Автор - Серафима См
Простите... Сколько стоит грамм удачи?
Вы шутите?! Прекрасная цена!
Ну, что вы, что вы ! Мне не надо сдачи!
Мне сдача за удачу не нужна.
А сколько стоит поясок везенья?
Вон тот, похожий на морской рассвет?
Какое необычное плетенье...
Что говорите? А... В продаже нет...
А это что голубенького цвета?
Сатин надежды? Да... Я понимаю...
Так дешево?!!!!! Отрежьте... сантиметр,
Нет, не волнуйтесь, я не потеряю.
А это что за крошечная призма?
А можно посмотреть ее на свет?
Как вы сказали ? Призма оптимизма ?
Простите, а у вас побольше нет?
А сколько, сколько стоит капля горя
Вон в том флаконе темного стекла?
Недешево... Нет, я возьму, не споря...
Эй! Осторожно!!! Чтоб вторая не стекла...
А это что? Ах, кружева печали,
Ручной работы... Нет, мне ни к чему,
Что? Могут пригодиться, вы сказали?
Тогда уговорили - я возьму!
А что вот в этих тюбиках занятных,
Немыслимых оттенков и цветов?
Ах, это краски радости! Понятно.
Идет как бонус?! У меня нет слов!
На грош надежды и на грамм удачи
Лишь капля горя в кружеве печали
И все оттенки радости в награду...
Быть может мир бы выглядел иначе,
Когда бы мы почаще замечали,
Что в жизни, в общем, большего не надо!
ВСЕ НЕЖИВОЕ ХОЧЕТ ЖИТЬ
Все неживое хочет жить,
Мир согревать своим дыханьем,
Страдать, безумствовать, грешить…
Жизнь возникает из желанья.
У неживых желаний нет:
Лежишь ты камнем без движения.
И это — всё? На сотни лет?
Жизнь возникает из сомнения.
Хоть сомневаться не дано
Тому, кто прочно занял место, —
Что место! Пропади оно!
Жизнь возникает из протеста.
Но как себя преодолеть.
Где взять и силу, и дерзанье?
Тут нужно только захотеть:
Жизнь возникает из желанья.
Смерть
Меня пугает смерть:
настанет час,
когда лишишься навсегда, навеки
друзей, семьи,
цветов, деревьев, запахов и красок,
людей, кого встречал хотя бы раз.
Я предпочел бы умереть зимой,
дождливым днем, когда темнеет рано,
и за порогом грязь,
и люди, никуда не торопясь,
в кафе у печки жмутся.
Перевод Евгения Солоновича
Не выходи из комнаты, не совершай ошибку.
Зачем тебе Солнце, если ты куришь Шипку?
За дверью бессмысленно все, особенно — возглас счастья.
Только в уборную — и сразу же возвращайся.
О, не выходи из комнаты, не вызывай мотора.
Потому что пространство сделано из коридора
и кончается счетчиком. А если войдет живая
милка, пасть разевая, выгони не раздевая.
Не выходи из комнаты; считай, что тебя продуло.
Что интересней на свете стены и стула?
Зачем выходить оттуда, куда вернешься вечером
таким же, каким ты был, тем более — изувеченным?
О, не выходи из комнаты. Танцуй, поймав, боссанову
в пальто на голое тело, в туфлях на босу ногу.
В прихожей пахнет капустой и мазью лыжной.
Ты написал много букв; еще одна будет лишней.
Не выходи из комнаты. О, пускай только комната
догадывается, как ты выглядишь. И вообще инкогнито
эрго сум, как заметила форме в сердцах субстанция.
Не выходи из комнаты! На улице, чай, не Франция.
Не будь дураком! Будь тем, чем другие не были.
Не выходи из комнаты! То есть дай волю мебели,
слейся лицом с обоями. Запрись и забаррикадируйся
шкафом от хроноса, космоса, эроса, расы, вируса.
1970 год.
[604x453]
* * * Сначала в бездну свалился стул, потом -- упала кровать, потом -- мой стол. Я его столкнул сам. Не хочу скрывать. Потом -- учебник "Родная речь", фото, где вся семья. Потом четыре стены и печь. Остались пальто и я. Прощай, дорогая. Сними кольцо, выпиши вестник мод. И можешь плюнуть тому в лицо, кто место мое займет.
1966(?)
СМОТРИ, ЭКОНОМЯ УСИЛЬЯ...
Смотри: экономя усилья,
под взглядом седых мастеров,
работает токарь Васильев,
работает слесарь Петров.
А в сумрачном доме напротив
директор счета ворошит,
сапожник горит на работе,
приемщик копиркой шуршит.
Орудует дворник лопатой,
и летчик гудит в высоте,
поэт, словно в чем виноватый,
слагает стихи о труде.
О, как мы работаем! Словно
одна трудовая семья.
Работает Марья Петровна,
с ней рядом работаю я.
Работают в каждом киоске,
работают в каждом окне.
Один не работает Бродский,
все больше он нравится мне.
Прощай,
Позабудь
И не обессудь.
А письма сожги,
Как мост.
Да будет мужественным
твой путь,
да будет он прям и прост.
Да будет во мгле
для тебя гореть
звёздная мишура,
да будет надежда
ладони греть
у твоего костра.
Да будут метели,
снега, дожди,
и бешеный рёв огня,
да будет удач у тебя впереди
больше, чем у меня.
Да будет могуч и прекрасен
бой,
гремящий в твоей груди.
Я счастлив за тех,
которым с тобой, может быть,
по пути.
Зима! Я люблю твою горечь клюквы
к чаю, блюдца с дольками мандарина,
твой миндаль с арахисом, граммов двести.
Ты раскрываешь цыплячьи клювы
именами "Ольга" или "Марина",
произносимыми с нежностью только в детстве и в тепле.
Я пою синеву сугроба
в сумерках, шорох фольги, чистоту бемоля -
точно "чижика" где подбирает рука Господня.
И дрова, грохотавшие в гулких дворах сырого
города, мерзнувшего у моря,
меня согревают еще сегодня.
Художники - M. Rieder, С. Тутунов, И. Рыбакова.
[500x59]
[показать]
[211x36]
[211x36]
[показать]
|
Marfy 2012-2013 |
Платье Ruffled.Выкройка. |
|---|---|
|
Как сшить черное платье по выкройке |
Платье-футляр. Бесплатная выкройка. Модель 1. |
|
Выкройка платья с рукавчиками |
Выкройка офисного сарафана |
|
юбки |
Как сделать асимметричные оборки на юбке |
Подборка по шитью 18
В Израиле погодный катаклизм — снежные бури, обледенелые дороги, дождь льёт как из ведра.
А вчера заглянул знакомый и предупредил:
- Никого не хочу пугать, но проезжая мимо зоопарка, увидел, что звери собираются в пары!
Snow on the street Saint-Petersburg
Вот то, что нам с тобой ДАНО.
Надолго. Навсегда. И даже
пускай в неощутимой, но
в материи. Почти в пейзаже.
Вот место нашей встречи. Грот
заоблачный. Беседка в тучах.
Приют гостеприимный. Род
угла; притом один из лучших
хотя бы уже тем, что нас
никто там не застигнет...
И здесь Коля вдруг уперся: «Я никогда старших не задевал, только ровесников. Отнимать последнее у старухи — нет, на это я не подписывался и не буду. Хоть убивайте!» Оперативники обалдели: «Коля, это по закону то же самое. И сумма та же, и срок. Чего ты упираешься? Мы же не можем все переигрывать из-за твоей блажи».
— Нет, — говорит Коля.
И его отправляют в камеру — «подумать», слегка избив «для порядка».
Через короткое время он стучит в дверь, а когда открывается «кормушка» — туда вылетают кишки. Коля «вскрылся», причем по-настоящему. Настоящее харакири. Шрам толщиной в палец и в полживота длиной.
Пока бежали врачи, камера пыталась затолкать выпавшие внутренности обратно…
Спасли его чудом. Теперь он — инвалид, но не жалеет: «Если бы старухину сумку на меня «повесили», я бы так и так помер», — говорит Коля, имея в виду свое самоуважение, без которого жизни себе не мыслит.
Я смотрю на этого многократно судимого человека и с горечью думаю о многих людях на свободе, которые ценят свою честь гораздо дешевле, а отнять пару тысяч у старика или старухи вообще особым грехом не считают. Пусть грабеж и прикрыт умными словами. Им не стыдно.
И я невольно горжусь Колей.
«Вот они»
Как известно, тюрьма — место, где встречаются самые необычные люди. Множество типов и интереснейших человеческих судеб прошло перед глазами за эти годы.
Часто становится буквально жутко от ощущения бездарно растрачиваемых человеческих жизней. Судеб, сломанных своими руками или бездушной Системой. Я попытаюсь рассказать о некоторых людях и ситуациях, несколько изменив детали и имена, с учетом жизненных обстоятельств героев. Однако существо характеров и ситуаций оставляю в том виде, в котором услышал
Все откололось...
И время. И судьба. И о судьбе...
Осталась только память о себе,
негромкий голос.
Она одна.
И то - как шлак перегоревший, гравий,
за счет каких-то писем, фотографий,
зеркал, окна,
исподтишка...
и горько, что не вспомнить основного!
Художники - Е. Баранов и Л. Величко-Баранова.
Как вдоль коричневой казармы,
в решетку темную гляжу,
когда на узкие каналы
из тех парадных выхожу,
как все равны тебе делами,
чугун ограды не нужней,
но все понятней вечерами
и все страшней, и все страшней.
Любимый мой, куда я денусь,
но говорю - живи, живи,
живи все так и нашу бедность
стирай с земли, как пот любви.
Пойми, пойми, что все мешает,
что век кричит и нет мне сил,
когда столетье разобщает,
хотя б все менее просил.
Храни тебя, любимый, Боже,
вернись когда-нибудь домой,
жалей себя все больше, больше,
любимый мой, любимый мой.
Художник - Юрий Чистяков.
...Спят беды все. Страданья крепко спят.
Пороки спят. Добро со злом обнялось.
Пророки спят. Белесый снегопад
в пространстве ищет черных пятен малость.
Уснуло всё. Спят крепко толпы книг.
Спят реки слов, покрыты льдом забвенья.
Спят речи все, со всею правдой в них.
Их цепи спят; чуть-чуть звенят их звенья.
Все крепко спят: святые, дьявол, Бог.
Их слуги злые. Их друзья. Их дети.
И только снег шуршит во тьме дорог.
И больше звуков нет на целом свете....
Художник - Римма Вьюгова.
Иосиф Бродский
Моя свеча, бросая тусклый свет,
в твой новый мир осветит бездорожье.
А тень моя, перекрывая след,
там, за спиной, уходит в царство Божье.
И где б ни лег твой путь: в лесах, меж туч -
везде живой огонь тебя окликнет.
Чем дальше ты уйдешь - тем дальше луч,
тем дальше луч и тень твоя проникнет!
Пусть далека, пусть даже не видна,
пусть изменив - назло стихам-приметам, -
но будешь ты всегда озарена
пусть слабым, но неповторимым светом.
Пусть гаснет пламя! Пусть смертельный сон
огонь предпочитает запустенью.
Но новый мир твой будет потрясен
лицом во тьме и лучезарной тенью.