КРЕЩЕНИЕ

Аккурат накануне Крещения случилось нынче несколько не сильно морозных дней. «Прям весна, – говорит Митрич, щурясь на белое зимнее солнце. – Но на Крещение, видать, ударить, как всегда. Прижмёть ишо».
– Отмечать то будете Крещение? – спрашиваю деда.
– А как же! Как всегда: воду поставим, чтобы осветилась, соль, крестики поставим на дверях, окнах, ну, и по чарочке примем с Нюркой. Што нам старикам ишо надоть?
– А мне приходилось и без чарочки праздники отмечать.
– Как так, без чарочки? Мы даже на фронте находили! – говорит Митрич.
– Сейчас расскажу – как.
В 70-х годах забросила меня военная судьба в Монголии в глухое место. Ветерок с песочком, как наждачкой по лицу. Подошвы сапог по песку за три месяца протирались. Куда ни глянь – голая степь. А посреди всей этой красоты – маленький советский военный гарнизон: кирпичный штаб, несколько щитовых казарм для солдат, пара таких же бараков для офицеров и их семей, столовая, баня, клуб и ремонтные цеха в больших палатках. Рядом огромные склады, которые мы и охраняли. В довершение ко всему начальник гарнизона – командир батальона, суровый подполковник ещё до знаменитой горбачёвской борьбы с алкоголизмом ввёл в своём гарнизоне сухой закон. В маленьком военторговском магазинчике запретил продавать любые алкогольные напитки, даже пиво.
– Энто как же, запретил? – недоумевает Митрич.
– А вот так! Своей властью. Он же там был и Бог, и царь, и воинский начальник.
– А праздники как же отмечали? Новый год, к примеру, или пасху?
– Порядок был такой. Накануне праздников составляли список офицеров, в котором каждый писал, сколько и каких бутылок спиртных напитков ему требуется для того, чтобы отметить праздник. Это только перед государственными праздниками, про церковные и разговору не было. Например, капитан Иванов: водка – 1 бутылка, шампанское – 1 бутылка, вино сухое – 2 бутылки; старший лейтенант Петров: водка – 2 бутылки, вино – 1 бутылка, пиво – 4 бутылки, и так все остальные. Список попадал к замполиту, который, прежде чем отдать на утверждение комбату, тщательно его просматривал и редактировал примерно так: так, Иванов, нормально, Петров… Петров на прошлое 1 мая перепил и громко песни орал, хватил одной бутылки водки, одну вычёркиваем. Ну, и так весь список. Комбат список утверждал. Потом выделял продавщице грузовик-фургон, прапорщика со списком и деньгами и солдата-грузчика. И они ехали за сотню километров на базу, где согласно списку всё покупали и привозили в гарнизон. За сутки до праздника и не раньше того офицеры спиртное в магазине выкупали.
– Ловко придумал комбат! Ну, паря, беда, – сокрушается дед.
– Были, конечно, умельцы. Гнали втихаря «табуретовку» из томатной пасты, которую на паёк давали. Но если попался – всё! На первый раз – выговор или служебное несоответствие, в зависимости от объёма выгнанного напитка, во второй раз – двадцать четыре часа и – шагай в Советский Союз!
– Лихо!
– Ну, а мы, присланные охранять склады и нести всю гарнизонную службу, в штат батальона не входили, поэтому в список не попадали. И вот, помню, подходит Крещение. Пришлось оно в тот раз на субботу. Сидим, думаем, что делать? Как праздник отмечать?
Мой старший товарищ, капитан, командир роты, сказал нам: «Ну, что, молодёжь, что бы вы без меня делали! Будем готовить свой напиток!»
Дело было утром. На вечер был назначен фильм в клубе, а после него – танцы. Знаю, что для браги надо хотя бы неделю, а у нас всего несколько часов. Как он напиток будет готовить? «Стиральная машина есть?» – спросил капитан у продавщицы, которая жила в нашем бараке. «Есть, а что?» Капитан скомандовал нам: «Несите!» Пока мы ещё с одним лейтенантом тащили в общую кухню стиральную машинку, капитан смотался куда-то и принёс солдатскую кружку дрожжей и четыре пачки быстрорастворимого сахара в кубиках. Помнишь, Митрич, такой раньше продавался? Капитан скомандовал: «Кипятите воду. Ведра два». Промучались мы часа полтора, ничего не получается – напряжение маленькое, и вода только нагрелась. Капитан махнул рукой: «Выливай, не отравимся». Вылили мы воду в машинку, высыпали в неё сахар, дрожжи. Капитан добавил туда грамм 200 конфет, «подушечки» назывались (капитан пояснил: «Для вкуса»), включил режим стирки, закрыл крышку и сказал: «Пока напиток готовится, предлагаю партию в преферанс». Сели играть прямо на машинке. Машинка крутит, останавливается, капитан её опять включает. И так целый час. Через час даём машинке отдохнуть минут 15. Поиграли два часа. Капитан командует: «Пробуем». Солдатской кружкой зачерпнул из машинки сквозь пену, сделал несколько глотков и задумчиво сказал: «Не созрела». Крутим дальше и продолжаем играть в том же режиме. Часа через четыре капитан в очередной раз сделал пробу и сказал: «Норма». А чем пить? Питались мы в солдатской столовой, и своей посуды у нас не было. Продавщица принесла банки. Литровые – для мужчин, поллитровые – для женщин.
– Ну и ну, для дам, значит, – крякает Митрич.
– Ну! Приняли мы по Читать далее...

У НАС ЕСТЬ ЛЮБОВЬ!

Ровно перед Новым годом попросил меня Митрич купить корм для кур. Привёз я мешок зерна, разгрузили, занесли в стайку.
Митрич смотрит, как куры весело кудахчут, набросившись на зерно, и говорит:
– Люблю я энто дело. Живность люблю всякую, ухаживать за ей люблю. Сейчас, конешно, тяжело стало, да и корм шибко дорогой нынче. А раньше-то мы с Нюркой завсегда скотину держали, корову, чушек. Даже как-то козы были. А сейчас только куры. Однако всё – забота, занятие какое. Ну, пошли в избу. Чайку попьём, погреемся.
За чаем спрашиваю деда:
– Митрич. Вот ты всё говоришь «люблю, люблю». А вот что это такое – любовь?
– Ну, ты, паря, и загадки загадываешь! Кто ж знает об энтим? Любовь – энто как домовой. Про её все говорят, все её знают, но никто её не видал! А любовь она и есть любовь. Она или есть или её нет. Вот у тебя же дети есть? Есть. Ты их любишь? Любишь. Ну, вот, оно и есть.
– Да я не про то. Я – про любовь. Ну, понимаешь, которая между мужчиной и женщиной.
– Ну, – недовольно буркнул Митрич. – И што?
Вижу, недоволен почему-то старик таким разговором. И я начал издалека.
– Помнишь, – говорю, – Митрич, перестройка началась, ускорение, гласность?
– Помню, не к ночи вспоминать, – чертыхается дед. – А к чему энто ты?
– А помнишь, тогда начались по телевизору телемосты Советский Союз-Америка? Так вот, с тех пор американцы и наши демократы-либералы потешаются над нами. Мол, в Советском Союзе секса нет!
– Энто любви, што ли нет?
– Нет. Секс – это когда просто спят вместе, без любви.
– А-а-а… А как же энто так? Без любви?
– Ну, бывает так. Особенно сейчас. Сегодня любовь начинается с того, что раньше её венчало. А раньше было наоборот. Да и что я тебе это говорю – сам знаешь!
– И што дальше?
– Ну, так вот. Показывали этот самый телемост. Шёл разговор между нашими и американскими женщинами. Страсти накалялись. И после нескольких вопросов одна американка показала пальцем на нашу женщину, как потом выяснилось, Людмилу Иванову, и как закричит: «Вы должны перестать посылать своих детей на эту войну!..» Помнишь, Митрич, тогда мы в Афганистане воевали? А американцы всё обвиняли нас, что мы, мол, оккупанты, захватчики, агрессоры…
– Ну, – нетерпеливо подтверждает Митрич.
– Вот эта американка и продолжать кричать, зло так кричать и даже требовать: «В связи с этим вы не должны рожать детей! Перестаньте заниматься сексом со своими мужчинами!» Наши женщины малость опешили, а Людмила Иванова не растерялась и рубанула в ответ: «Когда шла война во Вьетнаме, у вас рождалось в два раза больше мальчиков, и вы же спали со своими мужьями!» И дальше была как раз та самая знаменитая фраза: «К тому же у нас в Советском Союзе секса нет!..» И все захохотали, и хохочут до сих пор, вспоминая эту фразу к месту и не к месту. Какие, мол, русские-советские, тупые, дремучие, у них даже секса нет.
– Ну, и што? К чему ты энто всё?
– А то! Вёл этот телемост с нашей стороны Познер. И всё было не так.
– Энто который кажное воскресенье с кем-то разговаривает? Не ндравится он мне. Скользкий какой-то, не наш…
– Мне тоже. Но дело не в этом. Этот самый Познер тогда объявил, что телемост идёт в прямом эфире. На самом деле врал – это была запись, и при монтаже Познер её отредактировал, обрезал. Ведь Людмила Иванова на самом деле сказала так: «У нас в стране секса нет, у нас есть любовь!» А это имеет совсем другой смысл.
– Молодец, баба! – говорит Митрич. – Правильно сказала. Утёрла нос энтой американке.
– Утёрла то утёрла, а никто об этом до сих пор не знает. Все помнят только то, как это показал Познер.
– Так он же шулер! – возмущённо говорит Митрич. – Подтасовщик. Зачем же он энто сделал? Што ж не скажут, как энто было на самом деле?
– Да вот, не говорят что-то. Кому то это надо. Да и времени много прошло с тех пор. Но миф познеровский живёт.
– Правильно энта Людмила Иванова сказала. У нас есть любовь!
– Так вот я тебя и спрашиваю, что это такое – любовь?
– Ну и хитёр ты, паря, вот ведь как подкатил! Целую историю рассказал. Ты лучче про то Нюрку вон спроси.
– Так я ж тебя спрашиваю!
– А што – меня? Мы вот с Нюркой не любились. Сошлись и всё. Вот и живём щитай уж… Митрич задумался и крикнул в дверь горницы: «Нюрка, сколь уж мы с тобой живём то?».
– Ишь ты, старый, как заговорил! Сошлись и всё! – возмущается баба Нюра. – А забыл, как ты ко мне женихаться ходил?
– Энто штож ты сочиняешь? – сердится Митрич. – Женихаться! Придумает тоже. – И сразу засуетился, засобирался. – Пойду-ка принесу дровишек, а то печка совсем прогорела. – И хлопнул дверью во двор.
– Ох-ох, смотрите, застеснялся мужик! – смеётся баба Нюра вслед. – Цельных два или три года ходил ко мне, – продолжает баба Нюра. – А я – ни в какую. Ну, не глянулся он мне. И што он, Володя, удумал? Как, значит, ко мне подкатиться половчей.
У меня тогда была уже дочка, старшая, от первого мужика. Разошлися Читать далее...

ФИЛОСОФИЯ ЖИЗНИ

Кололи на днях дрова деду Митричу – зима на носу. Я колол, а Митрич складывал. Большая поленница получилась. Зашли в избу почаёвничать с устатку, погреться.
– Ты чай то, Володя, забеливай, – говорит баба Нюра.
– Спасибо. Я люблю без молока, покрепче.
– Ты чё, чай со сливком не пьёшь, не гуран, што ли? – удивлённо спрашивает Митрич.
– Гуран, гуран, – успокаиваю деда, – только с молоком не люблю.
– А то ишо раньше, знаешь, какой чай пили? Затуран называется. Это туды, в чай, значит, добавляли ложку поджаренной муки, масла, соли. Русские у бурят переняли. А соль тоже специяльная была, гужир звали. Добывали её в солёных озёрах. А чай с молоком и солью назвали сливан. Пробовал?
– Нет, не приходилось.
– А я пил. – Митрич швыркает горячий ароматный чай из глубокого блюдца, держа его на трёх пальцах. – А раньше то, паря, чай вместо денег был. Слыхал? Плитка или брусок чая назывался кирпич. При мелочных покупках его делили на полкирпича, четверти и осьмушки. Вот, спрашивали, к примеру: что стоит? Отвечали: кирпич, полкирпича, четверть, осьмуха… А кирпич до революции стоил 70 копеек серебром. Мне отец рассказывал.
Пока Митрич меня просвещает, смотрю с интересом: у русской печи на маленькой табуреточке уютно шумит самовар. Изогнутая труба из самовара вставлена в специальное круглое отверстие в стенке печи. Рядом в деревянном ящичке сухие сосновые шишки и маленький кованый совочек – для растопки самовара угли брать из загнётка. На голубце (доска между печкой и стенкой) – старый сапог – раздувать огонь в самоваре.
– Сам печку ложил, – хвалится Митрич.
– Бери, Володя, пирожки. Вот с осердием, капустники или черёмушники, а хошь – картонные (с картошкой, значит), – угощает баба Нюра.
– Вкусный чай у вас, ароматный, – говорю хозяевам.
– А мы туды добавляем семена кислицы и конского щавеля, – довольно поясняет Митрич и как всегда интересуется:
– Ну, а што в мире нового?
Раньше у Митрича была радиоточка, а в прошлом году радио отключили – переходим на цифровые нанотехнологии! Динамик никчемный так и остался висеть на стене. А телевизор смотреть, не то, что газеты читать, Митрич долго не может – глаза сели. Да и газет то сейчас нормальных не густо. Но за новостями Митрич следит, политикой интересуется.
– Да вот, – говорю, – недавно узнал, что генерала Власова решили записать в демократы.
– Энто которого, предателя што ли? – Митрич чуть было не поперхнулся и поставил блюдце на стол.
– Ну, да, того самого, который в войну сдался, а потом стал воевать против нас. Армию собирал из предателей.
– А ты, паря, не балабошишь часом? – недоверчиво спрашивает Митрич. – По телевизору навроде не говорили. Не вры, дак сказки, небось.
– Нет. Я в Интернете эту новость нашёл.
– Энто ишо што за штуковина?
Коротко объясняю Митричу, что такое Интернет. Вижу, дед не совсем понял, что же это такое, и продолжаю.
– Наши либералы и правозащитники говорят, что Власов ещё во время войны стал демократом, выдвигал идеи, которые воплотились в жизнь в современной России.
– Вон оно как! – усмехается Митрич. – Демократ, значит. Ишо не лучче да не бравей!
– А самое интересное и удивительное, Митрич, что этих самых либералов официально поддержал, как думаешь, кто? Синод русской православной зарубежной церкви! Он объявил в своих проповедях Власова «несгибаемым борцом с безбожным большевизмом». А вся история нашего Отечества 20-х – 80-х годов ХХ столетия либералами объявлена «преступной», «кровавой» и «безбожной». А Власов, мол, был безвинно репрессирован за свободу и демократию. Незаконно, в общем.
– Кто ж им разрешил такое городить?!
– Никто. Такие законы у нас. Свобода слова.
– Как же можно так бесстужиться то на весь мир? – сокрушается Митрич и добавляет несколько непечатных слов.
Митрич закуривает свою «Приму» прямо в горнице – зябко стало на улице, а дым выпускает в приоткрытую дверку печи.
– Ни честности, ни порядочности нету у энтих либералов, – ворчит Митрич.
– Так это же одно и то же – честность и порядочность, – говорю я.
– А вот я тебя сейчас спрошу. Ты же, паря, грамотный! Вот, допустим, мы с тобой друзья-товарищи. Работаем на заводе. Пьём мы сегодня с тобой водку. Ну, понятно, обсуждаем ситуацию, начальство. А завтра ты идёшь и докладаешь: так, мол, и так, вчера мы с Митричем водку пили и обсуждали как и что. Ругал он вас. Честно ты поступил?
– Ну, не знаю. Наверное, честно, – чувствуя подвох, отвечаю с некоторым сомнением.
– Честно, честно! – успокаивает Митрич. – Но! – Митрич поднял вверх палец. – Честно то честно, а порядочно али как?
– Ну…
– Вот! Ты поступил честно, но не порядочно. Вот в чём штука-то! Вот товарищ то твой честный в дом твой и вселился, должность твою занял, а ты репрессированный в Магадан поехал. Кто в энтим виноват? Сталин?
- А причём здесь Сталин?
- А щас всё на его валют!
– Ну, ты, Митрич, Читать далее...

ПОБЕДИТЕЛИ

Убирался я тут в огороде. Ботва, трава, воду вылил из бочек, землю выкинул из парника, инструмент прибрал, то да сё. Из-за забора кричит дед Митрич:
– Здорово, сосед. Каво делаш?
– Надо маленько, – говорю, – прибраться на зиму.
– Опрятывашься, значит. Да, – говорит, – хозяйство вести – не му..ми трясти! Моя то третьяодни стряпалась, шаньги да тарочки поналепила, приходи, паря, чаевать.
– Пока некогда, как-нибудь загляну.
– Ну, смотри. А пока давай-ка пердохни, покурим. Лезай через заплот.
Перелез я через забор – так короче. Присели на бревно.
– Ну, чо, как урожай? – спрашивает Митрич, закуривая свою любимую «Приму».
– Картошка нынче хорошая, а помидоры что-то так себе.
– Да, – соглашается, – помидоры нынче худые, а картоха бравая. А што в мире нового?
– Ну, чего, – говорю, – мир отметил 65 лет окончания Второй Мировой войны.
– Дак то ж в мае было!
– Нет, – говорю, – это недавно было, 2 сентября.
– Так энто ж День победы над Японией!
– Переименовали этот день, теперь он называется День окончания Второй Мировой войны.
– А энто ишо зачем? – недоумевает Митрич. – Мы ж Японию победили! 2 сентября было. Приказ читали. Как щас помню. А День Победы у нас один – 9 мая.
– Сейчас, – говорю, – это не праздник, а памятная дата. А переименовали этот день, говорят, из-за политкорректности.
– Как говоришь? Полит… што? Энто ещё што за хреновина?
– Ну, как тебе сказать. Наши нынешние вожди хотят задобрить Японию. Ведь мирный договор между Россией и Японией до сих пор не заключен.
– А чо ж так?
– Японцы требуют от нас, чтобы мы отдали им Курильские острова, а только после этого они заключат с нами договор о мире. А мы вроде бы и не хотим отдавать острова, и в то же время переговоры об этом ведутся.
– А! Не хочут, значит, самураев забижать. Ишь ты! Политика!
Тут Митрич проявляет дипломатическую мудрость:
– А по мне так, еслиф бы самураи пошли с нами на мировую, тогда бы и можно было 2 сентября переименовать, чтоб им, значит, не шибко обидно было, что мы их высрамили и начистили им морды в сорок пятом. А острова – так вот им! – Митрич заскорузлыми пальцами скрутил дулю в сторону восхода солнца. – Накося выкуси! Не за то кровь проливали.
Тут надо сказать, что Митрич воевал против Японии. И на западе успел повоевать.
* * *
В этом году с обеда 9 мая зашёл я к Митричу поздравить его и жену его бабу Нюру со святым праздником. У Митрича сидел дорогой гость – однополчанин, да не просто однополчанин, а фронтовой друг, с которым Митрич прошёл всю войну в одном артиллерийском расчёте, Кирилл Иванович. Баба Нюра накрывала стол, а старики сидели на лавочке под окном, греясь на майском солнышке.
– А, вот и мой сосед, – приветствовал меня Митрич. У Митрича подбородок заклеен кусочком газетки. Брился, видать, к празднику, да порезался. – Знакомься, Кирюха.
Познакомились.
Баба Нюра позвала за стол. Сели. Митрич с Кириллом Ивановичем с одной стороны стола, мы с бабой Нюрой – с другой. Включили телевизор – скоро парад в Москве начнут показывать. Первую выпили, как водится, за Победу. Вторую – за Верховного Главнокомандующего и его маршалов. Третью, не чокаясь, за тех, кто не вернулся. Закусили чесношниками. Вышли на воздух покурить.
– Дай-ка куфайку постелю на лавочку. Пока ишо не шибко жарит, – говорит Митрич.
– Рассказали бы деды, как воевали, – прошу фронтовых друзей.
– А што рассказывать то. Всё и так известно, – недовольно отвечает Митрич. – Лучче давай за жизнь поговорим.
– А что, Володя, – вступает в разговор Кирилл Иванович, – он тебе ничего не рассказывал?
– Нет, сколько просил, ничего не рассказывал.
– Ну, ты что, Митька, рассказал бы молодому соседу, как мы с тобой войну воевали.
– Да ну её на хрен, ту войну, – опять недовольно говорит Митрич. – Пошли лучче к столу. Скоро парад начинается, надо посмотреть, как там, в Москве.
Опять сели. Тут и парад начался. Министр здоровается с войсками, докладывает президенту.
– Дожили, – комментирует Митрич, – министр обороны – гражданский! И гражданскому докладывает! Срамота!
Дальше – речь. Войска пошли под «Прощание славянки».
– Смотри-ка, смотри-ка, а Верховный Главнокомандующий то сидит! Энто как же энто так?! – возмущается Митрич. – Войска идут, ему, значит, честь отдают, а он сидит! Да ещё разговаривает с какой-то бабой! Стоять должон. – И смачно добавляет несколько непечатных слов. – Давай-ка лучче, мужики, ещё по маленькой и споём, нашу, артиллерийскую.
Выпили. Я опять прошу рассказать какой-нибудь фронтовой случай. Митрич опять отнекивается.
– Тогда я расскажу, – говорит Кирилл Иванович. – Служили мы, Володя, с Митькой, с Митричем, значит, всю войну в одной батарее. Противотанковой. Митька наводчиком был. Митька то почему наводчиком был? А самый Читать далее...

ШИЗОФРЕНИЯ В КВАДРАТЕ

Дело было осенью. Попросил меня Митрич траву вокруг забора подкосить. Литовкой-то ему неудобно, а у меня косилка бензиновая – везде достанет.
Трава нынче хорошая была, уже подсохла. Не дай Бог, кто спичку кинет или окурок – загорится забор от сухостоя.
Ну, покосили всё, сгребли. Сели передохнуть на скамейку рядом с калиткой. Митрич как всегда закуривает свою «Приму», прищуриваясь под осенним солнцем. Разговор почему-то заходит о колхозах. Видать запах скошенной травы навеял Митричу, бывшему председателю колхоза, такие воспоминания.
– А что колхозы? – говорит Митрич. – Правильное это было дело – колхозы. Да за счёт колхозов, штоб ты знал, в войну армия и кормилась. Да и после войны, конечно, тяжело было, но подняли их быстро. Только надо было потом руководить по-умному. Многие были против ликвидации. А другие польстились на халяву. Землю, мол, бесплатно получат, фермерами все станут богатыми. А ни хрена не получилось. Многие были против, а сейчас и подавно.
Я говорю:
– А вот, Митрич, недавно ездил я за грибами в одну деревню. Зашли мы с приятелем к его знакомому чайку попить перед тем, как в город возвращаться. А этот знакомый деревенский и говорит:
– Хорошо было в колхозе…
Интересно мне стало.
– Чего же хорошего, – запустил я провокацию, – все ругали, мол, и платят мало, и горбатимся на дядю. Ещё шутили: всё вокруг колхозное, всё вокруг моё. Значит – ничьё. А сейчас – красота! Хочешь, бери землю, работай. Хочешь, скот расти, мясо сдавай. Свобода. А он мне:
– Да на хрена мне такая свобода. Вот раньше в колхозе, взял бутылку, пошёл на ток, сунул сторожу, и грузи зерна сколь надо. Или соляра та же. За бутылку сколь хочешь можно было заправить. А щас? Литр соляры стоит больше литра молока. Давай, выращивай корову, сдавай молоко! По миру пойдёшь. А налоги? Не, не говори, в колхозе хорошо было.
Вот, думаю, куда повернул мужик. Спрашиваю:
– А если поймают? А если председатель из колхоза попрёт?
– Не попрёт! Мы ж его выбирали всей деревней. Своего же.
– Ну, уж прямо своего, – говорю. – Присылали ведь, рекомендовали, а вы вроде как выбирали. Возражает:
– Всё равно выборы председателя были, могли и мы слово сказать. Помнишь, как в фильме «Председатель»? Там ещё артист Ульянов играл председателя колхоза. Здорово играл.
– А ты, – спрашиваю, – хотел бы у такого как в фильме председателя в колхозе работать?
Подумал мужик и говорит:
– Не, навряд ли.
– А что так?
– Работать сильно тот председатель заставлял…
Митрич внимательно слушал мой рассказ, помолчал и говорит:
– Да, в колхозе работать надо было, вкалывать. Это сейчас, хош – работай, хош – баклуши бей. Никто ничо не скажет, не поинтересуется: на какие шиши, мол, живёшь? Раньше-то кто работал хорошо, тот и в почёте был. Награждали, путёвки на курорт давали, писали о них на всю страну. Почёт, уважение рабочим, колхозникам, ну, учёным, конечно, артистам тоже. Но перво-наперво, всё ж тем, кто кормит, строит, защищает, учит, лечит… А сейчас? Вот, слыхал я давеча, что какую-то спортсменку наградили орденом «За заслуги перед отечеством». Энто за какие такие заслуги такими орденами щас награждают?
– Это Дементьеву, – говорю, – теннисистку знаменитую президент наградил.
– Што-то я не слыхал про такую.
– Так и не мудрено, что не слыхал.
– Ну, так расскажи, просвети старика. Может, што я не понимаю в энтом.
– А не слыхал ты потому, что она всё больше за границей жила. Да и сейчас там обитает. На родине-то сыграла всего четыре раза. Десять лет ездила по разным турнирам. Получила почти 15 миллионов долларов в качестве призов.
– Энто сколь же на наши деньги?
– Это по три с лишним миллиона рублей в месяц.
– Ого! Вот энто зарплата! Столько весь наш колхоз-миллионер раньше в год зарабатывал!
– А живёт она, Митрич, в Монте-Карло. Это в Монако, крошечном государстве на берегу Средиземного моря. Как говорят: тепло, светло и мухи не кусают.
– Ну, дела! А што энто она в Монако живёт, а не у нас?
– А там налоги со своих доходов платить не надо, закон такой у них.
– Ну, тогда понятно. Жаба душит…
– Так я тебе больше скажу. Это у неё не первый орден. В 2001-м году её наградили орденом Дружбы, а в 2009-м – орденом Почёта.
Митрич недоверчиво посмотрел на меня и говорит:
– Неужто три ордена? А у меня один орден за всю войну… Энто, значит, за то, што в мячик десять лет играла?! А про тех, кто кормит таких, как она, президент не помнит… Срамота! Живёт, значит, там, даже налогов не платит, а ордена получает здеся. Да, дожили…
– Ну, – говорю, – орден почёта она получила за первое место на олимпиаде, золотую медаль взяла.
– Так што же ишо то надо? Медаль золотая, небось, и деньги, и машину дали, всё бесплатно. Ну и хорошо, и хватит. А тут ишо и орден. Я к чему энто. Корыстно получатся, лихо. Хочешь, значит, деньги большие иметь – работать не надо – иди в спортсмены, шарики Читать далее...

КРАСНЫЙ ДЕНЬ КАЛЕНДАРЯ

Недавно кричит мне Митрич из-за забора, зайди, мол, помощь нужна.
Дед Митрич – это мой старый знакомец, старший товарищ, живёт рядом в своём доме. Пенсионер. Митрич по этому поводу шутит: «Пенсионер союзного значения».

Когда-то давным-давно Митрич окончил сельскохозяйственный техникум, заочно. Как говорит сам Митрич – «заушно». Нужны были тогда в колхозах грамотные руководящие кадры, вот и тянули за уши, таких как Митрич, не грамотных, но толковых и работящих. Получил Митрич среднее специальное образование и много лет руководил колхозом то ли «Заветы Ильича», то ли «Путь к коммунизму». До самого развала. А говор у Митрича, несмотря на образование, остался наш забайкальский, деревенский, простой, с часто проскакивающими солёными меткими русскими словечками, которые я, понятно, опускаю.
Ну, пошёл я.
– Капусту вот решил покрошить, – говорит Митрич. – Пора уж. Нужон ты мне. А то моя бабка малость раскурепалась. Уж и велок поднять не в силах. Подмогнёшь?
– Как не помочь, – говорю, – соседи всё же. А хороший сосед лучше дальнего родственника.
– Но, – соглашается. – А ты то покрошил?
– Нет, – говорю, – всё некогда.
– Эх, молодежь, молодежь, всё вам некода.
За работой Митрич в рифму спрашивает:
– Ну, как, паря, собираешься отмечать день революции 7 ноября – красный день календаря? Может, в гости заглянешь на рюмочку? Капустка как раз заквасится, хорошая закусь. А рассол на утро…
– Да нет сейчас такого праздника, Митрич. И день в календаре не красный.
– Как так – нет?
– Сейчас отмечают «День народного единства». Так что, отстал ты, Митрич, от жизни.
– Это только у нас, али везде, как раньше?
– Да нет, только у нас.
– Ну, паря, беда! – сокрушается Митрич. – А што ж за праздник такой?
– Ну, если коротко, то это в честь взятия Москвы русскими войсками под командованием Минина и Пожарского 4 ноября 1612 г. и победы над поляками.
– Это што ж, пошти четыре сотни годов назад? Он чё! Слыхал я маленько об энтим. Ну, харэ, перекур.
Митрич задымил своей любимой «Примой» и, задумчиво помолчав, сказал:
– А раньше то везде отмечали день революции 7 ноября. Почитай, во всём мире.
– А хочешь, Митрич, я тебе расскажу, как я однажды отмечал этот праздник?
– Ну, давай.
– Так вот, слушай.
В 70-х годах служил я в Монголии. И послали меня на «точку» охранять большие законсервированные армейские склады. Глухая тайга, до ближайшего населенного пункта километров тридцать. Да и какой там пункт, так, несколько домов да юрт и кошары. Со мной двадцать пять солдат, машина «ЗиЛ», продукты на месяц, ну, понятно, оружие, матрацы, посуда… На двадцать пять солдат – двадцать пять национальностей.
– Это как? – спрашивает Митрич.
– А так: один украинец, один белорус, один молдаванин, вся Средняя Азия, Кавказ, вся Прибалтика… Русские – я да мой заместитель сержант. В общем – Советский Союз в миниатюре.
– Слышь-ка, – перебивает Митрич, – извиняй, што встреваю. Што я тебе скажу. Раньше наша армия называлась рабоче-крестьянской, а служили в ей все, дружно, а щас называется российской, а служат в ей только рабочие да крестьяне.
– Это точно. Ну, слушай дальше.
Приехали, обустроились в землянках на поляне. В одной – я с сержантом, в другой – солдаты, в третьей – кухня-столовая, в четвёртой оборудовали баню. Короче, гарнизон маленький получился. Даже гауптвахту соорудили – яму два на два и на два метра. Один раз пригодилась. Живём, охраняем. На носу 7 ноября. Как, думаю, отметить? Праздник всё-таки большой, государственный.
– Ну, ну, и как? – с интересом спрашивает Митрич.
– А так. Решил устроить всё, как положено в военном гарнизоне: парад, демонстрацию, торжественный обед, спортивный праздник…
– Антиресно. Ну-ну.
– Съездил к монголам в сомон, то есть посёлок по ихнему, купил печенья, лимонада, сигарет. В гарнизоне насыпали кучу песка вместо трибуны, подняли красный флаг на шесте. Утром ровно в 10 часов выстроились передо мной все мои «войска» – 23 человека. Одного на посту оставил, сержант командовал парадом. Всё по уставу. Сержант, а он раньше служил в роте почётного караула, в общем, подготовленный, подаёт команду: «Парад, смирно!». Отдаёт мне рапорт по форме: «Товарищ старший лейтенант! Войска Бат-Сумбэрского гарнизона для парада в ознаменование 60-й годовщины Великой Октябрьской социалистической революции построены. Командующий парадом сержант такой-то». Поздоровался я с «войсками», встал на «трибуну», сказал краткую речь в честь праздника. Потом начался парад. Сержант, как положено, скомандовал: «Парад, смирно! К торжественному маршу! Побатальонно! Первый батальон – прямо, остальные – напра-во! Равнение направо…» Прошли мои «войска» мимо «трибуны» торжественным маршем. Потом пошла «техника» – это мой «ЗиЛ», медленно, на 1-й передаче. Потом – «войска» на «технике» – сели солдаты в кузов и проехали мимо меня. Потом был салют – дали несколько залпов холостыми. После этого, Читать далее...

Сегодня по телеящику в новостях услышал замечательное выражение диктора (рассказывала об успехах на молочной ферме): "Скоро молочный ручей станет более полноВОДНЫМ"!

ПОЭМА О ВАЛЕНКЕ
или
Отчего болит голова?
(из цикла «Мысли не по порядку»)

Я сегодня проснулся рано –
У меня голова болит! –
Чёрный грязный Валенок драный
Под кроватью моей стоит.
Притаился он там трусливо
И открыл обиженно рот…
А мне дума про справедливость
Не болеть голове не даёт.
Десять лет этот Валенок честно
Снег топтал и подошву мочил,
А потом благодарности вместо
Строгий выговор получил!
И никто не знает – за что же?
Но скажу я без лишних слов:
– Потому что не вышел рожей,
И фамилия – Иванов!..
…Десять лет пронеслись, как неделя.
Стали вещи вопрос обсуждать –
Срок не малый! Кому ж, в самом деле,
Нам за службу «спасибо» сказать?
И решили, что Валенку надо
Благодарность за всё объявить
И «спасибо» сказать и в награду
На подошву резину набить.
Но, жирея от жизни хорошей
И скрывая свою бездарность,
Ручка вдруг записала Калошам
Эту самую благодарность!
Говорит старику в удивленье:
– Износился ты, старая лошадь!
За заслуги за все поощренье
Объявить перспективным Калошам!
А за то, что с таким видом внешним
Ты, придурок, ходил по дорогам,
Что ж ты думаешь? Надо, конечно,
Объявить тебе выговор строгий!
…Голова моя мыслью загружена,
Хоть мне это всё и не ново –
Награждение незаслуженных,
Наказание невиновных…
Так бывает пока в жизни нашей –
Сделав доброе дело, и вот
Кто-то давиться кирзовой кашей,
Кто-то вдруг получает компот.
В.П.

ИВАН СУСАНИН – ПАТРИОТ ЗЕМЛИ РУССКОЙ

400 лет назад, 30 ноября 1619 г., первый российский царь из рода Романовых – Михаил Фёдорович – жаловал грамоту некоему Богдану Сабинину, в которой было сказано: «…втъпоры проходили костромской уъздъ полские и литовские люди и тестя его Богдашкова Ивана Сусанина втъпоры литовские люди изымали и его пытали великими немърными пытками. А пытали у него гдъ втъпоры мы Великiй Государь Царь I Великiй Князь Михайло Фёдорович всеа Руссиi были и он Иван въдая пронас Великаго Государя гдъ мы втъпоры были терпя отъ тъхъ полскихъ и литовскихъ людей немърные пытки про нас Великаго Государя тъмъ полскимъ и литовскимъ людемъ гдъ мы втъпоры были не сказалъ, и полские и литовские люди замучили его до смерти».
Так царь описал подвиг народного русского героя Ивана Сусанина.

РУССКАЯ ЗЕМЛЯ
События происходили зимой 1613 г. на речке Кобра. Слово, вроде бы, необычное для русского языка. Но, оказывается, в тверской и псковской областях (и, вообще, на русском севере) коброй называли пригоршню, сколько можно загрести в две ладони; кобрить что – хоронить, прятать, копить утайкою; кобриться – жить нелюдимом, домоседом. Это говорит о том, что местность эта была глухая, с густыми непроходимыми лесами, многочисленными реками и речушками, болотами, среди которых можно спрятаться, схорониться. Например, в современных Кировской и Костромской областях сейчас имеются по две реки, носящие название Кобра.
О том, что это древняя исконно русская земля говорят и названия населённых пунктов: Буй – чурбан, или собранный из толстых клёпок остроконечный бочонок, или железный, в виде воронки, устанавливаемый на якоре, на отмелях; Борок – кладбище; женский воротничок в мелких сборках, складочках; низанное ожерелье, несколько низок бисера, бус, янтарей; Домнино – от дом – изба со всеми ухожами и хозяйством; домовище, домовина, гроб. Кострома – чучело из соломы и рогожи. При встрече страдных работ, прощаясь с хороводами (на Всесвятской, в воскресенье перед первым постом, в русальное заговенье), хоронят кострому, топят в Оке, а где её нет, в речке или озере. Часть горожан плачут и причитают, жалеют кострому и не дают её в обиду, прочие, с грубыми остротами, продолжают своё; спровадив кострому, пьют и веселятся в последний раз до осени, до уборки хлеба; Галич – от галиться, на русском севере – изгаляться, смеяться, пялить глаза, глазеть, смотреть, дивиться или любоваться, засматриваться; Молвитино (сейчас – Сусанино), от молва – общий говор, громкая, шумная беседа; слух, слава, народные толки и ходячие вести. Палкино – от палка – жердинка, кол, дубинка, батог, трость, посох, хворостина; палки – короткий удар палками в барабан, как знак, маяк, для дружного залпа из пушек, знак пехотным офицерам вступить на свои места; Льгово – от льгота – простор, свобода, легкота, воля; особые права, преимущества перед другими… Последнее название населённого пункта говорит ещё об одной интересной особенности этих земель.
РОМАНОВЫ
Род бояр Романовых выделялся среди других боярских родов своей исключительной известностью в стране. Это была одна из самых богатых боярских фамилий: во всех областях государства она владела обширными вотчинами, тянувшимися иногда на десятки вёрст. В Средней и Северной России некоторые имения представляли по своим размерам настоящие княжества. Но кроме огромных земельных богатств Романовы были хорошо известны в народе как добрые помещики, не притеснявшие арендаторов-крестьян, подобно другим землевладельцам, а, наоборот, помогавшие крестьянам в трудные времена. Поэтому с земель Романовых крестьяне не бежали, а стремились занимать их, предпочтительно перед землями других землевладельцев. В Юрьев день многие крестьяне селились на земли Романовых и подавали прошения об укреплении их на этих землях. В архивах Костромы сохранилось много документов, свидетельствующих о таком стремлении крестьян в романовские владения.
ЖИЗНЬ ЗА ЦАРЯ
Иван Осипович Сусанин (год рождения неизвестен) был родом из селения Деревеньки, которое находилось в нескольких верстах от села Домнино, что примерно 45 км северо-западнее Костромы.
В этом районе рыскала польская шайка – поляки знали, что где-то здесь скрывается молодой сын митрополита Филарета (Фёдора) Никитича Романова, избранный на российский престол. Поляки хотели захватить его в плен и уничтожить с целью нежеланного им восстановителя русского государственного порядка. По другой версии это был отряд воровских казаков, так как, считается, что в этих местах поляков тогда уже не было, потому что к этому времени русские под руководством Минина и Пожарского одержали победу над поляками и взяли Кремль. Вместе с другими боярами из сдавшегося Кремля вышел и юный Михаил Фёдорович, сын митрополита Филарета, будущий русский Царь.
Время было неспокойное, «смутное». Правящие круги Речи Посполитой и католической церкви пытались расчленить Россию и ликвидировать её государственную самостоятельность. Открытая польско-литовская агрессия началась с осады Читать далее...

КАК ЖИВЁМ? ЧТО ПРАЗДНУЕМ?
12 июня в России отмечается сравнительно новый «рукотворный» праздник – День России. Почти половина россиян называют этот праздник «Днём независимости России», а лишь 4% знают, что стоит за этой датой.
Самая эффективная политика в своей основе имеет
отсутствие боязни говорить и выслушивать Правду,
даже в нелицеприятных формах её изложения.

НЕЗАВИСИМОСТЬ и «НЕЗАВИСИМОСТЬ»
В США, с которых наши либералы всех мастей буквально слепо копируют всё, начиная от жаргона и кончая праздниками, «День независимости» отмечается 4 июля. В этот день в 1776 г. был принята Декларация о независимости, после того, как 13 британских колоний на территории будущих США вели войну с английским королём и парламентом за свободу от английского владычества. Тут всё понятно – колонии получили независимость от колонизаторов. А вот с нашими «независимостями» вопрос.
В Белоруссии День независимости сначала отмечали 27 июля – в день принятия «Декларации о независимости Белоруссии» (1991 г.). Потом братья-славяне одумались и начали отмечать День независимости 3 июля – в день освобождения столицы Белоруссии – Минска от немецко-фашистских захватчиков (1944 г.)
В Украине «День независимости» празднуют 24 августа – в день принятия «Акта провозглашения независимости Украины», который был принят «Исходя из смертельной опасности, нависшей над Украиной в связи с государственным переворотом в СССР 19 августа 1991 года…»! А «независимость», видимо, от России…
В Казахстане главный национальный праздник «День независимости» отмечается 16 декабря, когда в 1991 г. Казахстан самым последним из бывших советских республик принял закон о государственном суверенитете и независимости республики.
В России 12 июня 1990 г. 1-м Съездом народных депутатов РСФСР была принята «Декларация о государственном суверенитете РСФСР», а ровно через год – день в день – первым президентом России был избран Б.Н. Ельцин, который и предложил переименовать праздник в «День России».
Главное «достижение» «независимой России» – Федеральный закон № 134-ФЗ «О прожиточном минимуме в Российской Федерации» от 24 октября 1997 г. (в ред. Федеральных законов от 27.05.2000 № 75-ФЗ, от 22.08.2004 № 122-ФЗ), который представляет собой стоимостную оценку потребительской корзины, включающей минимальные наборы продуктов питания, непродовольственных товаров и услуг, необходимых для сохранения здоровья человека и обеспечения его жизнедеятельности, а также обязательные платежи и сборы. Прожиточный минимум – стоимость набора товаров и услуг, необходимых для удовлетворения первоочередных потребностей человека за год, в среднем.
РАДОСТНАЯ ВЕСТЬ
Государственная Дума определила на 2010 год размер российской «потребительской корзины» в размере 8 014 руб. 17 коп. В эту стоимость входят: 30 видов продовольственных товаров, 41 вид непродовольственных товаров и 12 видов услуг.
В Забайкальском крае потребительская корзина устанавливается Краевой Думой, и по состоянию на конец мая 2010 г. её величина составляла 5 551 руб., в том числе «минимальный набор продуктов питания, входящий в состав потребительской корзины для мужчин трудоспособного возраста» определён в 2 192 рубля 72 копейки (январь 2010 г.). А в 2006 г. «корзина» тянула только на 1402 рубля 27 копеек.
Узнал я это и обрадовался – благосостояние забайкальцев растёт на глазах! Но тут случайно мне в руки попались несколько документов.

ЧТОБ Я ТАК ЖИЛ!
НОРМЫ
довольствия красноармейцев в военное время (1941 г.)
в сравнении с сегодняшним днём
Основные продукты Для боевых частей действующей армии
на одного человека в сутки (грамм) //
в месяц (кг) Средняя цена продукта в мае 2010 г. по данным Забайкальского краевого статистического управления
(руб. за кг) Месячная стоимость продуктов
в Забайкальском крае
по нормам РККА 1941 г.
по состоянию на май 2010 г.
(рублей)
Хлеб из ржаной и обойной муки 850 // 25,5 32,65 25,5 х 32,65 = 832,58
Мука пшеничная 2-го сорта 20 // 0,6 18,01 0,6 х 18,01 = 10,8
Крупа разная 140 // 4,2 19,67 * 4,2 х 19,67 = 82,61
Макароны 30 // 0,9 30,64 0,9 х 30,64 = 27,58
Соевая мука 15 // 0,45 … …
Мясо 150 // 4,5 217,7 ** 4,5 х 217,7 = 979,65
Рыба 100 // 3 119,82 *** 3 х 119,82 = 359,46
Комбижир и сало 30 // 0,9 Маргарин – 89,39 0,9 х 89,39 = 80,45
Масло растительное 20 // 0,6 59,69 0,6 х 59,69 = 35,81
Сахар 35 // 1,05 36,26 1,05 х 36,26 = 38,07
Чай 1 // 0,03 293,5 **** 0,03 х 293,5 = 8,8
Соль 30 // 0,9 10,6 0,9 х 10,6 = 9,54
Картофель
и овощи 820 // 24,6 16,06
32,13 ***** 24,6 х 24,1 = 592,86
Лавровый лист 0,2 // 0,006 не учтено не учтено
Томат-паста 6 // 0,18 не учтено не учтено
Уксус 2 // 0,06 не учтено не учтено
Горчичный порошок 0,3 // 0,009 не учтено не учтено
Водка 100 // 3 литра 239,69 (литр) (3 х 239,69 = 719,07) не учтено
ВСЕГО в месяц (без водки): 3 058 руб. 21 коп.
* средняя цена за гречку, овсянку и перловку
** средняя цена за говядину, свинину и баранину
*** средняя цена Читать далее...

Вернулся я на родину. Стоят берёзки с липами.