти названия давали им сами жители поднимающиеся на перевал. Ибо с верху открывался  непередаваемый вид. И озера, каждое соответствовало своему по виду- названию. А как тогда пахло на перевале, контраст , несравнимый, ни с каким другим. Солнце нагревало бронзовый гранит, от камней шло испарение тепла тающего снега, снег  с примесью ягеля, стланика, перегноя старой хвои, древесной смолы, свежести неба, и радости. Но это после.

А сейчас летят на меня утки, я

15.Несколько  лет спустя.

Потом, через много лет, уже напротив тополевки  Мишка поставил свою палатку, и оставил в ней весь свой скарб.

Там и печка, и лампа летучая мышь, и кеды для переобувания как тапочки и спальники, и кукуль, и сетки, и как положено дневник для гостей. Случайно встретив знакомого по северу, уже на материке,они разговорились и тут жена этого парня сказала, что напротив тополевки в затоке место так и называется Мишкина палатка. Не пропали даром труды  Мишки во благо для бродяг охотников. Приятно слышать аж в горле запершило. Не зря значит шла ходом северная Мишкина эпопея. Так стало. И так было. Мишка приучился не только брать но и давать. Я называю это охотничьей этикой. Забота о ближнем главный закон этики на северном континенте. Мелко плавающие гомосапиенс  не оставались в памяти, там живущих охотников, А часами, вредителей находили или случайно застрелившимися, или перевернувшимися на речке из лодки в воду. Даже с промысловыми вредными охотниками такое случалось. Резюме гласило: застрелился при чистке промыслового оружия. Сгорел в вездеходе собственной конструкции. И никто не искал причину более того, что (открыло следствие.) 

Печка В палатке у Ваньки, разогрелась быстро, жар пошел по всему помещению. Вовка и говорит, вы тут готовьте что ни будь поесть, а я сейчас. Ну, пошел до ветру, думалось мне, а он буквально через минуту. Две , хлоп. Хлоп, из своей двадцатки. Ромася, говорит, Мишка, сейчас Вовка прпрется, с курами, слышим снег под ногами идущего шкрып, шкрып, отворачивается полог, входной двери и Вовка как американский траппер, швыряет на нары, только что убитого зайца. О говорю. Где взял, да шел мимо смотрю, а заяц в кустах прыг, прыг. Ну и допрыгался. Умеешь, готовить, меня спрашивает. Да где, там  я умею зайца готовить. Но сделав важную физиономию Я кивнул. Сейчас только шкуру содрать нужно. Вовка, Взял беляка, за задние ноги, и начал поддевать белую шкурку перочинным ножом. То ли он умел, то ли у него так ловко получалось, но когда закипела в кастрюле вода, Заяц был выпотрошен, без шкуры, без внутренностей, и полетел в кастрюлю. Я в тот момент заталкивал туда же и  мороженую картошку,  которую Ванька заморозил в ручье, и лук, и морковку. Не зная как назвать блюдо, полусоус полусуп, я назвал его бэрло. Берло это то , что я описал. Густой соус –суп где есть всё.  И каша, и приправа, и и дичь

И иногда даже яйца, для навару. Деликатно это блюдо называлось-шулюм. Зрелище было всегда колоритным, ибо из кастрюли всегда торчали то лапы зайцев, то ноги гусей канадских, то тушки вальдшнепов и гаршнепов, а то и голова поганки валялась рядом с печкой, в отходах и мусоре. Молодые желудки просили есть и переваривали практически все. К такому, сдобренному  перцем мясу, подавалась еще водка. И тогда в пищеводе,все горело, и шло как по маслу. Переход, километры тундры, опасности, все учитывалсь, тяжесть перехода тоже. Вовка был спецом по наливанию  в техсот граммовые кружки. Мы пили как взрослые, не показывая виду, что водка была неприятной. Это же Север, тут не пить, можно в нескольких случаях. Неизлечимо больной, в доску пьяный, труп.

Иного не дано. Что значит ты не пьешь? Что у тебя рта нет? Нука давай, давай, хоп, а говорил не пьешь. Да все ее пьют тут грешную. Ну и пили мы , и ничего. И охотились, и снова пили, и снова охотились, на гусей уток, крохалей, Не поднималась у меня рука только на лебедя, что то сказочно красивое было в этой царственно- белой птице. Никто и з нас даже не задумывался вскинуть ружье. Что то необычайное останавливало. Может моя память удерживала сказку  Алексея Толстого –гадкий утенок? Не знаю. Это же лебеди. А остальная дичь без раздумий, шла в суп. Даже потом в восмидесятых, в ситуации полуголода, аккурат у Мишкиной палатки, Колька монокль, убил глухаря, а его сучка Айна, его уперла и где то бросила, к нам в суп пошел серый баклан, или мартын, или …. В общем летающая водоплавающая, и глубоко ныряющая  утка, с далеко не утиным клювом. А тут в палатке, тепло, уютно, на столе шулюм,  Плюс по сто праведных с повтором, и главное ведь то что приключение ведь. Палатка, никого, кроме мороза за пологом, пахнет смолой, печка гудит.

14.После похода на Эбундак я прописался  у Вовки дома.

После похода с Дзюбиком и Славкой на Эбундак, я у Вовки как прописался дома. Приду поднимусь на второй этаж, и к парням в большую комнату, пройду. А там все, что меня интересует. И бинокль, и двенадцадка, и двадцатка, и фотоаппарат фед 4. И фотоувеличитель Ленинград, садись и печатай, шкура росомахи на стене.

Когда я был в пятом классе, отец учил меня делать фотографии. Для меня это великим таинством. Как же. Белая фотобумага, а превращается в запечатленный в мгновениях кусочек жизни. Потом через годы, берешь его в руки, и возвращаешься мысленно в то время. А на фото все подробности, и тогда память начинает воспроизводить то, что практически уже утратилось ею. Алискерово оставил в моем сердце неизгладимые . впечатления .

Вовка, как и я был непоседлив. Мишка, говорит, он, А пацаны на ручье напротив Кая, палатку поставили. Из транспортерной ленты,и брезента. Хочешь сходить?  Чего говорю спрашиваешь, конечно, говорю. Ну, тогда Возьмем с собой Гошку, или Ромку Мушарапова и пойдем.  А что там спрашиваю интересного, на том ручье?и 

Да ничего такого особенного, только я там еще ни разу не был, говорит Вовка.  Напротив Кая, распадок, там.

Может убьем чего нибудь, Вовка фыркнул, ноги и время, говорит. Мне же все тогда казалось непролазными лесными чащами, неизведанными потайными тропами  и кишащей в лесу дичью. Да, дичи было много, разной, особенно летающей. В весенний час перелета,  над Анюем  и по берегам его на озерах , в затоках, в ярах, по всей территории  лета. От птицы тундра шевелилась словно живая. Впервые все видя это, я терялся. Ну где можно еще увидеть стадо гусей в триста, четыреста голов? Только от хлопанья крыльев, когда они разом взлетают, страшно становится. Небо делается черным от хлопанья крыльев, гогота, и тотального взлета гусей вверх. Всю картину не передать словами. Не хочу цинично описывать сцены методичного  истребления дичи. Я никогда не бил ее для развлечения или удовольствия только в порядке надобности. Естественно я понимаю что человеку живущему в городе, трудно понять, как это настрелять сотню куликов на  суп,  однако есть дробь бекасин, и если есть дробь, то бекас это тот самый кулик, или дичь боровая, лучше которой нет. Можно себе представить поле усыпанное мелкой птицей, которой просто тьма. Выстрел-12, 10, а то и 15 штук есть. Шкурку прочь, потом тушки на палочку и шашлык на угольях, или казанок на пять литров, или ведро начистишь в него картошки, киданешь лаврушки, перца, после бекасов два три десятка. Такая еда как семечки. На охоте у доброго охотника ничего не пропадает. Ну кто себе может позволить подобную роскошь. Погода ясная, солнышко греет, птица на гнездо начинает садиться. А у тебя настроение плюс, аж через край, еды вокруг – выберай. Утки шелохвостни, марьянки, курочка-лысуха, селезни, кряквы серые, поганки, крохали, бакланы, гуси канадские, лебеди, журавли, гагары. Все это кричит, гогочет, летает  и поет. И от этого счастье переливается через край. Солнышко греет. Ветра как такового нет совсем, легкий почти неощутимый ветерок. И просторы, бескрайние необъятные, красота неописуемая, воздух наполненный самой жизнью, зарождением ее.  Эти флюиды ощущаешь всеми фибрами души. Она поет наполняется чем то непередаваемым, в груди становится тесно. Всех хочется обнять, петь, танцевать. Хочется взлететь под облака, зависнуть в открытом просторе, и быть как эти птицы, свободным и высоко летающим.  Что интересно в тех ощущениях, все во всем. Живет движется и в во всем этом нет насилия.

Нет насаждения злой воли. Нет уничтожения повсеместного. Когда например ружье твое издает грохочущий звук, на мгновенье замирает весь окружающий мир, как бы от удивления, потом только, спустя секунды хлопанье крыльев, гогот, и шум взлетающих тел.

13.Волки, тут где-то близко олени.

Волки,? где то близко олени, говорит Санька, Мы тихо стаскивали с дерева ружья, перезаряжая их пулями. Дале-кова то говорит Санька. Мы  приготовились на счет 1,2,3, тудудух..х  прозвучал залп волки мгновенно раствори-лись в снежной пыли, как приведения. Зато справа по направлению от вездехода  появилась фигура человека, идущего к нам. Будь проклята ты Колыма, слышалось по белому безмолвию, с твоей непокорной проиродой, Голосил  Вовка, Вот черт бесшабашный, говорит Сашка, Хоть бы в полынью не провалился.  Но Вовка как ни в чем ни бывало, притопал и спрашивает, чего стреляли то? Волки, говорит Славка, да будет то трепаться, что им тут делать, недоверчиво говорит Дзюбик. Вовка был под хмельком, и как гласит пословица, перефразирую, ему все было по колено. В данной ситуации снег, мороз, полынья и волки. Ну какие волки , если в кармане водки –сколько хочешь. Мы зашли в палатку, подогрели кашу, разлили по дозе , тяпнули, поели. Завалились на нары и Сашка снова взялся за анекдоты. Но тут перебивая его голос завабил волк. О, говорю, слышишь? А ты , какие волки, передразнил я Дзюбу.  Вовка  привалившись к стенке палатки спал с открытым ртом. Алкоголь наконец уморил его. Не трогайте его говорит Санька, пусть.  Кастрюлю вычистили, выскребли,  и Налив воды положили остатки вермишели, рожки, макароны, смешав все, чтоб больше было, заправили тушенкой. Еда же все таки.

 Энтузиазм наш подходил к концу. В банке из под шпрот догорала последняя восковая свеча. У Саньки в вездеходе была только коногонка, шахтерская. Остывшая на морозе. Проку от нее было не много и за ней еще надо было топать. Мы валялись без света на нарах. Молчали. Как вдруг ночную тишину разорвал шум движущегося вездехода. Насветив фарами стенку палатки он остановился. Полог отсунулся и в палатку заглянул Дзюбик средний. Живые, было его первое слово .Потом  он увидел что нас больше чем трое и вопросительно посмотрел на Саньку. Я вездеходчик с Илирнея говорит Санька. Емельянов моя фамилия. На 7е не доехал до поселка. Сдох двигатель. Если бы не пацаны на счастье , не знаю. Как бы мы эти дни продержались бы. Ну что там? Послышался голос старшего Дзюбы,Сашки.  Живые был Серегин ответ, Да еще вездеходчика  с пассажиром поддерживали эти три дня. Для меня то было счастьем, что вездеход за нами пришел, мы то на день уже больше нормы, были вне Алискерова,  Самый старший Дзюба  оценивая ситуацию, зная бесшабашность своего младшего сына, послал за ним вездеход. Ему то хорошо было известно, что такое тундра в пятидесятиградусный мороз.

Загрузка в ГТТ была делом нескольких минут. Ох и какое же счастье было ехать в вездеходе.  Мы не ехали а плыли как по волнам.  Подобрав по дороге санки, которые я смастерил для собак, вездеход как по мановению волшебной палочки остановился у моего дома, через  пару десятков минут. Мишка, давай домой скомандовал Серега,   Юрию Ивановичу, привет, я вылез мне подали ружье и рюкзак, Вездеход взревев, обдал меня гарью, заклокотал дальше по улице. Я перешел через дорогу, подошел к своим дверям и постучался. О Мишуня, говорит мама, Юра, наш охотник вернулся. А где же дичь? Ой говорю мама, хорошо, что я хоть Вернулся. А то . Я помолчал. Только теперь до меня стало доходить, в какую глупую авантюру меня спихнуло, и вынесло на счастье невредимым. Морозы тогда на 7е ноября1971года были лютыми. Замерзнуть нам было э л е м е н т а р н о ! Счастье все таки сопутствовало мне. Север учил меня разуму, практичности, Умению что то оставлять про запас, на всякий пожарный, на всякий непредвиденный случай. Я счастлив, что наматывал эти уроки жизни себе на лебедку, Как потом мне все это пригодилось , в моих путешествиях по Анюю, Вовке Дзюбе повезло меньше,

Как то взяв с собой ружье, рюкзак, и собаку, он пошел в очередной раз на охоту и не вернулся. Десять лет его искали братья по всему северу. Но так и не нашли. Окончив 9й класс, я уехал поступать в Питер, Славка Егоров

Поступил в техникум и стал горным мастером.

А я вернулся в Билибино, уже после

12.Портянки я научился мотать быстро. Портянки я научился мотать быстро. Достаточно было того первого раза на Кае , когда я как ужаленный убегал от медведя, носки тогда сбились на стопе в ком, пятки голой кожей, какой бы та не была толстой терлись внутреннюю поверхность сапога. Одного раза было достаточно. Я не то что бы научился портянки наматывать. Я наматывал их с особым шиком, расправляя каждую морщинку на них, оправляя материал так, что ходить можно было долго, не переобуваясь. Уже в армии увидев как я управился с сапогами, прапорщик просто мне сказал, легко тебе служить будет. И оказался прав. Но сейчас мы выходим из прогретой палатки, на морозный воздух, Необходимо распределить силы для охоты. Только, сейчас я понимаю, что мне тогда пропасть в белом безмолвии не составляло особого труда. Я тогда толком не знал как домой то возвращаться с Эбундака этого. Да и если бы меня одного отправить назад неизвестно вернулся бы я , или нет. Вот мы вышли на террасу, Санька говорит вы влево идите, в обход леса, а я вам навстречу выйду. Я иду за Славиком, мне потеряться то боязно, первый раз же. Сердце в груди дупает, иду, оглядываюсь все ориентиры примечаю. Егоркин мне говорит , не дрейфь Мишка, я тут несколько раз рыбу ловил. Летом тут красота неописуемая , река делает поворот и делит свой срединный остров на множество мелких, разрезая их, артериями водных проток. Новичку тут можно пропасть однозначно. В сопках ориентир можно держать по компасу, или только по движению реки, заранее зная что, домик смотрителя аэропорта где то, ниже на 15, 20км по течению. А так –дело швах. Солнце в небе висело как огромный колобок из сказки. Мороз душил всё. Выходящий изо рта пар, оседал на ресницах. Дышать было как то непривычно, вдыхаемый воздух был похож на стекловату, когда ее берешь голыми руками. С таким чувством он проникал в горло. Лес словно вымер, или вымерз. Ни движения. Ни белок ни куниц, ни соболей, ни лосей, мы тогда не встречали. Заяц вспугнутый нами вылетел и пошел скачками , поднимая пыль. Ну где там стрелять мне по движущейся мишени. Куда? Что такое упреждение я еще не знал, беспомощно смотря ему вслед, Дзюбик спросил , чего не стреляли? Я пожал плечами, сказать не умею, не поворачивался язык. Что же ты за охотник если с оружием обращаться не умеешь. Мне вспомнился Ростов на Дону, своя пневматичка, стрелба по воробьям. Но они же сидели, а не летали. А тут заяц, и бегает как умалишенный, попробуй попади. Мы шли по кромке леса, в надежде что еще выскочит пару штук, но наши ожидания были тщетными. Зато впереди хлопнул выстрел. Именно хлопнул ибо на большом морозе, сухость и разрежение воздуха делали своё дело. Мы ускорили шаг. Может Санька его, нашего, убил? Ага, говорит Вовка, держи карман шире. У Сашки Емельянова была двенадцатка ручной работы, с ореховым прикладом, Чем он видно было гордился. Но заяц у него тоже – ушел, как говорят охотники. На морозе было просто холодно. Скорее в палатку, скорее к печке. Там каша, тепло, к черту такую охоту, думалось мне. Мы бродили где то около двух часов. Холодно не было но лицо уже заиндевело, 17% нехватки кислорода отнимало у меня еще не привыкшего немало сил. Север не жаловал слабых, он их пробовал на прочность, те, кто не выдерживал- уезжали, дождавшись конца контракта. Но. Тем кому он был по вкусу, прирастали там навсегда. И не важно сколько у тебя пядей во лбу, семь, или одна. Найдется тебе работа по твоему уровню понятий, сил и заинтересованности. На севере важно не что умеешь делать, а как. Попустительство, не говоря уж о разгильдяйстве, каралось смертью. Не оделся, как полагается, минимум- приморозил нос, щеки. В худшем случае отморозил пальцы на ногах, приблизительности север не терпел. Ошибки моих друзей, на моих глазах превращались в смертельный исход. Любое дело сделанное на авось, выходило тебе же, боком. Меня, спасала от несчастных случаев, моя природная смекалистость и интуиция. Какое то внутреннее чувство, подсказывало мне, как поступить. Тот который был надо мною сверху, Т.е. рука водящая, много раз давал мне шансы либо выжить либо избежать опасности. А она подстерегала на каждом шагу, особенно в тундре. Это летом, а о зиме и говорить нечего. Север надо было попробовать на вкус, не каждому он был по зубам. Мне потом после многих дней и ночей проведенных под открытым небом северных широт, поездка в материковскую зону, казалась детской забавой. В средней полосе России каждый кустик тебя укроет и сбережет, при минимуме энерго затрат. А север – всегда будет пробовать тебя на прочность. Мы возвращались к палатке пустые. Санька сам ничего не говорил, понимая что разговорами брюхо не наполнишь. У нас, несовершеннолетних, еще не было достаточно ума, для оценки сложившейся ситуации. Сашка если что и додумывал, то виду не показывал. Он был балагуром, оптимистом, или просто не показывал виду. Я так и не смог его тогда

11.Палатка была натоплена.

Палатка, продолжение. Чижи это сшитые из пыжика мехом вовнутрь, такие теплые меховые носки-гольфы, закрывающие две третьих голени. До колен они не доходят ну может десять сантиметров. Кожа у них мяконькая  великолепной ручной выделки. Пыжик сам по себе мех ценный, для того что бы его добыть надо забить беременную оленуху, и шкурка та с олененка из брюха оленухи. Тогда такое себе могли позволить только жившие там чукчи, а русские у них покупали, или выменивали подобного рода изделия на спирт или водку. Дзюба-отец был главным геологом прииска. Ну как у него не будет в доме чижей, которые обеспечивали сто процентов сохранности ног? Мороз тогда на 7 ноября с тридцати градусного стал усиливаться на наших глазах и упал как там говорят, до  минус пятидесяти пяти. Термометра у нас не было  но всегда когда мороз давит ниже 50, на земле образуются облака тумана, когда же он ниже минус 60 тогда туманная мгла разливается сплошь. Вовка ушел , взяв с собой только геотопорик. Сашка уже заканчивал едение когда в полог ввалился Дзюбик с новеньким. Глаза у него были как у перепуганной птицы, щеки приморожены, почернели немного. Одет он был в брюки, болоньевую куртку  кроличью шапку и перчатки. Если бы не мы в тот момент то угроза его жизни была ясной. Он понимал создавшуюся ситуацию  и напоминал в тот момент беспомощного, потерявшего под ногами , опору. Меня зовут Володя, сказал он . Давай ка за стол говорю, первое это подкрепись сначала. Володя с чувством какой то затравленности сел и начал хлебать уху. А Дзюбик  из одного кармана достает пол литра, из другого, из одного валенка еше, и из другого. Во, говорю блин , ну ты даешь. А чего добру пропадать то? Был ответ , там ее полный вездеход. Правильно,  говорит Сашка Емельянов, праздник то у нас удвоенный, 7-е + наше спасение. Я тогда говорю ,  а что рации то у вас с собой нет? Есть, как же это нет. Только тут сопки, мы в самой низине. Нет связи хоть убей, гуляют все. Я на позывных аж аккумулятор посадил. Дохлый номер никто на связь не выходит. Дзюбик тем временем открывает бутылку,  и разливает ее всем.  Выпили.  Стало хорошо, Володя, новенький, повеселел. Понял он что угроза нависающая над его жизнью, отпала сама собой. Тут, у нас можно было не замерзнуть от стужи, пятеро, это не двое замерзающих в поломанном вездеходе среди сопок. Ну где ему в ботиночках в такую стужу. Да и куда бы он пошел. Наверное он был в каком то внутреннем  раздумье. Разговаривал мало. Как только мы уступили ему место на нарах, он завалился на них и затих. Мы в карты играем, кто проиграет тому не наливают. Он лежит тихо, потом мы поднесли ему он выпил, еще через момент он выпил, и алкоголь взял над ним верх. Его разморило, он уснул.

В карты нам играть надоело, Сашке Емельянову  стукнуло рассказывать нам анекдоты. Как он начал нам их выдавать пачками. Мы ржем как кони, хорошо,  Санька то тоже понимал, что их ожидало бы, не найди он нас.

Настроение у всех класс. Сколько прошло часов, никто не знает . Да и не было причины решать какие то там задачи. Я встал вычистил кастрюлю, вышел наколол в нее льда, и поставил на огонь. Как то у меня выходило, что  я на какой то момент старался предвидеть ситуацию. В воду пошла перловая каша , масло и банка тушенки. Я про себя размышлял так: перловка на исходе, но есть еще 4 банки тушенки и пачка вермишели, кусок сливочного масла , банка растворимого кофе, чай. Все. Как продержимся. Как бы читая мои мысли Саня Емельянов, говорит, продуктов то у вас не густо, Хлеба еще булка. Что это на пятерых. И тут я начинал понимать, какую авантюру мы закрутили себе сами. Ну съедим все. Хорошо если удастся подстрелить пару  или одного зайца, а если нет. А на обратную дорогу, еды? А что мужики будут есть. И мороз такой, что носа не высунешь. Где там топать километры.  Что же предпринять, Завтра на охоту идем, хоть какой мороз. Санька Меня как бы понял и говорит. Мороз большой, зайцы бегают, греются холодно им. Разобьемся на пары и пойдем, Вы тут лесок обойдете, а я на засидке подежурю, на меня что ни будь да выскочит. Каша в кастрюле пыхтела, пахло тушонкой но есть не хотелось. Я отставил ее на сделанный рядом приполок, чтоб не сгорела.

Мы расположились на нарах поперек , а не вдоль, что то примостив себе под ноги , уж не помню что. И

10. Только по  пояс в снегу, понимаешь, что смерть рядом.

Пропихиваясь буквально по пояс в снегу, я начинал понимать, на собственном шкуре как это замерзнуть в сильный мороз. Но уже показалась черная крыша палатки, до нее остается уж 15-20 метров,  а я как беспомощный застрял в снегу и сижу в бессилии как дурак. Из под палатки прямо на меня выскочил белый пушистый заяц, никогда не видевший  человека. Он был так близко, что я видел его распушенные как у старого деда белые усы. Стянуть с плеча ружье и выстрелить у меня не было никаких сил. Тфу, громко сказал я , страдая то собственного бессилия. Заяц подскочив, с места задал такого стрекача, что теперь в него и попасть то было невозможно. До палатки  я добрел наверное на резервных возможностях. Отодвинув полог, увидел нары, Они в сиюмоментный миг были моим спасением. Повесив у входа ружья на рядом стоящее дерево, я вошел повалился на голые доски и провалился в сон, не снимая ссебя верхней одежды.  Мальчишки растапливали печку, что то еще делали, я-спал. Сколько так длилось не помню.  Проснулся от душившей меня как в бане жары. Пацаны спали рядом, уже раздетые до спорт костюмов. Ух, дышать было нечем от раскаленной до красна печки. Во рту все пересохло, хотелось пить. У печки стояла закопченная пятилитровая кастрюля для воды, я взял ее, топор и накинув штормовку вышел на  воздух. Мороз был градусов тридцать по цельсию. В десяти мерах  от палатки лежал на речке панцирем лед. Я на него ступил без боязни провалиться, зная что он меня выдержит. Пройдя метров двадцать, я начал долбить лунку. Бью, бью ее чертовую , а воды все нет. Вот думаю холера, вернулся на берег взял ружье и снова как на Кае  в лунку бах, бах, мало, я тогда заряжаю жаканы, и снова бах, бах. Показалась вода. Расширив топором побольше отверстие набираю, и вдруг в тишине северного безмолвия слышу крик человека. Э,,эй . Я продолжаю свое, а сам глазами ищу кто же это может тут кричать. Смотрю метров за четыреста, человека видно погода ясная такая,  эээй снова кричит он.

Я ему показываю руками , что орешь. А он мне машет, иди мол сюда. Смотрю, а рядом с ним вездеход стоит.

Ну блин думаю, у него техника под боком, а я иди к нему. Надо –сам приволочится. Взял кастрюлю топор ружье и вернулся к палатке. Мне то дурню невдомек  что там что то произошло. Прихожу пацаны курят и спрашивают, что там такое? Да, говорю, за речкой вездеход стоит и мужик какой то около. Надо,  приедет Вовка Дзюба, выпустил клуб густого папиросного дыма. Я поставил кастрюлю на печку. Отлил из нее воды для чая , и говорю я ребята, голодный как собака, может сварганим чего нибудь. Ну конечно говорит Славка, я тоже чего нибудь бы перекусил. А хотите я сейчас такую уху донскую сварганю. Что вас за уши не оттянешь от котелка.  Ну конечно, говорят пацаны, а что для этого надо.? Я из рюкзака достал  лук, лавровый лист перец и пять хариусов, из тех что мы ловили с Васькой Поповым на Кае. Хариус был немного присолен, Черт говорю, картошка у меня как камень, замерзла . Так ничего страшного, говорят хлопцы, когда вода закипит кинешь ее мороженую в кипящую воду и она точно такая как вареная делается. Я так и сделал. Много ли надо уменья для приготовления ухи? Луковица целиком, картофель, и немного перловой каши для сытости. Ну и рыба, с приправами. Через буквально сорок ,пятьдесят минут, уха была готова. Прежде чем кинуть рыбу в кастрюлю,я ее  почастиковал. Варилась она до всплытия Потом когда по палатке пошел аромат, пацаны стали готовить стол.

Каждому кружка, ложка, хлеб. Три алюминиевые миски мы нашли в палатке на полках. Уху разливали кружкой

Вовка достает начатую на биваке бутылку водки и торжественно разливает всем по порции. Я уселся вкруг.

Кружки поднесли и вместо тоста кто то сказал : ну, с Богом. Выпили. В уху перчика я не пожалел. Картошка была чуть со сладковатым привкусом. Но за перцем и перловкой, да еще каждому по хорошему куску рыбы, это был класс! Вовка разлил остатки по кружкам. Мы тяпнули и от сытости, и от водки нас чуть развезло. Откуда  на столе появились карты-

9.За первым прижимом на той стороне  реки виделся густой лес.

За первым прижимом на той стороне реки виделся густой  лес,  я уж не первый раз подмечал, что леса по берегам было намного больше, чем если отходить дальше от берега. В основном тут росли только лиственницы, стланик,  кустами  рос на сопках в изобилии , карликовая березка встречалась редко  и была такой несчастной что на нее жалко было смотреть. Местами, в основном в низинах росли тополя, и грибов под ними было неимоверное множество. Для человека там никогда не бывшего не понятно как можно насобирать грибов столько – сколько можешь унести, как можно наловить на удочку  рыбы столько что рука просто начинает отваливаться. По грибам в хорошее лето просто было жалко ходить. Но это все –летом,  а пока мы  идем по зимнику в сторону  Илирнея  на Эбундак.  Хорошо одетые, топаем нам тепло  и настроение чудесное.

Ну как же мы покорители севера,  земля крутится у нас под ногами  легко. Да и вообще  -нам же все можно.

Мы же уже с оружием , нам ничего никто не запрещает. Сзади по дороге, нас догонял  КА_700  кировец, который тут на севере был незаменим. Поровнявшись с нами, он остановился. Пацаны вы куда это в мороз да еще на праздники, топаете? Да в палатку  на Эбундаке которая, говорит Вовка, Здорово дядя Петя. А, Дзюба, ты что ль? Я, я отвечает Вовка. А я Егоров, говорит славка, вы моего отца знаете, а потом показывая на меня говорит а этот парень только приехал к нам в Алискерово. Вот мы ему и хотим тут наши места заповедные показать. Ну Может вас подбросить пару километров, Да не е, за всех отвечает Вовка, Мы сами дойдем. Спасибо.  Ка700 укатил, обдав нас запахом солярки, и облаком снежной пыли. Это, говорит Вовка дядя Петя Жеряков. Кальмаровец. А чего ты говорю не попросил его нас подвезти? Да сами дойдем, что мы маленькие.

Сколько еще топать я уже приблизительно знал. Прилично. Эх надо было чтоб он нас подбросил. Все таки.

Монотонная дорога быстро нам набила ноги, идти было просто неинтересно. Ну идем мы  а  навстречу хоть бы олень какой глупый выскочил для разнообразия . У нас одних патронов больше сотни. Темнело как по мановению волшебной руки. Сероватый совершенно безветренный день, незаметно превратился в ночь. Я сначала не обращал внимания, на  резкую  перемену  времени. Но через какой то час темень навалилась такая, что пришлось разжигать костер, Вовка засуетился у костра, подтаскивая к нему все больше дров. Мы расселись, организовав привал. Я достал банку бычков в томате, открыл ее она несмотря на то что томат был соленый, промерзла насквозь. Во, говорю банка с томатом совсем замерзла.  Вовка достал бутылку водки, и налив в кружку  граммов 150 протянул ее мне. Я ее нюхнул, как говорят на севере  и опрокинул в рот , так же как , это делают тут все взрослые за мной выпил Славик. Пока Вовка  наливал себе, я  разогревал  бычков в замерзшем томате. И тут приключился памятный мне на всю жизнь момент. Смотрю я на бычков –они на огне кипят. Беру алюминиевую ложку, зачерпываю, подношу ко рту  ложка –холодная , что думаю за черт , еще раз. Сую ложку в кипящих бычков, подношу ко рту, а они в изморози. Ну, блин, чудеса. Ты не Удивляйся, говорит мне Вовка, а ешь. Тут на морозе торцом прощелкал, и поминай как звали. Это  тебе не материк. Водка между делом , начала разливаться по всему телу горячей волной. Стало тепло, костер давал много жару. На душе стало веселей. Будь проклята ты Колыма, со своей непокорной природой, свихнуться тут можно с ума,

От страшной и лютой погоды.  Кто был автором я так и по сегодня не знаю. Тогда все песни записывали на магнитофоны,  и заучивали с них же. Может, это песни были от сосланных на Колыму тогда 

8.Учеба первой четверти подходила концу.

Учеба первой четверти подходила к концу. Концентрация  внимания ко мне,  не ослабевала. Я от этого немного пижонил но не зазнавался. У девчонок  доминирующим лидером была Оля Ананьина. Сама  симпатичная, идеально сложенная она во мне будила какие то еще не познанные чувства. Помню нашего физкультурника , Олега Васильевича, по кличке Карандаш. У него все было вложено в физкультуру. Вся его жизнь –физ –ра.  Он был помешан на спортивных достижениях, И если он видел что ты любил спорт, то тебе можно было все. И вот у нас первая  встреча с девчонками на поле. Ну все как обычно, и тут выходит Ольга.

Я посмотрел на нее и что то такое зашевелилось у меня внутри. Как она была сложена. Не передать словами.

Все ее формы бросались в глаза. Фигура классической  статуи. Девственная грудь упруго пружинила под бюстгальтером,  Бедра и талия имели такую разницу, что если вести по талии, то рука никогда не соскользнет с выступающего бедра. Ясно что все внимание было на неё. Это был такой мощный магнит. Ооо

Тут я понял что она мне нравится. Что то теплое промелькнуло между нами. И начало звучать нотой понятной только нам . Всем этим, к сожалению чувствам не суждено было перерасти в светлую юношескую любовь. Все мое внимание наверно замечала не только Ольга. Как то ко мне подошел  Саня Ненашев и говорит. Мишка, на Ольгу не пялься, с ней Юрка Гончаров ходит, это его девченка. Я говорю, а что он ее купил? Нет говорит Сашка, он мне ее поручил охранять от всех. Его же нет, он на материк уехал поступать.

Смотри, в морду получишь. От кого, я по натуре был драчлив и не уступал никому, Ну, От тебя что ли? Может и от меня, говорит  Сашка. Нее, говорит от Юрки как приедет. На том и разошлись. Мне было как то необычно усваивать подобное, Что это еще за собственности такие? Что он ее купил что ли? Ну а меж тем мы потихоньку  подготавливали себе для встреч почву. Помню снег падает ,все гуляют, Оля начала похаживать мимо моего дома с Таней Нуянзовой.  Я её-бах снежком и началось. Визг, писк, а потом мы брякнулись в снег и она была так близко, что я видел как на ее раскрасневшимся лице тают снежинки.

Губы ее открылись, для  поцелуя, секунду-другую я упустил. И она как бы устыдившись, закрыла себе лицо руками. Мы встали что то близкое соединяло нас. Я обуреваемый этим неведомым, говорю ей  Оля, идем к нам, Дома никого. Мама придет в 10 вечера. Идем говорит. Оборачивается и говорит Татьяне с Верунькой Тереховой , девчата идем к Мишке? Они –идем конечно. И мы заходим к нам. У нас везде порядок, на печке стоит целый казанок плова, мамуся наготовила. Я их давай угощать. Поели, Оля заварила по северному чай 3 слона. Попили. Девченки уселись на моей кровати, и рассматривают мой  Арсенал военный. Оля спрашивает

Ты что Великий охотник Чунгачгук? Не говорю я, я простой начинающий траппер.  О говорят девчонки, а когда та нам лису убьешь? Какую спрашиваю, Ну рыжую такую, огневку. И тут Веруня говорит, Юрка тебе обещал, но так и не убил. Черт, опять Юрка. Я тогда Ольге просто, Вы встречаетесь? Да говорит, только он же на материк уехал, вернется ли? Оля от этой темы как то стала меньше, как перестала бы  быть большой  а стала маленькой. Чувствовалось, что эта тема ей не по душе. Мы то тут есть, и будем и сегодня и завтра, А кто знает приедет ли Юрка. Оля помню встала и чтобы сменить тему, пошла на кухню мыть посуду. Жаль что так получилось, но тут пришла моя Мама, и девчонки засобирались домой. Мама тоже отметила Олю, хорошая девочка, говорит, понравилась мне. Но, увы, не судьба. Разошлись потом наши пути по стечению обстоятельств. И когда я приехал уже после армии,  Оля, увы 10 дней как вышла за муж. Эх сколько же горя было на моей душе, только память помнит моя все.

Ну вот