Георгий Голубенко Сб.рассказов Рыжий город или Новые одесские рассказы.
"Зеленый лук и одно красное яблоко".
Не знаю, что так пугает многих артистов и музыкантов, которые говорят,
что всегда с особым волнением едут выступать в Одессу, но вот почему
начиная с далекого тысяча девятьсот шестьдесят восьмого года ни разу
не приезжал в наш город знаменитый скрипач Гутников со своей
пианисткой Мещерской, я знаю точно. Они боялись меня.
Впрочем, все по порядку. Я учился тогда в Одесской государственной
консерватории. Красиво? А вы как думали?.. Это уже потом я стал
советским драматургом, а вначале родители все же пытались сделать из
меня культурного человека. Желательно скрипача. Правда, мой педагог -
профессор Лео Давыдович Лембергский - сразу распознал безнадежность
этих попыток, поэтому во время занятий старался научить меня хоть
чему-нибудь полезному для жизни.
- Смотри сюда, мальчик, и запоминай, - говорил, бывало, мой
шестидесятилетний наставник мне, восемнадцатилетнему пацану, доставая
из своего скрипичного футляра луковицу и яблоко. - Мой дед съедал во
время обеда одну зеленую луковицу и одно красное яблоко - и дожил до
ста лет. Мой отец съедал во время обеда одну зеленую луковицу и одно
красное яблоко - и дожил до ста одного года. Я тоже съедаю во время
обеда одну зеленую луковицу и одно красное яблоко, и вот ты увидишь...
Хотя ты, конечно же, не увидишь...
Я незаметно посмеивался, и, между прочим, совершенно напрасно. Прошло
тридцать лет, а мой профессор по-прежнему съедает где-то в далеком
Израиле во время обеда свою зеленую луковицу и свое красное яблоко и
уже готовится побить семейный рекорд долголетия, установленный его
отцом и дедом, а что касается меня... Боюсь, мне теперь уже
действительно нужно сильно постараться, чтобы это увидеть...
Вообще, я любил учиться в Одесской государственной консерватории.
Потому что государственной она была в последнюю очередь. В первую
очередь она была одесской.
<<Декан Рувимчик - редкий козел!>> - было написано на стене нашего
консерваторского туалета. <<Сам ты козел! Декан Рувимчик>> - было
написано ниже. В классе контрабасов висел транспарант, который
приводил в ужас всю нашу кафедру марксизма-ленинизма: <<Ничего не знаю
лучше контрабаса. Готов слушать его день и ночь. Удивительный,
нечеловеческий инструмент!>> - и подпись: <<Лейбин>>. А какие,
собственно, основания были его снимать, если Лейбин была фамилия
преподавателя контрабаса?..
Мы, студенты, жили с нашими педагогами одной семьей, постоянно
пытались шутить и все как один мечтали о славе. Слава имела конкретные
очертания. И называлась она - сцена Одесской филармонии. Выступать там
было пределом наших мечтаний. Поэтому все, что произошло в тот день
одна тысяча девятьсот шестьдесят восьмого года, я помню очень хорошо.
Или почти все...
- Ну что ж, мальчик, поздравляю тебя! - сказал мой профессор. -
Сегодня ты впервые выходишь на филармоническую сцену!
- Как?.. - задохнулся я. - А что же я буду там играть?
- Ничего, - ответил профессор. - Ты будешь там ноты переворачивать.
Играть будет Гутников. Нужно помочь его пианистке.
Для тех, кто не в курсе, рассказываю: скрипач обычно во время концерта
играет все наизусть. Его аккомпаниатор - по нотам. Переворачивать их
приглашают кого-нибудь из местных. Ну не возить же с собой на гастроли
такую малозначительную фигуру...
Конечно, это было не совсем то, о чем я мечтал. Но я живо представил
себе, как вечером я выхожу на сцену Одесской филармонии, и одна
знакомая девушка, сидящая в зале, увидит... Ну, в общем, за полчаса до
концерта я уже переминался с ноги на ногу за кулисами филармонии, с
тревогой прислушиваясь к шуму, доносящемуся из переполненного
зрительного зала. Потом появились ослепительные Гутников и Мещерская.
Она - в роскошном концертном платье, он - в строгом фраке, но с
настоящим Страдивари в руках.
- Здра-а-авствуйте, - поздоровался я, заикаясь от волнения. - Я тут
пе-ереворачивать...
- Знаем, знаем, - сказала пианистка. - Зачем же вы так волнуетесь,
молодой человек? Ноты читать умеете? Значит, когда увидите, что я
доигрываю страницу, перевернете. И еще: у меня длинное платье,
поэтому, когда я буду вставать со стула, чтобы поклониться,
отодвигайте, пожалуйста, стул. Вот, собственно, и все. Ваш профессор
сказал, что вы человек способный. Думаю, справитесь... Да, и еще: я вас
очень прошу, когда мы будем уходить со сцены, уходите, пожалуйста,
первым. Потом ухожу я, и только потом уже солист. Понимаете? Чтобы все
аплодисменты достались солисту. И вообще, ваша главная задача - нам не
мешать.
- О чем ты, Мила? - улыбнулся маэстро. - Ну как он может нам помешать?..
Ох, не нужно ему было это говорить! Уже через несколько минут жизнь
показала, что в этом смысле он явно недооценивал мои возможности.
Под бурные аплодисменты мы вышли на сцену, я, как и положено
переворачивающему ноты, уселся слева от пианистки,
Читать далее...