Всю свою жизнь я путешествовала по дороге, которая ведет в мир цвета. Мой мир подобен цветному сну - это романтическая фантазия, страна солнечного детства. С 1988 года участвую в выставках, они проходили в Литве, в России, Израиле. По моим работам издаются открытки и календари. Мои добродушные Ангелы нашли свой дом в частных коллекциях США , Австралии, Англии , Германии, Ирландии, России, Польши, Норвегии, Дании, Финляндии.
Литовская художница Danguole Jokubaitiene родилась в 1955 году, в Anykščiuoseю. Закончила Каунасский институт изобразительного искусства. В настоящее время живет и работает в городе Tauragėje (Литва).
Счастье - это свойство характера.
У одних в характере его все время ждать,
У других непрерывно искать,
У третьих - повсюду видеть.
[показать]Весенний ветер
[250x399] |
[250x285] |
![]() |
|
|---|---|---|---|
[250x311] |
[250x325] |
![]() |
|
[250x532] |
Двусторонний шарф |
[250x261] |
|
[250x149] |
[250x167] |
[250x188] |
Шали, шарфы, шапочки спицами. Подборка 27
http://www.liveinternet.ru/users/miss_sv/post307031445/
Настенные часы могут стать настоящей изюминкой интерьера. Не верите?
Тогда посмотрите сами!
В интернет-магазине торговой марки SECUNDUS® представлены дизайнерские настенные часы
различных размеров, стилей и в необыкновенном, отличном от привычного нам, дизайне!
Если бог нас своим могуществом
После смерти отправит в рай,
Что мне делать с земным имуществом,
Если скажет он: выбирай?
[показать]
Мне не надо в раю тоскующей,
Чтоб покорно за мною шла,
Я бы взял с собой в рай такую же,
Что на грешной земле жила,-
[показать]
Злую, ветреную, колючую,
Хоть ненадолго, да мою!
Ту, что нас на земле помучила
И не даст нам скучать в раю.
В рай, наверно, таких отчаянных
Мало кто приведёт с собой,
Будут праведники нечаянно
Там подглядывать за тобой.
[показать]
[270x266]
[650x700]
[670x313]
[700x317]джон пригласил джейн на обед
хотя он был бедно одет, не имел выходов в свет
считал каждый медный грош, не особенно был хорош
джейн ответила джону - "что ж", джейн купила красивую брошь,
заказала новый наряд. джейн смеется и глаза горят
словно она идет на парад.
джон был робок и был несмел
на свиданье белел, потел, натворил безрассудных дел
опоздал примерно на час, упал несколько раз
джейн - несмотря на весь этот рассказ - не сводила с джона восхищенных глаз
перебирала тяжелую нитку бус, прощая джону любой конфуз
словно джон - не валет, а туз
с тех пор прошло лет пять
джейн застилает кровать, джейн ходит с детьми гулять
джейн гладит ворох белья. у джейн и джона - семья
джон теперь приятен и мил. все вершины джон покорил
знает вкус дорогих сигарет. счастливее джона - нет
джон пригласил кейт на обед...
Вера Полозкова (1986, Москва) — русская поэтесса, актриса. Стихи пишет с 9 лет. Первую книгу опубликовала в 15 лет. За три месяца до диплома оставила журфак МГУ (специальность «Художественная культура и литературная критика»). Лауреат премии «Поэт года ЖЖ». Писала для журналов «Cosmopolitan» и «Афиша». До декабря 2007 года работала в московском музее актуального искусства ART4.RU. В 2008 г. сыграла роль в спектакле Георга Жено «Общество анонимных художников» (Театр им. Йозефа Бойса совместно с Театром.doc). В феврале 2009 года В. Полозковой была присуждена премия «Неформат» в номинации «Поэзия».
"Дело даже не в том, что она пишет прекрасные стихи и столь же прекрасно их читает. Дело в ее общем и необыкновенном артистизме. Если ее в ближайшее время не заметит и не заключит в рамки фильма режиссер кино, это будет свидетельствовать лишь об упадке режиссерской профессии. Для нее надо писать сценарии (а может, именно ей их и надо писать), снимать фильмы с нею в главной роли — и мы получим новую героиню. Героиню нового типа, как говорили раньше» — Александр Житинский.
Родился 11 октября 1971года в Пушкине (Царском Селе), после 3-го курса ЛТИ (теперь СПб-технологический университет) уехал в Германию, окончил Геттингенский университет (биолог). После года аспирантуры в Мюнхене поехал на стажировку в США, где 25 декабря 2000 года разбился, катаясь на лыжах. Умер 6 января 2001 г. Итого - 29 лет.
Читать больше о Викторе Шнейдере
Кивала. Молчала. Ногой качала.
(Между прочим, стройною очень).
Явно скучала. Не отвечала.
Только про водку, что нет, не хочет.
И проклинал он свой нрав угрюмый
Еще сильней, чем ее равнодушие.
Ясно, что, подключи он юмор,
Она иначе его бы слушала.
Но шутить о том, что волнует, —
Это чуть ли не аморально,
А поднимать любую иную
Тему — попросту нереально.
Она уже его раздражала:
Тем, что скучала, что нет ей дела…
Потом на вокзал его провожала.
Потом возвращалась. Потом ревела.
Сентябрь 1993
В издательстве "Молодая гвардия" в серии "Жизнь замечательных людей" опубликована первая биография Иосифа Бродского. Ее автор — литературовед и поэт Лев Лосев, близкий друг Бродского на протяжении всей его жизни, автор комментариев к его стихам. Это первая и единственная, авторизованная Фондом Бродского монография: до 2045 года доступ к личным бумагам поэта закрыт. Но Лосев и не просил доступа к таким материалам. Сегодня мы представляем вам интервью автора биографии, которое он дал журналу «Огонек». Льву Лосеву 69 лет, он родился в Ленинграде в семье писателя и драматурга Владимира Лифшица. Получил журналистское образование, работал редактором журнала «Костер», писал пьесы для кукольного театра и стихи для детей. В середине семидесятых годов эмигрировал в США, закончил аспирантуру Мичиганского университета и работает преподавателем в Дартмуртском колледже. Опубликовал несколько сборников стихов, книгу об эзоповом языке в советской литературе, автор множества серьезных литературоведческих статей и исследований. С Львом Лосевым беседует Юрий Васильев. Редакция портала «Еврейский журнал» выражает благодарность Юрию Васильеву за любезное разрешение опубликовать текст интервью.
- Как вам, Лев Владимирович, удалось убедить Фонд Иосифа Бродского в том, что полувековой запрет на биографию следует нарушить?
* * * *
Я думала, что главное в погоне за судьбой -
Малярно-ювелирная работа над собой:
Над всеми недостатками, которые видны,
Над скверными задатками, которые даны,
Волшебными заплатками, железною стеной
Должны стоять достоинства, воспитанные мной.
Когда-то я так думала по молодости лет.
Казалось, это главное, а оказалось - нет.
Из всех доброжелателей никто не объяснил,
Что главное, чтоб кто-нибудь вот так тебя любил:
Со всеми недостатками, слезами и припадками,
Скандалами и сдвигами, и склонностью ко лжи,
Считая их глубинами, считая их загадками,
Неведомыми тайнами твоей большой души.
|
|||||||
И средние века не так страшны,
Как страшен средний возраст нашей жизни.
То глупы мы, то мудры, то смешны
И с каждым днем становимся капризней.
Уж многие страницы прочтены
И скомканы в бессильной укоризне;
Седеют наши кудри с каждым днем.
И мы самих себя не узнаем.
В такое время надо умирать;
Мы юношей уже не понимаем,
Со стариками время коротать
Еще не можем - и везде скучаем...
Еще любовь способна утешать,
Но вскоре даже к ней мы остываем,
И только деньги, теша мысль и взгляд,
По-прежнему заманчиво блестят.
Photo of Rosalie Thornе. NY. 17.05. 1990
Ниоткуда с любовью, надцатого мартобря,
дорогой, уважаемый, милая, но не важно
даже кто, ибо черт лица, говоря
откровенно, не вспомнить уже, не ваш, но
и ничей верный друг вас приветствует с одного
из пяти континентов, держащегося на ковбоях.
Я любил тебя больше, чем ангелов и самого,
и поэтому дальше теперь
от тебя, чем от них обоих.
Далеко, поздно ночью, в долине, на самом дне,
в городке, занесенном снегом по ручку двери,
извиваясь ночью на простыне,
как не сказано ниже, по крайней мере,
я взбиваю подушку мычащим "ты",
за горами, которым конца и края,
в темноте всем телом твои черты
как безумное зеркало повторяя.
В. Высоцкому, брату. Монино. январь 1981
Сейчас я вспоминаю...
Мы прощались... Навсегда...
Сейчас я понял... Понимаю...
Разорванность следа...
Начало мая...
Спотыкаюсь...
Слова, слова, слова.
Сорока бьёт хвостом.
Снег опадает, обнажая
Нагую холодность ветвей.
И вот последняя глава
Пахнула розовым кустом,
Тоску и лживость обещая,
И умерла в груди моей.
Покой-покой...
И одиночество, и злоба.
И плачу я во сне и просыпаюсь...
Обида - серебристый месяц.
Клеймённость - горя проба.
И снова каюсь. Каюсь. Каюсь,
Держа в руках разорванное сердце...
* * *
Принято говорить, что хамство и грубость
маскируют чувствительность и ранимость.
Лучшая личина ума – беспросветная глупость,
за трусостью прячется истинная решимость.
За пороком сокрыты совесть и твердость морали.
В общем, все люди вывернуты наизнанку.
Наши лица – обратная сторона медали.
Мы перегибаем палку, снижаем планку,
но в сущности мы хороши, только ведем себя плохо.
И в этом нет ни лицемерья, ни фальши.
Из этого не стоит делать переполоха.
Но лучше все же держаться от нас подальше.
* * *
Все знают, что лет триста тому назад, на берегу реки
нашли зарезанного мальчика в белой рубашечке,
на которой не было следов крови.
Все знают, что глаза его были голубыми,
а волосы белобрысыми,
также общеизвестно, что тело его впоследствии
оказалось нетленным.
* * *
Все знают, что дело было в канун еврейской Пасхи,
поэтому искать убийц было легко,
и никто не считал нужным доказывать их вину.
* * *
Тех, кто согласился креститься, удавили.
Тех, кто не согласился – четвертовали.
Те, кому удалось скрыться, умерли естественной смертью.
* * *
В результате этого события
и христианство, и иудаизм получили новых мучеников.
И если перегородки между религиями
и впрямь не достигают неба,
они встретились на небесах:
белобрысый мальчик в белом,
с тонкой красной чертой поперек горла
и черноволосые евреи в черных одеяниях,
скрывающих линии разруба.
* * *
Ты ведь знаешь, что это не мы убили тебя –
сказали евреи мальчику. – Скажи, кто убил тебя?
Какая разница – ответил мальчик – главное,
что моего убийцы здесь нет.
ведь и ваших палачей здесь нет, и это – хорошо.
Да, это хорошо – сказали евреи, но лучше было бы,
чтобы их не было ни на земле, ни в земле.
И если бы твоего убийцы не было нигде,
было бы еще лучше.
Кто знает – ответил мальчик –
ведь тогда мы бы не встретились здесь.
И они разошлись – каждый своей дорогой...
* * *
Все знают, абсолютно все знают.
Три вещи в дрожь приводят нас,
Четвертой — не снести.
В великой Kниге сам Агур
Их список поместил.
Все четверо — проклятье нам,
Но все же в списке том
Агур поставил раньше всех
Раба, что стал царем.
Коль шлюха выйдет замуж, то
Родит, и грех забыт.
Дурак нажрется и заснет,
Пока он спит — молчит.
Служанка стала госпожей,
Так не ходи к ней в дом!
Но нет спасенья от раба,
Который стал царем!
Он в созиданьи бестолков,
А в разрушеньи скор,
Он глух к рассудку — криком он
Выигрывает спор.
Для власти власть ему нужна,
И силой дух поправ,
Он славит мудрецом того,
Кто лжет ему: "Ты прав!"
Он был рабом и он привык,
Что коль беда пришла,
Всегда хозяин отвечал
За все его дела.
Когда ж он глупостью теперь
В прах превратил страну,
Он снова ищет на кого
Свалить свою вину.
Он обещает так легко,
Но все забыть готов.
Он всех боится — и друзей,
И близких, и врагов.
Когда не надо — он упрям,
Когда не надо — слаб,
О раб, который стал царем,
Всё раб, всё тот же раб.
Наивность - хватит умиленья,
Она отнюдь не благодать.
Наивность может быть от лени,
От нежеланья понимать,
От равнодушия к потерям,
К любви - а это тоже лень.
Гораздо легче раз поверить,
Чем жить и мыслить каждый день.
Так бойтесь тех, в ком дух железный,
Кто преградил сомненьям путь,
В чьём сердце страх увидеть бездну
Сильней, чем страх в неё шагнуть.
Таким ничто печальный опыт,
Их лозунг: "Вера как гранит!"
Такой весь мир в крови утопит,
Но только цельность сохранит.
Он духом нищ, но в нём идея -
Высокий долг вести вперёд.
Ведёт - не может, не умеет,
Куда не видит, но ведёт…
*******
В наши трудные времена
Человеку нужна жена,
Нерушимый уютный дом,
Чтоб от грязи укрыться в нем.
Прочный труд и зеленый сад,
И детей доверчивый взгляд,
Вера робкая в их пути
И душа, чтоб в нее уйти.
В наши подлые времена
Человеку совесть нужна,
Мысли те, что в делах ни к чему,
Друг, чтоб их доверять ему.
Чтоб в неделю хоть час один
Быть свободным и молодым.
Солнце, воздух, вода, еда -
Все, что нужно всем и всегда.
И тогда уже может он
Дожидаться иных времен.
Бывший начальник и тайный разбойник
В лоб лобызал и брезгливо плевал,
Все приложились, а скромный покойник
Так никого и не поцеловал