var succinct = \(x, y) x + y;
var verbose = function (x, y) return x + y; ;var numbers = generator
yield 1;
yield 2;
yield 3;
;
foreach (var n in numbers)
Output.writen;
foreach (var e in ["Array", " objects", " are", " iterable", "!"])
Output.write;
foreach (var ch in "Strings are iterable!")
Output.write;
[показать]
[показать]
[показать]
Огромный зал, наполненный народом. Все орут, толкаются, пьют что-то из пластиковых стаканчиков, пытаются хлопать. На сцене — никого, только инструменты. Играет музыка, просто бьет по ушам. Группа, которая должна была выступать, опаздывает на пять... десять... пятнадцать минут. Время от времени фанаты у сцены начинают свистеть, кричать имена солистов, аплодировать, чтобы напомнить о себе. Но, похоже, их никто не слышит. Обычное дело — задерживать концерт минимум на полчаса. Я стою неподалеку от сцены. Вокруг меня постоянное движение, мне приходится делать усилие, чтобы удержаться на ногах. На самом деле все происходящее вокруг меня не очень волнует. Более того, я не очень-то обращаю внимание на сцену, хотя взгляд мой устремлен туда весьма пристально (если смотреть со стороны), и может показаться, что преданная фанатка нетерпеливо ждет своих кумиров. Это не так. Вернее, это не совсем так.
Я жду. Но не выхода музыкантов и не начала концерта. За моей спиной бар, в котором полно народу. Знаете, есть такая точка между лопаток, некий сенсор, очень чувствительное место... так вот, я спиной чувствую этот взгляд. Я знаю, что у бара, на высоком стуле сидит тот, кто прожигает взглядом мою спину. Наверно, ждет, что я обернусь. Я вижу прищуренные от табачного дыма глаза, легкую улыбку в уголке узких губ, коричневую сигарету в тонких пальцах. Мне не надо оборачиваться, чтобы это увидеть. Я чувствую (или мне кажется, что чувствую) досаду, с которой ты смотришь на меня, ведь ты очень хочешь, что бы я обернулась. Но я жду. Жду, что ты подойдешь ко мне первая.
Я закрываю глаза и вспоминаю, как мы познакомились. Был промозглый февральский вечер, когда я со своими друзьями зашла в джаз-кафе где-то в районе Чистых прудов. Мы замерзли, как собаки, и мечтали о тепле и горячем чае. Ну, или о глинтвейне. На наше счастье, в забитом до отказа зале кафе нашелся-таки свободный столик. Разместились за столом, глотнули горячего питья, к нам стали возвращаться звуки, запахи, цвета... кафе оказалось очень уютным. И еще там была сцена и живая музыка. Поверх чашки с ароматным глинтвейном я взглянула на сцену. Мельком так, равнодушно, джаз никогда меня не привлекал.
Там был стандартный, наверное, набор инструментов, если можно так сказать. Пианино, контрабас, гитара, саксофон, ударные. Микрофон для солиста, застывший вопросительным знаком. Солиста не было. Но музыканты играли так, будто для них не было этого кафе, февральского дождя за стеной, грязи и слякоти на многолюдных к вечеру улицах. Ничего, кроме их музыки и их инструментов. Они были будто вне той реальности, в которой были все посетители кафе. Как инопланетяне или рыбы за стеклом в аквариуме — живут себе в замкнутом своем мирке, и ни до кого им дела нет. «Что с тобой? Мы тебя теряем!»-шутливо толкнула меня под локоть подруга, сидевшая слева. «Не трогай ее, видишь, как она смотрит на пианистку!» — парировала другая, которая сидела справа. На пианистку? — дошло вдруг до меня. Я несколько раз сморгнула. За пианино сидела высокая девушка в длинном пиджаке темно-синего цвета и синих джинсах. «Ерунда какая!» — заявила я, опуская глаза. Ненавижу, когда все с легкостью догадываются о моих чувствах. Что было потом? Потом все понеслось очень быстро. Мои отогревшиеся друзья нашли еще знакомых, те оказались знакомыми музыкантов, игравших на сцене... в общем, не прошло и часа, как я пожала руку пианистке. Очень хочется написать о какой-нибудь «искре, пролетевшей между нами» или о «свете, озарившем мою душу». Но я ничего такого не почувствовала. Просто взглянула в твои глаза и забыла дышать. Не говоря уж о том, что забыла разжать руку и отпустить твою. Ты замолчала на полуслове и вопросительно приподняла одну бровь. «Извини, — пробормотала я. — Это все глинтвейн! Никакой координации». — «Бывает», — ответила мне ты, и улыбнулась...
...Музыка смолкла, на сцене загорелся свет. Толпа взревела. По ступенькам на высокую сцену стали подниматься музыканты. И в этот момент на моей талии оказались горячие ладони.
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]Силовики уже применяли статью УК 282 к блогерам, комментаторам и владельцам аккаунтов в соц. сетях, однако это не носило массового характера. После принятия поправок господам полицейским станет гораздо легче привлекать к уголовной ответственности пользователей интернета. Не исключено, что МВД этим воспользуется: 29 июля создана Межведомственная комиссия по противодействию экстремизму, возглавит которую министр внутренних дел Рашид Нургалиев, а первым замом станет директор ФСБ.