[источник]
Эксперименты в "крысином городе" Джона Б. Колхауна (John B. Calhone) были специально спланированы так, чтобы особям от социальной дезорганизации было нельзя уйти, а перестроиться она не смогла. Он создал условия, при которых плотность лабораторных крыс вдвое превысила нормальную для помещения 3 х 4 м., и наблюдал социальное поведение в условиях переуплотнения в течение последующих 16 мес. В серии из 3-х опытов 32 или 56 крыс помещались в загон 3 на 4 м., разделенный пандусами на 4 секции. Пандусы позволяли крысам переходить из секции 1 в секцию 2, оттуда в 3 и оттуда – в 4; соответственно, секции 2 и 3 были проходными, 1 и 4 конечными. Через перегородки между секциями пропускали электроток, поэтому перелезание через пандусы исключалось.
Во всех секциях были кормушки, поилки, и укрытия для гнезд, средства к существованию были в изобилии. Нормальная плотность в такой колонии была 12 взрослых крыс; Колхаун в каждый отсек поместил 12 крыс и позволил им размножаться, когда общая численность достигла 80, вновь рождающиеся молодые удалялись, так что численность оставалась постоянной. Далее в течение 16 месяцев наблюдали за крысами, существующими в условиях перенаселения.
Важно не забывать, что на деле плотность крыс не была чрезмерной, а скорее, вполне умеренной. Если бы крысы не препятствовали друг другу, они могли б равномерно распределиться с плотностью 20 экз./отсек. Но крысы, как им положено быстро распределялись на доминантов и подчинённых, и доминанты, добившиеся максимального ранга в одном из конечных загонов, становились своего рода «лендлордами» - они могли сохранять своё положение и свою территорию (весь загон) с минимальной затратой сил, просто контролируя вход и атакуя любого самца, осмелившегося ступить на пандус.
[показать]
Самки, не входящие в систему иерархии, равномерно распределялись по всем отсекам. Доминант в конечных загонах оставался только один, так что он получал гарем из 8 или 12 самок, и, понятное дело, не пытался менять статус кво. Чтоб другие самцы не посягнули на их собственность, земельную и половую, доминанты конечных отсеков спали у самого входа и были всегда начеку.
Иногда в конечных отсеках оставалось несколько других самцов. Они были в самом подчинённом положении, всё время проводили с самками в гнёздах, выходили только поесть и тогда, когда нет возможности столкнуться с доминантами, не делали никаких попыток спаривания с самками и т.п. Самки в конечных отсеках были нормальными матерями, они строили удобные гнёзда, кормили и защищали своё потомство. Репродукция здесь шла нормально и больше половины рождённых крысят выжили.
А вот оставшиеся 60 крыс перенаселили два «проходных» отсека. И их поведение характеризовалось разнообразными аномалиями, которые Колхаун охарактеризовал как «behavioural sink» - поведенческая клоака. По мнению автора, поведенческая клоака «усугубляет все формы патологии, которые можно обычно наблюдать в группе» (на самом деле – лишь при социальной дезорганизации, когда система-социум теряет устойчивость, это следствие дестабилизации структуры, а не переуплотнения как такового, см. ниже – В.К.).
1. Агрессия. В отсеках 2-3 обычные для крыс отношения агрессивного доминирования развивались явно аномально. Агрессивное поведение доминантов здесь наиболее соответствовало норме, но даже у них были вспышки аберрантного поведения. Временами они как будто «сходили с ума», нападали на самок, крысят, и менее активных самцов, и у них появлялась склонность кусать за хвосты других крыс, что в природе им вовсе не свойственно. А чего бы господа, нам не взять по хлысту, и постегать прохожих на мосту…
2. Подчинённые особи всячески избегали агрессивных конфликтов, связанных с доминированием. Одна из таких групп внешне была в хорошем состоянии, упитанные, с мехом без проплешин и покусов, вызванных активным участием в схватках. Но в социальном плане они были пораженцами: они двигались, будто во сне, или состоянии гипнотического транса, игнорировали всех прочих крыс и даже самок, и даже если у тех был период течки, - а прочие крысы игнорировали их.
Другой группе субдоминантных самцов, напротив, была присуща повышенная активность, причём нервозно-импульсивного характера. Они всё время стремились спариться с самками незаметно для доминирующего самца, измученного борьбой за ранг (в норме успешное спаривание является следствием выигрывания агрессивных стычек и помимо этого почти невозможно). Колхаун их назвал «Probers» - испытатели. На атаки доминантов они практически не обращали внимание, просто вытерпливали их
Читать далее...